Время для всего

Вернувшись из Крествуда, где вновь возникли неурядицы, Тревелиан наконец выдохнул спокойно. При помощи солдат крупные твари, слишком близко подобравшиеся к деревне, были частично перебиты, частично оттеснены к лесам, а небольшой Разрыв у холмов был с горем пополам устранен. Кассандра была очень сердита из-за того, что Максвеллу не удавалось сосредоточиться, но она ничего не говорила вслух. Возможно, также причина была и в Сере. Та постоянно болтала, отчего у всех присутствующих разыгрывалась мигрень. Однако Тревелиан не пожалел, что взял ее с собой. Занимая их бессмысленными глупыми разговорами, она отвлекала его от всех тяжелых мыслей. Он не успевал и подумать о том, как ему не достает Быка, как под ухом начиналось жужжание. Жозефина провожала мебельщиков из Вал Руайо. Она с гордостью сообщила, что они выполнили все требования, и ей даже удалось сэкономить несколько золотых на подъеме стройматериалов. Она шепнула Максвеллу, что незаконно использовала труд рекрутов, и взяла с него слово ничего не говорить Каллену. Закрывшись в своих покоях, Тревелиан вылез из доспеха и тут же рухнул на постель, не оценив стараний их дипломата по части обстановки помещения. Последнюю ночь в лагере он провел, свернувшись калачиком на боку. Ему не удавалось развернуться, из-за чего затекла вся правая сторона, а ухо странно влажнело. Он облегченно выдохнул и попытался резко заснуть. И тогда тишина вернулась. Желание увидеть Серу в своей спальне было странным. Но она хотя бы развлекла его и рассказала бы какую-нибудь уморительную чушь. Что-нибудь. Посидела бы на шкафу, покрошила бы печенья в его сапоги и поделилась планами, как бы незаметно стащить тунику Кассандры, пока та купается или спит. Но теперь в голове вновь были слова Крема. Неужели его увлеченность была так очевидна, что это заметил даже он? Это было смешно, но он в действительности никогда не думал о том, чтобы сделать с Быком… все это. Без одежды. Переспать, так он сказал? То есть, конечно, он думал. Но не по-настоящему. Это были просто фантазии. Он стыдился своих мыслей, хотя чаще они и не заходили дальше поцелуев. Опыт Максвелла в этой области был настолько ничтожен, насколько мог быть у человека, готовящегося принести обет Церкви. Отчасти это было и плюсом. Он ни на что не отвлекался и посвящал всего себя службе и воинскому делу. С другой стороны… и минусов было предостаточно. Он понятия не имел, как это, просто взять, подойти и выказать интерес. Особенно к Быку. Тревелиан кисло улыбнулся себе, представляя, как тот смерит его взглядом с высоты своего роста, ухмыльнется и покачает головой. Ты же мой босс. И друг. Как тогда сказал Крем. Об этом даже думать бессмысленно. Максвелл перевернулся на спину. Он ничего не мог поделать. Думая обо всем на свете, он каждый раз возвращался к рогатому кунари. К тому, что тот сейчас делал, как выглядел, что говорил. Он подумал о его руках. Попытался воскресить в памяти то утро, когда проснулся, а Кассандра сказала ему, что Бык лично донес его до таверны. Тревелиан не помнил, как именно это было, но это заставляло его напрягать воображение. Или самый первый день. Те воспоминания были сумбурны, большей частью утопленные в стыде — единственном, что он испытывал, упав с лошади. Кунари поставил его на ноги, как завалившуюся шахматную фигурку, дотронулся до его лодыжки, вытаскивая ее из стремени… И его вены на руках, длинные сильные пальцы, шрамы, покрывающие серую кожу. А потом Максвелл думал о его груди. И сосках. Он ничьи соски не видел так часто. Несмотря на то, что они все время были на виду, это не умаляло желания их потрогать. Наверное, будь Бык по-настоящему его другом, ему бы все это и в голову не пришло. И он очень плохой человек, раз хотел от него большего. Тревелиан беспокойно заерзал от захлестывающего его жара и закрыл лицо ладонями в надежде спрятать свои мысли от всего мира. Он скучал. Он так скучал. … — И вы утверждаете, что не было никакой нужды созывать военный совет? — деловито осведомился Каллен. В кузнице было, как всегда, жарко. Почесав вспотевшую шею, мужчина оставил накидку на отставленном в сторону шатающемся стуле и присоединился к товарищам за столом. Кассандра и Варрик, сидя друг напротив друга, спорили о чем-то на повышенных тонах. Тревелиан пытался слушать их обоих, но не мог разобрать, кто более прав. Ему лично нравилась и курица, и рыба. Встретив советника коротким кивком, он наконец отвлекся от беседующих и начал рассматривать принесенную карту, на которой появились новые пометки. — Этот вопрос касается только тебя, так что… — Варрик приложил палец к губам продолжающей говорить Кассандры. Возмутившаяся женщина смахнула его руку, но замолчала. — Мы тут уже успели переговорить, поэтому я все знаю, но вам будет лучше услышать из первоисточника, — объявил гном. Откинувшись на стуле, он довольно сложил руки на животе. — С кем переговорить? — горячно спросила Искательница. — Что за манера навешивать на все завесу тайны. Она посмотрела на Тревелиана, но тот только пожал плечами. Он открыл рот, чтобы сделать предположение, но потом закрыл и безропотно уставился на входную дверь. — Я голодный, злой, от седла у меня болит зад так, будто я обслужил половину гарнизона, и новости у меня тоже отвратные. Войдя в помещение, Бык смахнул со своего пути стул вместе с накидкой Каллена, и прошел к столу. Максвелл, забывшись, скомкал край карты, на котором лежала его рука. — Нет, ну хоть бы улыбнулись, — покачал головой кунари. — Все-таки я живой и относительно целый. Босс, там вообще-то нарисовано кое-что тактически значимое. Тревелиан покраснел, тут же отпуская карту. Ему показалось, улыбка Быка стала шире, когда он посмотрел на него. — Почему о вашем возвращении не было ничего в моих донесениях? — озабоченно спросил Каллен. — Потому что нет никакого нашего возвращения, — кунари пожал плечами и сел за стол напротив Максвелла. — Я один. Стул под ним тихонько крякнул. Советник подумал, что и его скоро придется отставлять в сторону. — Что с остальными? — обеспокоилась Кассандра. — Они же… они же не?.. — Да тьфу на тебя, женщина, — Бык рявкнул так яро, что и на самом деле немножко плюнул на Искательницу. — Все ребятки живы, даже твои, Каллен. Резерфорд с облегчением закрыл глаза. — Но это последние хорошие новости, — кунари развернул карту к себе. — Мы их упустили. Говнюков. — В каком смысле упустили? — воскликнула Кассандра. — Все вы? Как можно было их упустить? Стукнув по столу, она посмотрела на Варрика. Гном уже почти ожидал, что она обвинит во всем его, но она только смотрела на него широко открытыми глазами, рассчитывая на поддержку. Тот такого шанса упускать не стал. — Да, — кивнул он. — Были же конкретные координаты, план действий. Вы шли с двух сторон. — Ага, в этом и замес, — кунари ткнул в крест на карте. — Здесь были они. А здесь парни Каллена. А тут мы. Когда мы сместились сюда, венатори все еще были там. Мы посылали Дичка на разведку. — А потом их не стало? — догадался Варрик. — В точку. — Что за бред, — Каллен прикусил язык и покачал головой. — Они должны были оказаться в кольце. — Ну да, там они и были. Босс, ты видишь, куда я клоню? Тревелиан прищурился. — Получается, вы их окружили, как и планировалось. Почему тогда не взяли? Я не понимаю. — Мы их замкнули, — Бык ткнул еще раз в карту и откинулся назад. — А когда стали смещать, они исчезли. Просто исчезли. — Этого не может быть, — не согласился советник. — Это невозможно. С какой стороны ни посмотри. Может, твои ребята пропустили их у схода… — Каллен, иди лесом, это твои люди их пропустили. А мои нет. С ними был я. Я лично все видел. И никто не проходил мимо. Никто. Даже лиса. Ну ладно. Одна лиса была. Но лиса это не отряд венатори. Кассандра запустила пальцы в волосы. Ее глаза потемнели. — Нам придется вернуться. Немедленно, — сказала она. — Если есть шанс их найти до того, как они вновь попробуют… — Необязательно. «Быки» сейчас прочесывают весь юг, а ваши товарищи — север. И, укуси меня демон, если мои ребята ничего не найдут. — Мне это совсем не нравится. Поднявшись со своего места, женщина некоторое время походила мимо стола. Кунари немного последил за ней, но от этих мельтешений у него закружилась голова. Он помотал ею из стороны в сторону, стряхивая образ Искательницы, и посмотрел на Максвелла. Тот беззвучно вдохнул и посмотрел в ответ, смыкая губы. Варрик взглянул сначала на одного, потом на второго, и ехидно хмыкнул. — Ну так что мы будем делать? Ждать, пока они что-то найдут? — спросил гном у Каллена. — Нет. Это уже зашло слишком далеко, — советник поднял свою накидку с уроненного ранее стула. — Мне придется отложить некоторые дела и заняться этим. — Что ты собираешься предпринимать? — уточнила Кассандра. — Проверю кое-что. Есть у меня теория по поводу лириума. Вы упоминали о нем в ритуале. — Но это только… Это, возможно, только источник силы для него. — Возможно. А возможно и нет. Что бы Каллен ни собирался делать, он был настроен серьезно. Замотавшись в свою меховушку, он свернул карту трубочкой и покинул помещение. Скорое решение было необходимо. … Попрощавшись с Варриком и Кассандрой, Тревелиан вышел на улицу. Старательно не задевая дверную раму, за ним вынырнул Бык. — Босс, — позвал он. — Ну как? Все. Они обошли скобяную лавку и свернули за дома. Максвелл старался ходить этой дорогой, чтобы не привлекать лишнего внимания. Кунари, привыкший к постоянным взглядам, однако, не спрашивал об этом, а просто шел. — Нормально, — Тревелиан смотрел себе под ноги. — Почти нормально, учитывая все, что происходит в Редклиффе. О Корифее пока не слышно, позиции на севере укреплены. Все хорошо. — Ну а… у тебя? Ты немного молчаливее, чем обычно. Все в порядке? Оброс тут без меня. Он шутливо провел рукой по щеке Максвелла. Тот не отстранился, но промолчал. Он ничего не говорил еще долго, пока они шли к замку. Опасения по поводу внимания были напрасны. Никто на них и не смотрел, все были заняты своей работой. К тому же, людей на улицах действительно было немного. — Но мне нравится щетина. Тебе идет. — Ты вернулся? — наконец решился Тревелиан. — Сюда? — Бык качнул головой. — Пока мои парни там, нет. Я должен буду отчалить. На днях. Соберу тут необходимое и обратно. Внутри Максвелла все болезненно сжалось. Как всегда. Только что-то получаешь, а оно уже уплывает в другую сторону. — Зачем ты вообще приехал? — спросил он тихим голосом. — Ну. Как зачем? — кунари был немного озадачен сокрушенностью его тона и не сразу нашелся, что ответить. — Вам же должно быть известно, что там происходит. — Ты мог просто послать отчет. — Мог. — Но ты приехал. — Приехал. Осталось миновать только лестницы — последний подступ к Скайхолду. Бык больше не шел за ним, его шагов слышно не было. Тревелиан развернулся на первой ступени. Кунари все еще был там, стоял на дорожке перед лестницей, не собираясь идти дальше. Озабоченный и непонимающий. Наверное, он считал, что Максвелл просто захочет его увидеть, убедиться, что с ним все хорошо, и тут же отпустить. — Мне тебя не доставало, босс, — Бык пожевал губу. — Ну знаешь. Всех этих… Приказов. Задницы на горизонте. Не думал, что так привыкну. — Ты не подойдешь? — Что? — Пожалуйста. Кунари настороженно на него взглянул, но послушался. Он сделал шаг вперед и повернул голову чуть влево, ожидая, что тот скажет ему что-нибудь на ухо. Он подался назад, буквально на дюйм, когда Тревелиан обнял его за шею. Уткнувшись своим носом в его, тот громко вздохнул и закрыл глаза. Даже не было путающего сознание эля, чтобы обвинить в том, что губы Максвелла как-то оказались на губах Быка и задержались там. Он не знал, зачем поцеловал его. Может быть, чтобы показать, как сильно скучал. Или чтобы дать понять, что хотел бы видеть в нем нечто большее, чем соратника. Или… или просто очень хотел поцеловать. Именно здесь и именно сейчас. Тревелиан резко втянул воздух, когда длинные руки кунари обхватили его за талию, приближая его к себе. Он не мог поверить. Тот отвечал. Совершенно точно. Прикосновение превращалось в объятие. Нежное — в страстное. Бык облизывал его губы, скользил языком в его рот, а тот пытался не отставать, восторженно дыша и стараясь удержать поцелуй. Страшась раскрыть глаза и увидеть, что это снова очередная фантазия. По всему телу бежал озноб, то ли от ветра, то ли от наконец вознагражденного ожидания. Это было похоже на свежий дождь, оросивший сухую траву, первую снежинку, упавшую на холодную голую землю, искру, вспыхнувшую из тлеющих углей. Руки кунари гладили его по пояснице, как раз там, где заканчивался пиджак, и от этого становилось жарко. Максвелл почувствовал, что начал реагировать недолжным образом, и поспешно разорвал поцелуй, отстраняясь. Бык смотрел на него, приподняв бровь. Он облизал верхнюю губу — язык прошелся как раз по шраму, — и выдохнул через нос. — Я… — Тревелиан сглотнул, пряча глаза. — Я должен подняться. Он успел понять или?.. — Мне идти за тобой? Максвелл не знал, куда и взглянуть, чтобы не смотреть на его лицо. Он боялся увидеть там… все. Досаду, разочарование, похоть. Ненарочно прочесть, о чем он думает. Ведь вдруг… тот решит, что ему не понравилось, если он откажет прямо сейчас. Тревелиан не считал, что правильным будет идти на поводу сиюминутного желания. Никогда не считал. Конечно, он обдумывал этот момент! Десятки раз. Он представлял, что это произойдет, пока они будут варить суп, а Варрик с Кассандрой отправятся за дополнительным хворостом, или у ручья, когда Бык нагнется, чтобы набрать воды в свою флягу. Он представлял, какие на вкус будут его губы, как уколет щетина подушечки пальцев, если он решится погладить его по лицу. Но Быку это, вероятнее всего, и в голову не приходило до этой минуты. Наверное… наверное, он лишь хватался за очередную возможность хорошо провести вечер. Максвелл не был уверен, что ему это подходило. Он вообще ни в чем не был уверен. Он покачал головой и шагнул назад. Кунари ничего не говорил в ответ и даже не смотрел на него, чтобы не смутить в очередной раз. Понятное дело, что ему было все равно. Он и не вспомнит об этом через десять минут. Он не потребовал объяснений, не возразил и ничего не сказал. Может быть, он и не должен был. Ведь это не он струсил. Бык развернулся и пошел обратно. Тревелиан хотел окликнуть его, попросить остаться, потребовать остаться! Но он только молча смотрел вслед и злился на самого себя. … Варрик бросил на него неопределенный взгляд, но ничего не сказал, продолжая делать то, что делал. Раскатав перед собой рулон свежей бумаги, он зажал верхние края книгами. Деловито гном облизал кончик пера и макнул в изящную чернильницу, стоящую неподалеку. Бесшумно сев в отдалении, чтобы не мешать ему, Максвелл вздохнул. Перо скрипнуло. — Некоторым неудобно писать, когда другие смотрят, — сказал Варрик. — Я могу уйти. — Нет. Некоторым, но не мне. Ты хотя бы в углу сидишь. Хоук обычно приходил, нависал надо мной и требовал, чтобы я подробно описывал, как он расправился с каждым гадом. Как-то совсем в поэзию вдарился, притащил ко мне в комнату кушетку, лег в позу и начал про то, как кровавый пот блестит солнцем на его мощных плечах. Я ему говорил, что под наплечем этого не видно, но с ним же не поспоришь. Хорошо, мне перед фальцовкой удалось тот лист выдернуть. Мужчина кивнул устало. Обычно ему нравилось слушать истории о Хоуке, но сейчас он был не в настроении. Гном поводил кончиком пера под подбородком. — Я думал, ты будешь в каком-нибудь другом месте, — осторожно проговорил он. — Где мне быть? — Хм… — Варрик шумно выдохнул. — Где угодно. Но тебе самому виднее. Тревелиан спрятал холодные руки между бедер и опустил лицо, размышляя о чем-то своем. — «Его глаза полнились тревогой и невысказанными волнениями. О чем же он думал? Этого не знал и сам Создатель», — процитировал гном свои строки. — Перестань, — Максвелл изо всех сил пытался не улыбнуться. — «Решения давались ему с трудом, и когда приходилось принимать каждое новое, в глубине души наш герой надеялся на то, что подвернется какая-нибудь удача, и добрый незнакомец утрясет все за него, взвалив на себя груз ответственности». — Я не такой. Я не… Нет. — «Он говорил, что он не такой, но даже его тело противилось столь смехотворной лжи. Темные брови изумленно поднимались, стоило устам выдать очередное оправдание, а язык, искусно творящий дипломатию, отказывался говорить». — Варрик! Гном тихо усмехнулся, увидев, что ему удалось расшевелить Тревелиана. Такое выдавалось редко, поэтому это уже было достижением. — Я не хочу, чтобы меня запомнили таким. Таким. — Ну. Глава еще не окончена. Можно что-нибудь поменять. Максвелл поджал губы, рассматривая Варрика, увлеченно машущего пером. Ему казалось, гном видел и знал намного больше, чем показывал и говорил вслух. Ему это не нравилось. Но и восхищало тоже. Гораздо больше, чем восхищало все, что было в нем самом. … Еще одна сцена в таверне Глубоко вдохнув, Тревелиан толкнул дверь в «Приют Вестника». Он не сомневался, что Бык будет где-нибудь здесь. От Кассандры он узнал, что со сбором необходимого тот уже закончил, а выезжать на ночь глядя не додумался бы даже он. Пусть он и не имел понятия, о чем именно говорил Варрик, его слова до сих пор не шли у него из головы. Максвелл успел осерчать на себя бесчисленное количество раз. Он столько времени думал об этом, да, о Быке. Он думал обо всем том личном и близком, что могло бы их связывать. Думал и представлял. Проигрывал столько ситуаций, в которые они могли попасть, что, встретившись с реальной, спасовал. Реальная ему не нравилась. В его воображении у них были чувства. Не просто желание или что там это было? А еще там он был решительным и смелым. Он мог прямо сказать, чего хотел, и получить прямой ответ. Тревелиан ведь даже не успел дать ему и себе время подумать до того, как его охватили смятение и очередной страх. Вдруг Бык все-таки испытывал к нему что-нибудь… Что-нибудь, что заставило его перешагнуть через отношения командир — подчиненный и обнять в ответ. Вдруг стоило сначала попробовать, а потом искать серьезности и… другого. Максвелл окинул помещение встревоженным взглядом. Быка не было. Ни на его излюбленном месте, ни на лестнице, откуда он наблюдал за остальными. Поднявшись на второй этаж, он замер перед дверью Крема. Где остановился кунари, он не знал. Тревелиан негромко постучал в дверь. Ожидая ответа, он даже перестал дышать. Внутри что-то завозилось и забренчало. Парень открыл только через пару минут. Заправляя широкую рубашку в штаны, он смотрел на Максвелла несколько недоуменно и взволнованно. Зато, по всей видимости, он уже не хромал. — Ваша милость. Чем обязан? — С выздоровлением, — кивнув на его ногу, поздравил Тревелиан. — А. Да, — он неловко вжал голову в плечи. — Спасибо. — Я бы хотел узнать, — он не стал говорить, что не решился задать этот вопрос Кабо, — где комната Быка? Мне нужно перекинуться с ним парой слов. — Первая дверь направо от моей. Только его там нет. — А где он? — Честно? Не знаю. Не видел его с утра. Видимо, на лице Максвелла отразилось все, что крутилось в его голове, потому что Крем скоро добавил. — Может, он еще разбирается с припасами? Или еще где? Я не знаю, извините, сэр. — Нет. Спасибо, — растерянно пробормотал он. — Ты помог. Наверное. — Но он точно еще не уехал, — постарался успокоить его парень. — Он бы меня с собой взял. У меня же это… все зажило. Тревелиан молча развернулся и побрел обратно. Крем наблюдал за ним, пока он спускался по лестнице, и только потом вновь исчез в своей комнате. … Максвеллу было невероятно стыдно, пока он бродил от конюшен до Каллена, от Вивьен до кузницы, спрашивая всех подряд, не видели ли они Быка. И он не мог понять, почему не видели. Куда он делся? Сначала воображение рисовало страшные картины. Кунари мог попасть в беду, свалиться в яму в недостроенной тюрьме, застрять рогами в каком-нибудь дереве, упасть на штырь. Ну. Тоже раза два. Конечно, всего этого с ним не случилось бы. Гораздо вероятнее он пошел к какой-нибудь из всех этих женщин, каждая из которых с удовольствием провела бы с ним вечер, а то и целую ночь. Без поисков причин и лишних слов. Которым было достаточно небольшого дешевого комплимента и стакана не менее дешевого красного вина, больше похожего на забродивший сок. Они же не просили что-то чувствовать к себе? Нет. Зато они знали, что им нужно. А он? Вряд ли. … Тревелиан вернулся в свои покои. Только крепко заперев за собой дверь и поднявшись по лестнице, он понял, что там не один.