Время для всего

Холодные взгляды спутников за спиной Тревелиана ощущались очень явственно. Кассандра никак не прокомментировала несколько колкостей, которыми обменялись гном с кунари, но бдительно следила за ними, арьергардом держась позади, в надежде, что дальше слов они не зайдут. Конь под Быком был одним из самых крупных, которые доводилось видеть Максвеллу, но даже у него была такая морда, как будто он скорее предпочел бы валяться в канаве со сломанной шеей, чем везти на себе такую ношу. Именно этот факт поспешил обнародовать Варрик, не забыв подметить, что несовместимость кунари и поездок верхом не иначе как знак, что им нужно меньше путешествовать и больше сидеть дома. Бык в свою очередь любезно поинтересовался, удобно ли гному сидится на своем пони, и куда именно он спрятал стремянку, с помощью которой на него залезал. Он даже выдвинул несколько предположений. Поездка была бы довольно забавной, если бы не гнетущее молчание после каждой фразы и ледяной яд, пропитывающий беседу слово за словом. Напряжение, опутывающее собой тишину, натягивалось с каждой минутой, проведенной вчетвером. Иногда появлялось желание остановиться и крикнуть «замолчите». Но все и так молчали. Еще до полудня третьего дня отряд Тревелиана добрался до Редклиффа. Перспектива отдохнуть несколько часов на каком-нибудь постоялом дворе была очень заманчивой. До этого останавливаться удавалось только на фермах или же, разбивая лагерь прямо под негостеприимным небом Ферелдена. Максвелл валился с ног и, неважно сколько бодрящей настойки Варрика он выпил, в голове шумела усталость. Он побоялся сказать остальным, что во время последней стоянки не сумел сомкнуть глаз. Чем ближе он оказывался к Разрыву, тем сильнее пульсировала метка на руке. Тревелиан жмурился, а на темных веках вместо красных разводов видел зеленые. Сердце ни с того ни с сего начинало биться быстрее, рождая внутри невнятные чувства, а зубы неприятно стучали. Несколько раз он вставал и смотрел на соратников. Гном с кунари спали шумно, словно и во сне пытались перехрапеть друг друга. Когда Максвелл приближался к палатке Быка, там становилось тихо, будто он слышал его. Кассандра ворочалась с боку на бок, а ее веки бешено дергались. Она кому-то прошептала: нет-нет-нет, а потом погрузилась в глубокий сон. — Ты плохо выглядишь, — заметила Искательница, подходя к нему. — Мы должны торопиться, но если ты чувствуешь себя… — У меня все прекрасно, — Тревелиан выжал из себя благожелательную улыбку. — Дольше задерживаться мы не можем. Ехать верхом до самого места Разрыва было опасно. Уже даже здесь лошади тревожились и норовили рысью пуститься в обратную сторону. Они были оставлены на редклиффской конюшне, чему весьма обрадовался Варрик. Ему очень не нравилось, что после поездок ноги у него разъезжались, будто между ними было зажато толстое бревно. Кассандра же была не в восторге. Никто не знал, сколько придется пройти пешком, прежде чем они доберутся до цели. — Каллен упоминал, что это недалеко, — произнесла Искательница. — Вы чувствуете, как меняется воздух? Тревелиан промолчал. Он чувствовал не только воздух. Он ясно видел, как оплавлялась вокруг природа, как менялись границы предметов. Их стороны грязной пеной стекали вниз, оставляя мокрые холодные обрубки. Запах гниения, тухлого мяса и смерти витал над тускнеющими цветами. Их желто-белые головки, поникнув, словно покрытые толстым слоем пыли, гнулись все ниже. Он гадал, видели ли то же остальные. Варрик ежился. Его толстая куртка пропиталась влагой тумана, образовавшегося от разницы температур рядом с Разрывом и за пределами его воздействия. Они немного поспорили с Кассандрой, справа или слева огибать холм, и в итоге, не договорившись, двинулись напрямик. Не прошло и получаса, как невооруженным взглядом можно было заметить, как деформировалась земля. Гном осмотрительно обошел бурлящий черный кратер. Почва пузырилась, обнажая жерло, в котором вращалась грязь, похожая на кипящую смолу. Но тепла не было. Оно будто утекло через эти отверстия. Высосанное ото всюду, взамен себя оно оставило только страх и холод. Максвелл даже через сапоги ощущал это. Словно они шли, окунув ноги в ледяную воду. Каждый шаг был тяжелее предыдущего. Они были уже далеко от Редклиффа. Бык следовал прямо за ним. Он не разговаривал, а только шумно дышал, осматриваясь. Тревелиану пришла в голову мысль, что тому тоже может быть страшно. Ему казалось, он своими ушами слышал, как быстро и тревожно стучит большое сердце в груди кунари. — Ты боишься? — шепотом спросил его Максвелл, останавливаясь у исцарапанного дерева. Он глубоко вдохнул. Льдистый воздух угрем вскользнул в легкие. — Да я сейчас навалю, — хмыкнул Бык. Его голос был ровным, но что-то все же выдавало его. — Я не спасую, если тебя это волнует, — добавил кунари. — Я сюда не трястись от ужаса явился, а тылы твои охранять. И они будут в безопасности. — Не сомневаюсь. Тревелиан изучил дерево. Его ствол был покрыт метками длинных широких когтей. Где бы они ни находились, неподалеку располагалось медвежье логово. Лучше было обойти эту территорию. Встреча со стражами леса — не самый приятный исход путешествия по чаще. Миновать их не удалось. Максвелл закрыл нос запястьем, стоило им выйти к пролеску. Запах тухлятины стал невыносимым. Неподалеку от деревьев лежало истерзанное тело медведицы. Огромная туша со вскрытым брюхом и грудной клеткой распростерлась в неестественной позе: животное сильно сопротивлялось перед смертью. Некоторые внутренности были вытянуты из тела. Грязными комками они валялись рядом, и именно от них так смердело. — Вот, — кунари вздохнул. — Она не дала им овладеть собой. Он отшатнулся назад. Промеж белеющих ребер, на которых совсем не осталось плоти, мелькнула темная тень. Она на мгновение задержалась на траве, словно рассматривая пришельцев, а потом скрылась за деревьями. — Думаю, нам следует идти туда, — заметила Кассандра. — Чем бы это ни было, оно будет стремиться к своим. — Развязка близко, а? — Варрик заблаговременно стянул арбалет со спины. — Все на местах? Рука в перчатке была мокрой и холодной. Максвелл крепко сжал рукоять своего меча и оглядел спутников. Искательница упрямо смотрела в просвет между деревьями, куда им предстояло пойти. Она готовила себя к мысли о том, с чем им предстоит столкнуться. Представляла, что их ждет, чтобы, встретив страхи в реальности, иметь преимущество. Гном, задержав на лице улыбку, не заметил, как она превратилась в гримасу боли. Складка на щеке казалась глубокой рытвиной, в прищуренном глазу застыла неопределенность. Бык не показывал ничего. Тревелиан знал, что тот тоже боится, как и все они. Но по нему этого видно не было. Его лицо, умиротворенное и небрежно беззаботное, являло собой уверенность и спокойствие. То, чего так не хватало. Даже если это было просто маской. — Идем, — скомандовал Максвелл и, обойдя труп медведицы, направился в нужную сторону. Резь в голове усилилась. Усталость и волнение превратили ее в боль, терзающую виски и отдающую в глаза. Тревелиан уже не знал, правда ли то, что он видит перед собой, или нет. Поляна кишела демонами. Мокрая топкая земля потеряла свой цвет. Вода ручья, пробегающего мимо, чернела и дегтем стекала вниз по течению, отравляя все окружающее теневой сущностью. Вскрытой утробой Разрыв зиял в небе, порождая новых и новых тварей. Пространство вокруг него казалось размытым и стертым. Увеличиваясь, дыра захватывала все больше их мира, и чем величественнее были ее размеры, тем выше были шансы, что из нее покажется что-то огромное. Пугающее. Несколько мелких демонов шастали мимо, пачкая теневой сажей все, чего касались. Трава тускнела. Цветы увядали. Даже воздух становился мутным и тяжелым для дыхания в их присутствии. Другие, извилистые, словно корни деревьев, создания, именуемые Ужасами, охраняли Разрыв, восторженно изгибаясь восковыми фигурками, как только тот являл их новых собратьев. Завершала это пиршество тьмы холодная сизая тень, скользящая в нескольких футах от земли. Ее нечеткие контуры походили на рваную робу. Она куталась сама в себя, как в шаль, скрывая жуткий лик в глубинах складок. Сея страх и панику даже среди себеподобных, фигура насыщалась и становилась все ярче, яснее проступая в этой реальности. Дух Отчаяния всегда появлялся, когда ему было чем утолить свой голод. Все, как один, демоны, подняли головы, разворачиваясь к нежданным гостям. Почуяв живую кровь, они распахнули рты и заскользили к ним. Бык выругался тихо, но с чувством. В любое другое время от таких фраз Тревелиан бы покрылся красными пятнами. Но сейчас это были только слова. Кассандра смело ринулась в бой. Ее крик потонул в жужжащем рокотании демонов. Как туча голодных насекомых, щелкающих от нетерпения, они облепили ее. Максвелл и кунари бросились в разные стороны, стремясь снизить натиск противника. Стальные клинки и болты вонзались в плоть низших демонов, затормаживая их и давая время нащупать в их вязких телах крупинки жизни. Темные сердца, питающиеся тенью и не знающие ничего, кроме ненависти. Пораженные, они лопались, а вслед за ними туловища тварей исходились трещинами и рассыпались в прах. Круглый щит Тревелиана острым умбоном пригвоздил одного из них к дереву. Ему показалось, тварь продолжала ухмыляться, пока металл преодолевал сопротивление, проникая внутрь. За миг до того, как демон растворился, оставляя на стволе сажу, его хищный оскал превратился в лицо. Максвелл постарался выбросить это из головы, бросаясь на следующего, но тело не соглашалось. Пот волной окатывал его, темные волосы выпали из-за ушей, налипая на лоб и нос. Сердце сходило с ума, а руки дрожали, пока он судорожно вглядывался в демонов, пытаясь найти их глаза. Тяжелая секира Быка вталкивала Ужасы в землю, отрубая их конечности. Почва под ногами тряслась каждый раз, когда новый поверженный враг рушился с высоты своего исполинского роста вниз. Их тела не исчезали бесследно. Они ссыхались и скукоживались, обращаясь в черных слизней, ползущих в сторону Разрыва. Давя их сапогами, кунари быстро отступал. Стоило брызгам попасть на его кожу, он брезгливо морщился и торопился их стереть. Он надеялся, они не смогут проникнуть внутрь него. Варрик никогда не встречал таких демонов. Те, с которыми он уже сталкивался, вспоминались чуть ли не приятными ребятами. Они казались просочившимися через трещинку в мирах едва заметными тенями в сравнении с теми, что были перед ним сейчас. Эти прошли через парадный вход. Мерзкие, озлобленные, липкие. Иногда кто-то из ребят упускал одного, и тот проползал мимо, являя себя перед гномом. Черные тулова были похожи на грязь, и не вызывали ничего, кроме отвращения. Но едва твари разевали рты, Варрик видел настоящую темноту, заключенную в каждом. Болтов Бьянки он не жалел. Демоны окружали. Но Кассандра впервые почувствовала себя немного легче. Пытаясь не дать им подойти к Варрику, она почти не смотрела на Тревелиана, зная, что Бык где-то там, с рыком крушит врагов, прикрывая его спину. Кассандра сражалась, как в последний раз, отдаваясь битве полностью. Ее оружие огнем и молнией сверкало в ее руках, и она ощущала свою силу. Сразив одного демона, она не медлила и приступала к следующему. И следующему. Искательница замахнулась мечом на возвышающуюся над ней тварь, но клинок не достиг цели. Земля была выдернута из-под ее ног, когда длинная рука Ужаса вцепилась в ее лодыжку, утаскивая за собой. — Кассандра! Она стиснула зубы, чтобы не закричать от боли. Когти впились в ее брючину повыше сапога, укрепляя хватку. Кассандра не видела возможности развернуться и ударить так, чтобы не задеть себя. Она почувствовала, как земля тает под ней, и страх парализовал. Силы Максвелла истощались. Усталость, о которой он позволил себе забыть, камнями била его по шее, вынуждая склониться все ниже. Он видел, что происходило с остальными, с Искательницей, но и отступить не мог. Вокруг Разрыва начинали мелькать новые тени, которые, напитавшись энергией этого мира, грозились преобразоваться в полноценных демонов. Он должен был положить этому конец. Слишком близко. Яркая метка, видневшаяся сквозь ткань, горела огнем. Тревелиан стащил перчатку — свет был настолько сильным, что просвечивал кисть насквозь, — и наконец направил руку в сторону зияющей дыры на небе. Тупая боль и дичайшая слабость сковали его. Он упал на колени, но ладонь не опустил. Бык пошарил по земле, но не смог разглядеть того, что осталось от последнего демона. Он вскинул взгляд на Вестника. У того было все еще довольно сносно, чего нельзя было сказать об остальных. Кассандра боролась с Ужасом, пригвоздившем ее к земле одной из ног и пытающегося добраться до лица руками. Варрик смотрел куда-то за спину кунари, и по резкому порыву холода тот догадывался, что за ней было. Двигаясь так быстро, как мог, Бык рванул к Кассандре. Все его мысли покрылись мурашками от предстоящего соприкосновения. Наклонив голову, кунари врезался рогами в Ужас, сбивая того на землю. Искательница начала спешно выбираться, чтобы защитить гнома, но слишком глубоко погрузилась в почву. Чем больше она старалась освободиться, тем крепче ее схватывала земля. Варрик растерянно целился в духа Отчаяния. Его силуэт мелькал то тут, то там, не задерживаясь на месте дольше секунды. В какое-то мгновение он оказался к нему почти вплотную — гном затылком ощутил его ледяное прикосновение. В другое — дух уже был на другом конце поля, присматриваясь, кого бы лучше атаковать первым. Один из мужчин закрывал Разрыв, но это духа волновало не много. Он ведь был уже по эту сторону. Кассандра пыталась выкарабкаться из ловушки с яростью, недовольством и злобой. Они перетекали в ней за края, но мало трогали. Был еще один мужчина, самый крупный, самый интересный. Он был близко и далеко. Он бился так, будто по-настоящему боялся. Это было безумно привлекательно. Такой будет сладким десертом после вот этого, самого небольшого из противников. Напуганного, ослабленного, неприлично доступного. Его страх плавал на самой поверхности. Руки духа Отчаяния выбрались из полотна, в которое тот был укутан. Из скрюченных пальцев заструился туман. Каждое действие твари рождало все больше и больше холода. Разбив голову Ужаса на части, Бык повернулся к Варрику. Гном защищался. Его болты летели в сторону духа, но каждый застревал в одеяниях того, не находя цели. Будто тот перемещался внутри полотна, готовясь к нападению. Кунари знал, на что они способны. Варрик не сумел бы спрятаться так быстро. Гном не помнил, что произошло раньше, он зажмурился, мир зажмурился или что вообще это все было. Бык снес его, толкая в землю. Стрела льда, чистого холода, собранного в недрах отчаяния, вонзилась в плечо кунари, замораживая его наплечник и углубляясь в кожу спины. Она почти добралась до лопатки, но растворилась, увязая в плотном теле. Бык замер на некоторое время, оправляясь от удара. Перед глазами прыгали маленькие гномы и все они спрашивали его: порядок? порядок? порядок? Поднявшись, он развернулся к духу. Вложив большую часть сил в свое заклятие, тот перестал мерцать. И теперь он был готов атаковать напрямую. Тревелиан застонал. Он стоял на коленях с широко раскрытыми глазами, но не видел ничего. Чернота. Пусто. Крики в отдалении. Он ощущал движение за своей спиной, но не мог повернуться. Это было самое страшное чувство. Ему на несколько секунд показалось, что он уже не в своем мире. Он был в Тени. Она держала его за руку, за самую метку, будто за вытянутые из него вены. Играла на них, смеясь и хохоча, когда он пытался вырваться. А потом отпустила. Стало полностью темно и тихо. … Следующая сцена в таверне Несколько крестьян, собравшихся в небольшом редклиффском кабачке под названием «Грубый суп», оживленно обсуждали последние новости за день. — Слыхали, что говорят? — широкоплечий мужик с залысинами наклонился над столом, махнув остальным сделать так же. Небольшой кружок зевак послушно нагнулись следом. — Про демонов слышали? Угу, — пара человек неуютно поежились, вспоминая многочисленные рассказы об этих тварях. — Дырки то в небе, угу, все из-за них. — Прогрызли, — кивнул усач. У него был большой авторитет, поэтому ему доверяли. Сухая строгая женщина скривилась и сильнее замоталась в платок. — Так че это теперь получается, — рыжий парень развел руками. — Они теперь и сюда вылезут. Быть того не может. — Как будто видно тебе, в кузне торчишь вечно, — вступила женщина. — Давно уже вылезли. Уиллоу знаешь? — Ну. — Кобылы его не сами себя задрали. А Пэдди помнишь? — Ну. — Так забудь. И его сожрали, окаянные. — У меня все равно есть смутные сомнения, — покачал головой рыжий. — Не в тех ли местах, где Пэдди кобыл Уиллоу пас, медведица с медвежатами берлогу соорудила? — А вот чего не знаю, того не знаю, — быстро открестилась женщина. — Дыры-то есть. Все из-за них. Все молчали, соглашаясь с ней. Трудно было поспорить с таким блестящим подгоном фактов. — А про Инквизицию слышали? — вдруг спросил усач. — Я недавно прочитал. Его встретило хмурое молчание. Он самодовольно ухмыльнулся. Среди всей этой компании только он умел читать. Возможно, поэтому к нему и прислушивались. — Листовку на нашем столбе увидел, — усач изъял из кармана мятый лист бумаги и напряженно на него взглянул. Все смотрели на него с благоговейным трепетом, ожидая, когда он расскажет им, о чем же написано в этой загадочной листовке. — В общем, они эти дыры вроде как могут заштопывать, — усач не стал углубляться в текст, рассказав своими словами. — Весьма полезно. — А от нас они чего хотят? — фыркнул рыжий. — Опять за кого-то голосовать надо? — Да вроде не надо, — пожал плечами усач. — А я, кажется, такую картинку уже видела, — женщина ткнула пальцем в глаз, нарисованный на листке. — Заезжали сюда какие-то. Вот такая же у них на доспехах была. — Утром, угу, я их тоже видел. Коняк своих у меня пристроили. Но вряд ли дырки штопать пошли, угу. Без иголок были. Мужик с залысинами цокнул, словно подтверждая сказанное: «вот так-то вот». — Так и что? — спросил рыжий. — Вернулись они или как? — Да вот… пока нет, — вздохнула женщина. — Вещи свои оставили. Я, конечно, не заглядывала, но там ничего ценного. Так… Тряпки, палатки. Кастрюльки. Две. Интересно, вернутся они или нет? Кастрюльки-то добротные. Все замолчали. За окнами уже темнело. Пора было расходиться по своим домам. Собираясь и прощаясь с остальными, некоторые размышляли о том, увидят ли они еще путешественников с интересной картинкой на доспехах, некоторые думали о странных дырах на небе, некоторые же планировали, на что пустят две хорошенькие кастрюли.