Время для всего

Темнота была горячая и душная. Куда бы Тревелиан ни пытался идти, ноги грузнели, становилось труднее дышать. И это кошмарное ощущение чего-то позади. Страха, приобретшего форму. Он крался, как волк, и прятался во тьме, будто за деревьями, когда он оглядывался. Запах его слюны, смешанной с кровью разодранных ранее жертв, преследовал; как только Максвелл приближался к чему-нибудь, он становился гуще и насыщеннее. Зверь был рядом. С громким стоном он пришел в себя. Увидев над собой деревянный потолок, Тревелиан с облегчением выдохнул. Он поднял голову, оглядываясь. Комната, в которой он находился, была похожа на старую каморку. Те немногие предметы мебели, уставлявшие ее, были покрыты пылью и грязными разводами от влажной уборки, которую тут некогда пытались провести. Но каждый из них, и наскоро сбитый из чего попало сундук, и кривой стул на трех ножках, казались самыми прекрасными вещами, которые он когда-либо видел. Яркими, живыми, настоящими. Он был дома. Максвелл засмеялся от радости, запуская пальцы в волосы. Простыня и наволочка под ним, пропитавшиеся его потом ночью, были немного влажными и липли к ногам, спине и затылку. Его раздели, оставив в одном исподнем, но это не вызывало недоумения и неудобства. Он был бы абсолютно счастлив и окажись голым на площади. Только бы здесь. Видимо, услышав его смех, в комнату вошла Кассандра. Она улыбалась неловко, будто вообще не привыкла это делать. Сперва выглянув из-за двери, она убедилась, что он бодрствует, и только тогда решилась войти. От Тревелиана не ушло, что она немного хромала. Посмотрев вниз, он заметил, что ее правая нога была перетянута тугой повязкой. — С тобой все в порядке? — тут же справился он, садясь. — Это ты меня спрашиваешь? — вздохнула Искательница. Пододвинув тот самый кривой стул, она села у его кровати. — Не приходил в себя полтора дня, — строго сказала она, словно в этом была его вина. Кассандра хмурила брови первые мгновения, но потом не выдержала и вновь позволила себе улыбку. — Мы думали, что потеряем тебя. Ты едва дышал. Варрик порывался по старым знакомствам целителей собрать. Железный Бык места себе не находил. Я волновалась. — Бык? — растерянно переспросил Максвелл, пытаясь представить его не находящим себе места. Вообще да, иногда ему места не хватало. — Мы все очень беспокоились. Искательница крепко похлопала его по руке. Тревелиан испытал смешанные чувства по поводу этого их беспокойства. Иногда было сложно различить, заботились они о нем или же о Вестнике. — Как ты? — поинтересовался он, кивая на ее ногу. — Как остальные? Им сильно досталось? — С нами все в порядке, — уверила его Кассандра. — Мне очень жаль, что я не смог… не смог сделать все, что было нужно. — Ты сделал все правильно. — Это уж точно. На пороге стоял Варрик. По нему было непонятно, давно ли он подслушивал или просто мимо проходил и остановился, разобрав разговор за дверью. Кассандра заметно напряглась и отодвинулась. — Ты это, малыш, не переживай, — гном прошел вперед. — Каждый делает то, что ему положено. Максвелл окинул его взглядом и, не найдя повреждений, немного успокоился. Варрик бросил ему яблоко, которое было у него с собой. Пришлось вытянуться, чтобы поймать его. Кассандра хмуро посмотрела на его обнажившуюся грудь и отвела глаза. — Главное, что дело сделано, — гном сунул второе яблоко Искательнице. — Между прочим, о нас тут уже кое-что знают. Поговорил с местными. Так что, товарищ Дыркоштопарь, слава бежит впереди вас. — Какой кошмар, — Тревелиан всерьез обеспокоился тем, что это прозвище за ним закрепится. Он потер яблоко о простыню, но есть сразу не стал. Было совсем непросто скрыть улыбку. Они справились с Разрывом. Они были дома, в своем мире. Живыми и практически целыми. Ему следует настоять на том, чтобы Кассандра пошла к лекарям. С этим ее вечным «само пройдет» они далеко не уедут. Думать о том, что нужно будет возвращаться в Убежище и вновь заниматься бумагами, какими-то союзами и прочей бюрократической чепухой, не хотелось. — А где Бык? — спросил Максвелл как можно более ненавязчиво. — С ним все хорошо? Варрик не закатил глаза, услышав его имя. Да и лицо Кассандры осталось ровным. — Да он… нет, с ним все в порядке, — ответила Искательница, выдержав паузу. — Железный Бык тоже хотел тебя видеть. Настаивал. — Очень настаивал, — подтвердил гном. — Тебе стоит с ним поговорить. Кассандра посмотрела на него неодобрительно, как и всегда, и вновь повернулась к Максвеллу. — Он… Знаешь, это он тебя донес до сюда. Тревелиан нахмурился. Он не задумывался о том, как попал… чем бы это место ни было. Кабаком? Комнатой на постоялом дворе? — Я не могла помочь, — неловко сказала Кассандра, против воли бросая взгляд на свою ногу. — Да он и сам справился, — подбодрил ее Варрик. — Видел бы ты. Взвалил тебя на плечо и вперед. Не то чтобы ты был такой тяжелый, но силищи нашей крохе не занимать. Я обязательно вставлю этот момент в роман. — О… — Максвелл закусил губу. — Ты его хвалишь. Никаких подколов в его адрес? Упустишь возможность зарифмовать его имя с чем-нибудь? Гном рассмеялся. — Нет. Он… Он нормальный мужик. Ему чуть голову не снесло, а он… Я сильно ошибался. — Надеюсь, у тебя хватит мужества сказать ему это лично, — не без язвы заметила Кассандра. — О, ну да. Конечно. Когда-нибудь. Бровь Искательницы с интересом приподнялась. Она явно не собиралась пропускать этот момент, если он выдастся. — Вы вообще еще долго тут собираетесь? — приглушенно спросили из-за стены. — Стынет. — Что стынет? — не понял Тревелиан. Но ни Варрик, ни Кассандра не удостоили его вопрос вниманием. Гном кивнул ему напоследок и зашагал к выходу. Искательница не хотела оставлять его. Она задержалась дольше. Нарочито небрежно поправив его одеяло, Кассандра тяжело завздыхала, но тоже похромала прочь. Пропустив их, в дверь боком протиснулся Железный Бык. В его руках был таз. — Босс, — поприветствовал он, подходя ближе. Максвелл с тревогой осмотрел его. Вместо наплечника на его левом плече была повязка. Она стягивала почти весь верх его руки и опоясывала грудную клетку. — Пустяки, — пробормотал Бык, проследив за его взглядом. — Царапина. — Не выглядит, как царапина. — Много ты понимаешь. Кунари поставил таз, который нес, на сундук. Тревелиану показалось, что из него пахло едой. Живот скрутило от резко проснувшегося голода. Максвелл вспомнил о яблоке, которым его снабдил Варрик. Он бы посчитал неприличным есть при посетителях, но организм требовал немедленной подпитки. Не успел он поднести фрукт ко рту, громадная серая рука выхватила его у него и отбросила в сторону. — Что это значит? — он с трудом удержался от того, чтобы не кинуться за улетевшим в дверной проем яблоком. — Это был мой завтрак. — Нет. Кислятина. Вредно на пустой желудок. Максвелл негодующе закинул руки за голову, обхватывая затылок. Бык смерил его внимательным продолжительным взглядом, но долго в такой позе пробыть не дал. Горячий тазик, перекочевавший на колени Максвелла, заставил того подпрыгнуть. Внутри действительно была еда. — Что это? — на всякий случай поинтересовался он. — Похлебка, — Бык пошарил сбоку и вытащил большую деревянную ложку, заткнутую за край повязки. — Сам варил. Для тебя. Ну вообще-то для себя. Но это тебе осталось. Тревелиан попытался представить себе размер полной порции, учитывая внушительность ее остатков. — Они там на кухне сегодня непонятно что из каши готовят. Это же не дело. Пришлось их немного потеснить. Он с сомнением поводил ложкой в гуще. Большую часть супа представляли крупно нарубленные овощи и куски мяса, непонятно кому принадлежавшего. Максвелл не знал, то ли чувство голода притупило брезгливость к подобного рода кулинарным изыскам, то ли ему не хотелось обидеть проявившего неожиданную заботу товарища — единственный глаз Быка смотрел на него с таким ожиданием и надеждой, что он сразу решился и смело зачерпнул полную ложку. Губы кунари расплылись в улыбке, когда Тревелиан сунул ее в рот. Было вкусно. Остро, необычно, но вкусно. — Знаешь что? — вдруг сказал тот. — Все эти бинты-шминты, шмарки-припарки, все это плацебо. — М? — Максвелл зажмурил заслезившийся глаз — похлебка была очень уж горячей. Кунари с опаской посмотрел на стул, на котором сидела Кассандра, махнул на него рукой и со всеми удобствами сел на край кровати. Тревелиан подтянул к себе ноги. Простота, с которой передвигался и действовал Бык, зачастую могла показаться слишком уж панибратской. Но почему-то… почему-то его это мало волновало. — А что? — кунари потер свое колено, отворачиваясь. — Ну перемотали меня, как будто это поможет от чего-то. А Стежка… есть у меня такой парень, еще и пару своих пузырьков в дорогу дал. Целебных, сам понимаешь. Выпил — лучше б меня на месте демоны задрали. Ну да, ранки там подзатянулись, но так я себя только хуже почувствовал. Ты как, кстати? Максвелл быстро проглотил горячий кусок мяса, чтобы ответить. — Хорошо. — Вот, — Бык кивнул на тазик. — Это все суп. Я вот что скажу. Чтобы в себя после всей этой беготни придти, не лечиться нужно, а плотно пожрать. Мяса там, птицу можно. Пожирнее. Можно и рыбу, но это если другого совсем ничего нет. Ну, в идеале еще хорошенько трахнуться, конечно. Тогда вообще норма. Тревелиан закашлялся. Его лицо стало пунцовым, непонятно, то ли от недостатка кислорода, то ли от такого откровения. Ему пришлось постучать себя по груди, чтобы вернуть пищу, пошедшую не по тому горлу, к верному маршруту. Разумеется, он был осведомлен о мировоззрении кунари. Удовлетворение прихотей нижней части тела тот считал достойным способом расслабиться. Максвелл не был уверен, что хорошо понимал его в этом. — Бабенки там ничего такие на кухне, — сказал Бык немного погодя. — Могу тебе пару подогнать. Простыни поменять, например. Как предлог. — Нет. — Максвелл тяжело сглотнул. — Не нужно. — Как знаешь. А я, пожалуй, соблазнюсь. Поднявшись, кунари расправил ткань шаровар на коленях. — Я рад, что тебе полегче, — сказал он, идя к двери. Остановившись у самого порога, Бык развернулся. — Я волновался за тебя, — пробормотал он, смотря в пол. — Думал, тебе конец. Совсем зеленый был. — Не уверен в своем боссе? — укорил его Тревелиан. — Ай-яй-яй. Кунари рассмеялся в ответ. Он уважительно кивнул и повернулся к выходу. — Бык. Тот замер. Острое ухо дернулось, показывая, что его хозяин слушает. — Спасибо за суп. — Всегда к твоим услугам. Он ушел, оставив Максвелла наедине с собой. Тот был уверен, что хотел поблагодарить его не только за вкусный суп. Но остальное сказать было сложнее. Он понадеялся, что Бык все поймет. … Новая сцена в таверне Кассандра повернулась на шум. «Быки» у самой стойки чествовали своего командира, вернувшегося с задания со всеми конечностями и новыми историями. Усаженный на край столешницы Крем держал невообразимо большую кружку и чокался с левым рогом шефа, пока тот во всех красках описывал остальным, как своими руками задушил пару тварей. Каллен, выслушавший рассказ о закрытии Разрыва из первых уст, уже был осведомлен обо всех подробностях, поэтому не вникал. Успехами он был весьма доволен, о чем говорило то, с какой охотой он поставил всем вернувшимся из путешествия по кружке. Он даже осмелился предложить Тревелиану составить им компанию в вечернем веселье, но встретил отказ. Новостью это не было. Вестник не особенно любил сборища. Наверное, он был слишком застенчивым. — Искательница, хватит сверлить меня взглядом, мне и без того холодно, — сказал Варрик, стоило Кассандре вновь посмотреть на него. С последнего разговора в таверне, состоявшегося между ними и Железным Быком как раз перед отбытием в Редклифф, тот ни разу не изъявил желания присоединиться к ним. Хотя несколько раз до этого он упрямо занимал место напротив и, игнорируя гнома, пытался втянуть остальных в разговор. Возможно, в нем наконец взыграла гордость, которую он душил столько раз, пытаясь влиться в компанию товарищей Вестника. Или же он ждал прилюдных извинений. Кассандра рассчитывала на второе. Сама она с ним в открытую конфронтацию не вступала в отличие от того же Варрика. А унижений извиняющегося гнома она жаждала всем сердцем. Ей иногда было трудно скрыть улыбку, когда она это представляла. — Ты думаешь подойти к нему или нет? — со смешком спросил Каллен, который был в курсе и этого вопроса. — И он туда же, — вздохнул гном. — Мы просто хотим уладить все конфликты внутри ближнего круга, — серьезно сказала Кассандра. В ее глазах плясали искорки. — А выглядит так, будто вы меня уговариваете его на свидание пригласить, — насмешливо хмыкнул Варрик. — Сейчас допью и пойду. — Приглашать его на свидание? — Нет, Кудряшка, оставлю эту честь тебе. Каллен улыбнулся уголком рта. Гном посмотрел на них с Искательницей, сидящих напротив него, как два голодных воробья, ожидающих зернышка, и мысленно сплюнул. — Какие же вы гадкие, — только и сказал он, прежде чем подняться с места. Он спиной чувствовал два их хищных взгляда, пока шел к стойке. Остановившись позади Железного Быка, он кашлянул. Кунари лениво развернулся, небрежно осмотрел его и уже подготовился продолжить диалог с кем-то из приятелей, как Варрик заговорил. — Мне очень неприятен этот разговор, Бык, но я вынужден его начать. — Ага, ну и? — В общем, — гном вновь кашлянул, выбивая себе несколько мгновений на раздумья, — я хотел бы попросить прощения. — Да-а-а? — кунари оперся целой рукой о столешницу, готовый слушать. Все его ребята были тут. Все повернулись и навострили уши, жадные до подробностей предстоящей беседы. Это становилось несколько сложнее. — Да, — кивнул Варрик. — Я хочу сказать, я был неправ, когда говорил, что тебе не следует с нами… общаться. Контактировать. И все такое прочее. И мне бы хотелось растопить тот лед недопонимания, который нарос между нами. Он с уважением взглянул на уже выздоровевшее плечо Быка. Кунари смотрел на него хмуро и с осторожностью. Видимо, хотел услышать что-то еще. — Короче, если ты захочешь… провести время с нами, за столом для тебя всегда будет место. — Ну я не знаю. — Шеф, он извинился, — заметил Крем. Зажав кружку между бедер, он болтал ногами в воздухе. Его ситуация забавляла не так сильно, как остальных. — Поможет… если я куплю тебе выпивку? — гном припомнил их старую беседу, когда Бык предлагал этот вариант разрешения разногласий. Он понадеялся, что тот поймет отсылку правильно. Помолчав некоторое время, кунари широко улыбнулся. — Мне и моим мальчикам. И кыш с моего стула, я уже иду. Хор нестройных голосов одобрительно зажужжал. Варрик обреченно вздохнул и полез в карман за монетами.