Время для всего

Если бы Тревелиану сказали некоторое время назад, что потеря Убежища обернется положительным моментом в становлении Инквизиции, он бы только рассмеялся. Оно было безвозвратно утрачено. Единственное место, где он чувствовал себя в безопасности, где не старался избегать десятков взглядов, направленных на него. Где в него по-настоящему верили, а не смотрели, как на диковинного зверя, которого завез в город бродячий цирк. У него был свой угол, там он прятался от всех невзгод и собирался с мыслями. После обычных покоев в семейном особняке или даже после не таких роскошных, но надежных казарм было странно привыкать к хлипкой развалюхе и считать ее своим пристанищем. Но Тревелиану это удалось. Несколько недель он был почти счастлив видеть ее, а теперь же она была погребена под тоннами снега. И не только она. Максвелла брала дрожь, когда он вспоминал, скольких они потеряли во время обороны. Он не видел многих, кого знал если не по имени, то в лицо. Пропала гномка Хельга, которая пасла коз. Портной и его подмастерье. Их специалист по зельям, кажется, его звали Адан. И другие преданные им люди. Их люди. Тревелиан винил отчасти и себя, хотя глубоко внутри понимал, что не смог бы ничего изменить. Переход через горы был невероятно тяжел. Иногда казалось, куда тяжелее, чем защита Убежища. Каждый собрал самое ценное, что мог унести. Взвалив на себя свои вещи, люди, гномы и эльфы шли вперед. За ним. Они так же лишились дома, близких. Но не веры. Они верили в него. Морозный ветер, лижущий вершины гор, разъедал кожу на лицах и руках. Швыряя в них рои льдинок, впивался сотнями игл в и без того израненную плоть. Снизу же глубокий слой снега опутывал ноги, делая передвижение практически невозможным. Сапоги приходилось поднимать очень высоко, а это было так сложно с тяжелой ношей. Бедолагам гномам было труднее всех. Небольшой рост не позволял им широко шагать. Они запинались и падали. Несмотря на то, что они старались идти в конце, ступая по уже протоптанным следам, это тоже было нелегко. Ветер наметал новые и новые сугробы. Не сказать, чтобы и эльфам было просто. Хрупкие и от природы сухопарые, они промерзали первыми, их приходилось держать в центре. Максвелл с тревогой заметил множество детей. Некоторые жили в Убежище еще до того, как там обосновалась Инквизиция, некоторые сопровождали своих родителей. Последние несли их на руках, кутали в свои плащи, чтобы уберечь от вездесущего холода, и оставались совсем обнаженными сами. Тревелиан затянул шнур накидки туже, пряча шею и лицо от неукротимых атак холода. Нос и губы, оставшиеся снаружи, окрасились кровавым багрянцем. Метка на левой ладони, жгущая его по поводу и без, обратилась в ледышку. Он совсем перестал чувствовать руки. Утренняя метель чуть не сбила их с пути. Максвелл и сам не знал, куда идет, молчаливо следуя за пушистым силуэтом Каллена где-то впереди. Снег осел на его меховом воротнике, отчего казалось, что советник несет на плечах небольшой сугроб. Кассандра держалась рядом. Из-за тяжелого серого плаща, которым накрылась и она, и ее рюкзак, со стороны она походила на горбатую статую. Тревелиан не знал, где именно шел Варрик, но за него он не беспокоился. Гном был одним из первых, кого он увидел, когда добрался до временной стоянки, куда стеклись выжившие. Конечно, тот, кого было видно с любой точки, не терялся из внимания. Замотавшись в остатки полотна от своего тента, Железный Бык был сам похож на походную палатку. Подцепив ткань на рога, чтобы не съезжала, он тащил на себе примерно столько же, сколько смогла бы увезти одна из лошадей. Почти все они разбежались или погибли, когда началась атака. — Демоны, — буркнул кунари. — Драконы. Бандиты. Все, что угодно. Но такого похода я от Инквизиции не ожидал. Максвелл хмыкнул. Волосы в носу замерзли и по ощущениям напоминали сосульки. — Только ты не жалуйся. — Я и не жалуюсь. Просто… не по нутру мне эти погодные условия. Почему нельзя было обосновать свой штаб… на Штормовом Берегу, например? Да, немного дует, зато местность. Есть где развернуться. Тревелиан пожал плечами. — Наверное, потому, что у него есть название, — продолжил Бык. — А нам бы чего-нибудь позаковыристее. Чтобы никто не знал, где мы, включая нас. Говорить было трудно, но и не заметить кое-что Максвелл не мог. — Ты обратил внимание на то, что стал говорить не «вы», а «мы»? Когда речь идет об Инквизиции. — Ага, — кунари подтянул лямку сумки, которую нес. — Недавно начал. Некоторые события весьма сплачивают. Как вот эта вся канитель. — О, кто-то нашел плюс в том, что мы потеряли Убежище. Бык долго не отвечал. Они успели взобраться на возвышенность перед небольшой площадкой, окруженной пиками. Ветер тут был не такой сильный, можно было ненадолго остановиться. Тревелиан встал сбоку, чтобы пропускать вперед идущих и проверять, не отстанет ли кто. Кунари остался рядом, хотя Крем и прочие его ребята устремились вперед за Калленом. — Я многое слышу, — вдруг сказал Бык. Тихо. Его голос был похож на шепот ветра. - То, чего не слышишь ты. По спине Максвелла пробежали мурашки. И это не было связано с холодом. — Многие из них не видели тебя. Верили в какого-то Вестника. Я не верил. — Вот спасибо. — А теперь… Ты сделал невозможное. Они все могут посмотреть на тебя. Разглядеть. Более того, они глаз не отрывают. Ты ведешь их. Если ты сейчас в обрыв прыгнешь, они прыгнут следом. Кунари стал прямо перед ним. В просвете между двумя полотнами ткани виднелась его вздымающаяся грудь. И это сбивало с мысли. Делало все, что он говорил, очень живым. — Я просто иду за Калленом. — Кораблем управляет не нос, а капитан. Это ты. И это не из-за… Тревелиан инстинктивно подался назад, но Бык успел схватить его за руку. Огонек метки сверкнул через толстую ткань перчатки. -… этого, — закончил наемник. — Это из-за того, что здесь. Он постучал пальцем по его груди. Максвелл съежился. Сердце забилось так быстро, что стало больно. — Ужасное ощущение, — признался он. — Ответственность? — кунари захотел рассмеяться, но и его легкие постиг холод, поэтому он скорее откашлялся. — С этим ничего не попишешь. Отдыхай, босс. Пока мы тащимся через эти хребты, тебе не нужно принимать никаких важных решений. — Мне кажется, ты надо мной постоянно издеваешься. — Не кажется. Горьковатая обида сковала губы Тревелиана, мешая сказать ему что-нибудь едкое в ответ. — Но я по-доброму, — добавил Бык в конце. — Чего я тут с тобой торчу вообще, — Максвелл махнул на него рукой, насколько позволила накидка, и посмотрел вдаль, где шли замыкающие группу. — Я ведь могу быть где угодно. — Вот и мне интересно. Мужчина не ответил. … Варрик обнаружился только на самой стоянке. Тревелиан обошел почти весь лагерь, прежде чем нашел его в точке, где начинал свои поиски. Гном успел собрать небольшую группу интересующихся вокруг костра, разведенного из собранных ранее хвороста и дров. Для него красивая темнокожая чародейка сотворила тепловое заклинание, очищая часть земли от снега. Там же были Кассандра, Каллен и еще некоторые люди, которых ранее встречал Максвелл. В небольшом котле кипело какое-то варево. Казалось, Варрик почти не следил за ним, занимая товарищей рассказами. — Так что это еще ничего, — говорил гном, — а вот когда плитка в Верхнем Городе льдом покрывалась… Да здравствует лечебница. Он на мгновение отвлекся, помешав половником в котле, и вновь обратился к ним. — А, послушать подошел, я уж думал, ты за мной следишь. Тревелиан развернулся на голос. На длинной сумке, в которую наверняка влезло бы и бревно, накрывшись тентом, сидел Железный Бык. Он продолжал напоминать палатку. Полотно держалось за его рога, концы которых были обмотаны мягкими лоскутами, чтобы не пробить ткань. Кроме Крема никого из его ребят видно не было. Парень, скрываясь от холода, был вынужден тоже забраться под тент и примоститься к командиру. Судя по его кислому лицу, его это не особо радовало. — Ну конечно, мне же больше заняться нечем, — возмутился Максвелл, хотя и не очень ретиво. — Я вижу, что нечем. Иди к нам. Холодно. Кунари приглашающе мотнул краем полотна. Крем недовольно заворочался и спрятал руки под мышки. Тревелиан нахмурился. Это было или не было нарушением субординации? Будь сейчас любая другая ситуация, он бы, возможно, и задумался над этим вопросом, но в такой собачий холод его эти мысли не тревожили. Несмело ступив вперед — а вдруг это все было просто шуткой, — Максвелл поднял на него глаза. Бык был серьезен. На его лице застыло несколько безучастное выражение. Он точно думал, что Тревелиан не согласится. Потом он бы заявил: о, я читаю тебя, как книгу, такие мальчики, как ты, соблюдают дистанцию. Вряд ли кунари ожидал положительного ответа. Максвелл громко фыркнул и пошел вперед. Бык внимательно следил за тем, как он садился рядом и вновь смыкал края тента у их ног. Может быть, он и не ждал подобного, но уж точно не был этим недоволен. Кунари осклабился. Варрик, боком глаза следивший за ними, удивленно приподнял бровь. — Тебе не предлагаю, Варрик, — не упустил его из внимания Бык. — Ты не такой стратегически важный объект, чтобы отогревать тебя в мороз. — Ха, — гном мотнул головой. — Вот уж о чем я не мечтаю, так это о том, чтобы оказаться в твоей палатке. — Продолжай обманывать себя. Тканное полотно было плотным, через него не пробивался сквозняк, а мороз чувствовался слабее. Оно слегка пахло козьим молоком и сильно — Быком. Это не был отталкивающий запах, как можно было ожидать от запаха воина, регулярно выполняющего различные физические упражнения и халатно относящегося к водным процедурам. Тревелиан подумал, что он ему странно нравится. Подтянув полотно до шеи, чтобы закрыться от холода, мужчина перевел взгляд на кунари. Когда тот сидел рядом, то казался не настолько большим, каким был в полный рост. Его кожа источала приятное тепло. К нему захотелось придвинуться. — Недолго нам осталось, — тихо пробормотал Бык. Максвелл закашлялся. — Я в том смысле, место, куда мы идем, в миле или около того, — исправился тот. — Откуда ты знаешь? — спросил Тревелиан и тут же припомнил его обычный ответ. — Дай угадаю, Бен-Хазрат? — Ага, — самодовольно ухмыльнулся кунари. — Ему Каллен сказал, — сдал командира Крем. — Зараза. Сейчас выселю. Пока наемники дружески препирались, Тревелиан подъехал ближе, упираясь плечом в локоть наемника. Всего несколько дюймов, но стало ощутимо теплее. Понемногу разногласия под полотном улеглись. — Кабана бы ляжку, — мечтательно пробормотал Бык. — Кушать хочется. — Варрик там что-то варит, — напомнил ему Максвелл. — То, что он в котле свои носки полощет, не делает его содержимое супом. — Я все слышал. Получишь на половник меньше. Кунари с наигранным трагизмом воздел око к небу. — Шеф отлично готовит, — заверил Крем. — Попробовали бы вы его похлебку. Просто обалдеть. Каждый раз ждем. Тревелиан кивнул, но не стал упоминать, что уже пробовал ее, дав Быку насладиться еще парой комплиментов в адрес своей кухни. Кунари принял его молчание за насмешку. — Кто-то же должен кормить вас, оглоедов, — оправдался он. — Стежка эликсиры варит ничего, но от его каши хочется кишки себе выпустить. Про остальных вообще молчу. То, что они делают с мясом, безнравственно. — Это так мило, — улыбнулся Максвелл. — Ты часто готовишь. — Ну великолепно, — заворчал Железный Бык. — Теперь босс будет представлять меня в фартуке с поварешкой каждый раз, когда я буду страховать его зад от всякой дряни. — Честно говоря, я не представлял этого, пока ты не сказал. Кунари закатил глаз. — Какая досада. Тревелиан отвернулся. Он подумал, что Бык выглядел бы неплохо даже в фартуке. И что ему понадобится немало времени, чтобы выбросить этот образ из головы. … Другая сцена в таверне — Неплохое ведь местечко, а? — Бык широким жестом обвел комнату рукой. Выложенное из крупного камня строение до них было несколько лет заброшено. Судя по табличке вывески с выцветшим рисунком, раскачивавшейся у дверей, оно и раньше было таверной. Теперь, когда его заняли люди Инквизиции, оно начинало принимать божеский вид. Было вытащено несколько ящиков хлама, починены треснувшие балки. Персонал из особо страждущих лиц был набран в тот же день. С поставками продуктов тоже было налажено в первую неделю. Не без помощи их дипломата. Люди начали стекаться сюда сразу же, как в погребах завелись бочки. Это сэкономило расходы на рекламу. Варрик окинул помещение взглядом, полным скептицизма. — Знавали уголки получше. — Вот клянусь, как-нибудь заеду в Киркволл, посмотрю, чем ты там постоянно хвастаешь. — Эээ… — гном почесал подбородок. — Лучше не надо. Там не все настолько толерантны к кунари, как я. — Вечно ты все испортишь. Постоянно хихикающая эльфийка, которую звали Сера, обхватив длинными худыми руками несколько кружек с элем, двинулась к их столу. Кассандра резко отсела назад, чтобы ее не окатили, как было в прошлый раз. И в позапрошлый. Ухнув кружки на столешницу, эльфийка с ногами забралась на свободный стул рядом с Быком. — О чем болтаем? — она ущипнула кунари за локоть. Сопротивляться Сере было бесполезно. Она была смешливая, хитрая и очень настырная. — О том, как хорошо ты смотришься сзади, — невозмутимо сказал наемник. — Бе-бе-бе, — эльфийка показала ему язык. — Кстати, о тех, кто хорошо смотрится сзади. Вы видели ту новенькую блондиночку-посудомойку? Я с нее не могу просто. Жопень три километра. Сера довольно прищурилась. — Ничего, — признал Бык. — Не знаю, не в моем вкусе, — пожал плечами Варрик, повернувшись в сторону кухни и хорошенько рассмотрев предмет беседы. Кассандра громко вздохнула и оперлась щекой о кулак. С тех пор, как у Каллена появились новые обязанности, и он реже стал появляться в их компании, разговоры не заходили ни о чем серьезнее задниц местных девиц. — Ну да, на ней же нет рычажка, — эльфийка схватила руку Быка и, обняв ее, начала чмокать. — О, Бьянка, любовь всей моей жизни… Мне не терпится остаться с тобой наедине и заправить в тебя свой остренький болтик… Гном кинул в нее шариком, свернутым из мягкого хлеба. Сера захохотала и замахала руками, как крыльями, пытаясь удержать равновесие, но все же свалилась со стула. — Она больная какая-то, нет? — гном осмотрелся. Кассандра вновь была с ним полностью согласна. — Какие же вы все скууууучные, — эльфийка выглянула из-под стола. — Рогатый, вот ты же не такой. Ну скажи что-нибудь веселое. — Например? — Вот, я точно знаю, что ты тоже любишь здоровенные титьки. Как ты думаешь, у кого из этих курочек они больше всего? Бык осмотрел помещение таверны. Почти все официантки носили закрытые сарафаны и оценить размер их груди было довольно сложно. Благо, до этого он видел некоторых и без одежды, поэтому знал точный ответ. — Вон у той. — Чернявой? Да ладно! Колись, колись, колись. Как она? — Нормально. — Пффф, подробности! Хотя нет, я буду завидовать! Лучше так! Чтобы было интереснее проводить вечерок, давайте поиграем! — Мне уже страшно, — сглотнула Кассандра. — Да! — довольно воскликнула Сера. — Суть игры… так… Ага! Надо честно-честно ответить на вопрос. С кем из всех тут присутствующих вы бы сделали динь-динь? Чпок-чпок. Трах-трах. Кому что ближе. Кассандра, чур ты первая. Эльфийка положила руки на стол и, устроившись на них подбородком, посмотрела на Искательницу большими маслянистыми глазами. — Ни с кем, — отрезала женщина, — мне не нравится эта игра. Это вообще не игра. Кто выигрывает? Кто проигрывает? Она бессмысленна. — Ну давай, это весело! — Да, это очень весело, — согласился Варрик и методично запилил Кассандру взглядом. — Кого бы ты выбрала? — Никого из присутствующих! — не сдавалась та. — Ага, значит, его среди присутствующих нет… — Не смей переиначивать мои слова! — А мне вон та нравится, — перебила их Сера. — С короткими волосами. Ух. — По мне и эта ничего, приятная, — Варрик перевел глаза на уютную гномку с метлой. — Напоминает кого-то. — Кассандра, ты все еще не признаешься, кого бы сопроводила на сеновал? — Отстань, Сера. — А я что? Я ничего! — эльфийка нетерпеливо постучала пальцами по столешнице. - Так, рогоносец, твоя очередь. Сразу говорю, выбирать больше двух за раз запрещается. Кто по тебе самый-самый? Бык сложил руки на груди и, не осматриваясь, пожал плечами. — Да они все одинаковые. — Люди в принципе одинаковы! Это факт. Но с каких это вдруг пор тебе стал нужен кто-то особенный? — ехидно хмыкнула Сера, заваливая голову на ладони. Кунари помолчал немного. — Наверное, с тех, как я стал нужен ему. — А, — эльфийка пожевала губу. — Ну ладно. Слишком сложно. Оп-оп, смотрите, кто рассыпал ящик со свежепомытыми вилками. О, собирай их, собирай! Еще никого не надумала, Кассандра? Искательница со стоном утопила лицо в ладонях. Вечер шел своим чередом.