Время для всего

Проснувшись, Тревелиан по привычке потянулся и немного удивился, когда рука уперлась не в спинку кровати или в полотно палатки, а во что-то двигающееся и живое. Он приоткрыл глаза. Живое было рогом. Максвелл смущенно убрал ногу, которую забросил во сне на бедро Железного Быка, и подобрал руки, оказавшиеся вокруг его шеи. Койка был слишком узкая для двоих, особенно, когда вторым был кунари. — Пробудились, принцесса? — с тихим смешком спросил севшим со сна голосом Бык. Глянув в окно, Тревелиан уверился, что еще рано, и возмущенно толкнул его в бок. Продолжая веселиться, кунари перетянул его к себе на грудь. — Не знаю, что будет дальше, — он шмыгнул носом, — но начало дня мне нравится. Максвелл не мог с ним не согласиться. Он приподнялся и поцеловал его в губы. Он еще никогда никого не целовал по утрам. Это было… да, это был полуразрушенный форт, скрипучая караульная кровать, дрянное покрывало и запах сырости, но это было великолепно. Запустив руки под его льняную рубашку, Бык положил ладони ему на спину. Выпрямившись, Тревелиан сел и не позволил им задержаться на себе, перекладывая их на постель. — Босс? — кунари только успел обратиться к нему, как тот подтянулся и поцеловал его в шею. - Эй. Скоро за нами придут. — Я знаю. — Хм. И ты все-таки… — Да. Он опустился чуть ниже. — Теперь твоя очередь… лежать смирно. Максвелл наклонился и остановился ненадолго, наконец оказываясь в такой долгожданной близости с его грудью. — Ээ, босс, — Бык дернулся от щекотки — мягкий язык обвел его правый сосок кругом; прихватив, зубы немного оттянули его и отпустили. — Это так не работает. Здесь нельзя просто взять и сказать, что ты сегодня главный. — Попробуй останови меня. Кунари приподнялся на локтях, наблюдая за ним, но позже вздохнул и лег обратно. Ему нравилось, что Тревелиан с ним делал. Его губы и ладошки. Пусть опыта у него было и немного, но он очень старался. Максвелл сполз под одеяло. Он взял обе руки Быка, перецеловывая каждый палец. И, наверное, тот не привык к такому, потому что морщился очень уж забавно и скованно для себя. Вкус его кожи не был похож ни на что. Чуть терпкий, чуть острый и сильно-сильно будоражащий. Мужчине хватило бы просто водить носом по его животу, чтобы опьянеть от желания. Мокро рисовать языком контур его пресса, ощущать, как мышцы сжимаются там внутри. Бедра под ним напряглись, когда он нашел внизу его член. Ну как нашел. Его потерять было сложно. Кунари хрипло рассмеялся и раскинул руки в стороны, позволяя ласкать себя. Аккуратно скатившись с его широких ног, Тревелиан занял место между ними. Не переставая гладить, он склонился ниже и поцеловал его бедро, потом сгиб, потом… Он слышал о таком, хотя точно и не знал, можно ли так было. Дикие мысли в голове брали верх. Хотелось пробовать его. Ощущать. Трогать везде и всем. И еще… он знал, что от него этого вряд ли ожидают. Это было самое соблазнительное. Даже Бык пораженно замер, почувствовав на себе язык. Он заглянул под одеяло, убеждаясь, что это все еще Инквизитор и что именно его рот интересуется этой частью его тела. Максвелл поднял глаза, надеясь получить подтверждение, что все делает правильно. Затуманенный взгляд и горящие щеки кунари говорили за него. Ему было хорошо. И Тревелиану от этого было хорошо. Бык запустил пальцы в его волосы и притянул ближе. — Почему я тебе это позволяю? Это эти… как их там… ну, ты знаешь. Чувства, что ли? Ответа не было. Может быть, тому нечего было сказать. Может быть, у него просто был занят рот. … План операции был коротко обмозгован еще до того, как солдаты и наемники были подготовлены к отбытию. Просчитав все возможные исходы и детали, Каллен наконец успокоился. Он сказал, что потратил на эту историю и без того слишком много времени, и ее следует подвести к логическому завершению. Конечно, он лукавил. Советник вспоминал бумажную волокиту, которая ждала его в Скайхолде, и его лицо темнело. Тут он, по крайней мере, был среди своих людей, занимался своим делом. Основная часть пути была преодолена в молчании. Изредка оно прерывалось недолгими терками Варрика и Кассандры, которые, казалось, имели разные взгляды на все, что происходило вокруг. Стежка потрудился на славу. Рука Искательницы была, как новая. И гному, судя по всему, не терпелось в очередной раз под нее попасть. Крем, о заслугах которого перед Инквизицией стало известно Быку, был награжден обещанием покупки трех кружек пива без очереди, как закончится эта заварушка. В ответ на такую щедрость парень заметил, что скоро сопьется. Кунари только взъерошил ему волосы, на сей раз заверив, что лично проследит, если у того начнут проявляться какие-то зависимости. Максвелл впервые чувствовал себя так легко, зная, что приближается к очередному Разрыву. Было ли связано его новое спокойствие с отрядом обученных бойцов или же с Быком… Он об этом не думал. Он просто шел. Шахта показалась ближе к полудню. Каллен настаивал на том, чтобы лично спуститься вниз, но Тревелиан убедил его в том, что его присутствие важнее наверху. — Они могут отступить и попытаться бежать, — он обвел взглядом спуск у горы. — Мы не можем упустить их снова. — Я согласна, — Кассандра поддержала его. Советник некоторое время мялся, но, по-видимому, и сам понимал, что так будет правильнее. — Думаю, надо послать людей на ту сторону, — протянул он, оглядывая возвышенность. — На карте указан второй незаваленный вход. Перекроем и его. Максвелл улыбнулся ему, одобряя решение. А перед ними все еще зиял темный проем в шахту. Он помнил, что это обычная шахта, но внутри все равно леденело. Погода была, на удивление, даже лучше, чем вчера. Солнце, не самый частый гость в Ферелдене, беспощадно палило, под толстыми воротниками влажнела кожа. Легкий ветерок ерошил длинную траву — тут мало ходили, и она росла, где вздумается. Во всеобщем пьянстве зелени зияющий вход в шахту, сумрачно чернеющий в глубине, смотрелся, как могила на весеннем поле. Сухой холод вытекал из него, путаясь в ногах тех, кто стоял рядом. Всем стало не по себе, но нужно было взять себя в руки. Разобравшись с факелом, Тревелиан шагнул в темноту. За ним последовали кунари, Искательница, гном, пара солдат и наемников. Вести за собой столько людей в буквальном смысле было немного боязно. Каждый раз на спуске, поскальзываясь плоскими подошвами сапог на каком-нибудь гладком камне, Максвелл представлял, что это же постигнет и идущих за ним, а потом они все рухнут на него. Бык держался за стену, вероятно, его тоже посетила такая мысль, и он собирался принять часть удара на себя. К счастью, пока обходилось без инцидентов. Несколько раз обернувшись, Тревелиан проверил конец группы. Начало вел он, его огонь было сложно потерять даже в такой темноте. Замыкающей шла Долийка. Кристалл на ее так называемом луке подсказывал ему, что никто не отбился. — Темно, как в ж… — кунари оглянулся. — Но не так приятно. Крем сзади закатил глаза. — Сверху идти легче было, хоть и по горе ползти, — пустился в воспоминания Варрик сзади. Говорил он тихо, чтобы не потревожить своды туннеля над ними. — Тут как-то мутит. — Это из-за недостатка воздуха, — сказала Кассандра. — Нет. Тут просто гадко. Максвелл понял, о чем он говорит. Приближение Разрыва. Или течи. Он не мог сказать точно, но это ощущение было омерзительным. Конец туннеля словно отдалялся с каждым новым шагом. Черная сердцевина билась в глубине, кружась и дразня, но не подпуская к себе. Вдохнув, Тревелиан приостановился. Кисти ослабли, коленки подкосились. Не дали ему упасть только руки Быка за ним, но вот факел покатился вниз. Он отъехал недалеко и остановился на площадке в десятке футов от них. Закружившись, он не потух — тряпка на его навершии была пропитана маслом очень хорошо. — Норма? — шепотом спросил его кунари, помогая встать на обе ноги. Шея Максвелла как-то странно изогнулась. Он сам не понял, кивнул он или покачал головой. Пока огонь не угас, они начали стремительно спускаться вниз. — Будьте осторожны, — на всякий случай предупредил Тревелиан идущих за ним. — Тут могут быть шаткие опоры. Конец его фразы смешался с тихим стоном сзади. Кассандра удивленно воскликнула, наткнувшись на Крема. Согнувшись, парень держался за стенку. Его дыхание срывалось, как после бега. Он прижал локоть к лицу и приглушенно всхлипнул. Его плечи судорожно дернулись. Пока Максвелл подбирал факел, Бык вернулся к нему. Наемник осел на землю. — Малыш, что с тобой? — кунари тронул его за плечо, отнимая руки от его лица. В свете возвращенного огня глаза парня были огромными и черными, а от быстрого и частого дыхания они, казалось, вот-вот выскочат. Бык закрыл его распахнутый рот, прижимая к нему ладонь. Лишенный на некоторое время возможности дышать, Крем перестал дрожать. Искательница, так недовольно прореагировавшая на его заминку, остановилась. — Мне нехорошо, — сказала она. Тревелиан знал, что происходит. То, что испытывал он, каждый раз приближаясь к Разрыву. Теперь это почувствовали они. Это было на грани его сознания, прозрачное и невесомое. Он видел уголком глаза, как плыл туннель, но, смотря на него напрямую, уже не видел разницы. Наверное, он привыкал к этому. Лириума внизу было слишком много. Его влияние на пространство ширилось, влезая в головы даже тем, кто не был связан с Тенью. Ухватившись за стену, Кассандра посмотрела на свою руку. Пальцы задрожали, а морозное заклинание очищения против магии плясало между ними нерастраченными искрами. Женщина сжала их в кулак. Максвелл посмотрел на кунари. Хотя тот не подавал и виду, внутри него тоже что-то происходило. Он жмурился, как от боли, а ноздри лихорадочно втягивали затхлый воздух подземелий. — Вот демон… — негромко ругнулся Крем. Он пытался подняться, но оперся обо что-то не совсем удачно. Закусив губу, парень вытянул осколок из перчатки и отбросил в сторону. Он не стал стягивать ее и проверять, остался ли порез, но его действия все равно не ушли от Тревелиана. — Тут что-то разбили, — отметил он, водя факелом у самой земли. На серой шероховатой поверхности мелькнуло несколько стеклышек. Он поднял самое крупное из них. Округлое и тонкое, оно могло быть частью пузырька. — Что ты делаешь? — спросила Кассандра, подняв на него тяжелый взгляд. Максвелл стащил собственную перчатку и провел пальцем по мутной капле. Она была маслянистая и чуть пахла горечью. Он не был сведущ в зельях и травах, чтобы определить, чем это было. На помощь пришел Варрик. Он чувствовал себя немногим лучше остальных, но мыслил вполне трезво. — Хм, — гном поморщился от запаха. Теперь все пахло резко. — Дурман. Как минимум из болиголова. — Дерьмо. Тревелиан помрачнел. Сера утверждала, что он не опасен, если его не принимать внутрь. Что же он делал здесь? Все-таки был необходимой частью ритуала? Но почему тогда тут? Повторно пошарив светом по камням, он убедился, что нигде не было влаги. Венатори не могли быть тут так давно, что она успела бы испариться с земли. Кого они пытались тут отравить? Или как еще применить? — Так зачем он был им нужен? — вслух спросил он. — Я считал, что если он будет использоваться, то на месте ритуала. — А, эта травка. Неслабо по голове дает, — вспомнил Бык. — Адан искусный аптекарь, — заметила Кассандра. — Они могли придумать особый способ его применения. Возможно… он и не был частью ритуала. А только… все это, что сейчас происходит, это из-за него. — Нет, — не согласился Максвелл. — Это Разрыв. Я знаю. Присев, он пробежался пальцами по камню между несколькими осколками. — Они таки как-то вкрутили его в ритуал? — усомнился Варрик и постучал по своей сумке. — Зря только противоядия всякие тащили. Или же? Мы же не будем проводить свой? — Или… Тревелиан посмотрел на свою метку. — Думаю, его могли использовать они сами для себя. Не как часть ритуала, а как предостережение. — Сами себя отравили? Это было бы весьма удобно. — Нет. Дело не только в том. Махнув гному, он жестом попросил изъять один из пузырьков с антидотом. Он вытянул из него пробку, но рука Быка оказалась на его запястье раньше, чем он успел приблизить его к своим губам. — Эй, босс, ты же знаешь, что оно подействует, как яд, если ты до этого не был отравлен? Максвелл коротко кивнул. Он надеялся, с ним можно будет что-то сделать, если его догадка не верна. Глоток горьковатого зелья прокатился по его горлу, оставляя после себя невероятно мерзкое послевкусие. Отдаленно походило на полынное варево. На миг перед глазами возникла полная темнота, будто не было никакого факела. Тревелиан был уверен, что не моргал. Это словно мир моргнул. Прошло около минуты, прежде чем в голове возникло жужжание. Оно мешало сосредоточиться, но вместе с тем глушило тот сумрачный шум, от которого он сходил с ума рядом с Разрывами. Зрение прояснилось. И все стало на свои места. Кунари, заглядывающий ему в глаза с особой заботой и волнением, был абсолютно четким. Максвелл улыбнулся ему. — Я думаю, мы все ошиблись, посчитав, что Корифей переманил Адана после падения Убежища. Что он нас предал. Понурившая голову Кассандра собралась с силами и подняла лицо, всматриваясь в него. — Нас не мог предать человек, который готовился сыграть свою роль в плане венатори задолго до падения Убежища и контакта с ними. — О чем ты? — Я о плане повторного раскрытия Разрывов. О ритуале. О болиголове. Мы узнали об этом недавно, так? Но он готовился к этому много времени. — Откуда такая информация? — спросил Бык. — В основном от твоего парня. — От моего? — кунари посмотрел на Крема. — Тевинтерские штучки? Мысли его прочел магией крови, что ли? Наемник устало показал ему язык. — Он заметил недостачу некоторых трав, которые исправно ему поставляла Инквизиция, — оправдал его Тревелиан. — Болиголова. Мы выяснили, что он имел какое-то отношение к ритуалу, но придавали этому мало значения. Я думаю, это из-за того, что мы сочли, он имеет место быть лишь как какой-нибудь яд. Но это не так. Он протянул пузырек Быку. Кунари не помедлил ни секунды, делая большой глоток вслед за ним. От такого безоговорочного доверия Максвелл почувствовал себя еще на несколько унций увереннее, чем был. Веко Быка конвульсивно дернулось, а потом светлый глаз расширился и уставился на Тревелиана. — В голове происходит какая-то срань, — поведал он об ощущениях. — Но почему-то легче? — Хм. Да. — Думаю, эффект дурмана перебивает влияние Разрыва. До этого, когда мы их встречали… ни на ком, кроме меня, они особенно не сказывались. Концентрация лириума тогда была слаба. Но здесь же… вы и сами чувствуете. Его слишком много. — Зачем тогда ему нужно было столько этой травы ранее? — дотошно спросила Кассандра. — Болиголов полезен будто для отхода и принятия… чувство Тень… Может быть, может быть, Разрывы влияют на разных людей по-разному? Может быть, дело в том, что они маги? Поэтому они чувствительнее? И им она нужна была изначально. — Да вот вряд ли, — покачал головой кунари. — Мадам-де Фер рядом с Разрывами так и пышет жизнью. — Но она же не пытается их раскрыть, — подметил Варрик. — Или дело в этом, — догадалась Искательница. — Она не пытается. А они пытаются. И ты, Тревелиан, по-своему воздействуешь на них. Они защищаются от посторонних. А здесь, где лириума предостаточно, им хватает сил обороняться от всех, даже от тех, кто с ними не контактирует. — Похоже на то. — И это все значит, что Адан не был верен Инквизиции, — развеял окончательные подозрения Максвелл. — Он давно готовился к ритуалу. Падение Убежища было лишь поводом незаметно сбежать. Не знаю, остался бы он с нами или продолжил бы шпионить дальше, но… нам не стоит думать о том, что мы кого-то потеряли. — Наоборот, избавились от паразита, — подчеркнул гном. — Именно. И думать стало легче. Надежда забрезжила косыми лучами сквозь мрак неопределенности. Настойки, так же, как и яд, содержавшей дозу болиголова, было немного. Большую часть приняли собиравшиеся идти ниже. Остальные продвигаться дальше не могли, но им тоже досталась часть зелья, чтобы удержаться до того, как они дойдут обратно. Темнота впереди стала гуще. И как будто более… живой. … Чем ниже они спускались в шахту, тем становилось холоднее. Свет факела не уберегал глаза от проедающей черноты, она засасывала их, стоило ненадолго отвести взгляд от огня. Из-за болиголова Тревелиан почти не чувствовал Разрыв и даже на малахитовые отблески на стене коридора обратил внимание не сразу. Найдя на стене крюк, в котором раньше держали факелы работники шахты, Бык заправил его туда и развернулся к остальным. Кассандра поглаживала рукоять меча, прислушиваясь к голосам по ту сторону от поворота. Камень глушил звук, и сколько там находилось человек, понять было невозможно. Едва слышно она с облегчением выдохнула. Она все еще немного сомневалась в том, что подсчеты Каллена верны, и они окажутся в нужном месте в нужное время. Но все происходило. Оставалось надеяться, что они не наткнутся на Корифея. — Там что-то будет, — одними губами сказал кунари. Его остроконечное ухо чуть пошевелилось; он прислушивался. — Закончим это здесь, — добавил Максвелл, вытягивая меч из ножен с длинным протяжным звуком скольжения металла по металлу. Сначала в глаза бросилась небольшая царапка Разрыва, растягивающаяся под куполом пещеры, в которую перешла шахта. Как порез после неудачного бритья выпускал наружу кровь, так и она выпускала Тень. Медленно, капля за каплей. Потом Тревелиан уже заметил нескольких людей в темной униформе, столпившихся внизу. Скорость мысли это была или даже быстрее, но рука одного из них вздернулась молниеносно, ее движение невозможно было отследить. Максвелл почувствовал, как сильно ударились нижние зубы о верхние, когда его швырнуло к стене. От грохота посыпались камни. Где-то в отдалении закричала Кассандра. Темнота вокруг звенела, как колокол. Бесконечно долго. Соскользнув на землю, он лежал и бесцельно открывал рот, но вдохнуть воздух не мог. Легкие ныли от боли. — Они здесь, — послышалось откуда-то сверху. Тревелиан с трудом сел, пятна вокруг превращались в людей. Первая точка, которую он увидел отчетливо, была направленным на него кристаллом — верхушкой чьего-то посоха. — Ты везде, да? Инквизитор. Последнее слово слилось с хором нестройных смешков. Человек пятнадцать-двадцать, никак не меньше. Максвелл моргнул, поднимая глаза на Адана. Он не сильно изменился с тех пор, как торчал в своей аптеке, торгуя всякой целебной мелочью. Густая борода, исцарапанное шрамами лицо. Только улыбка чуть жестче, и вид чуть поопаснее. Сложно быть неопасным, наводя на кого-нибудь посох с подрагивающим в глубинах его камня смертоносным заклинанием. Странно, но… Тревелиан ничего к нему не ощущал. Ни злости, ни раздражения, ни разочарования. Предполагаемое предательство было тяжелым ударом по всем ним. Это раскрытие Разрывов стало серьезным поводом не верить Инквизиции людям снаружи. А то, что ее член, брошенный своими в беде, с радостью переметнулся на другую сторону, превратилось в достаточную причину не верить ей людям изнутри. Однако сейчас, зная куда больше правды, чем в начале, Максвелл мог точно сказать. Ему было все равно. Он осторожно повернул голову. В отличие от него, связанного только обещанием применить заклятие, Бык уже попал под него. Видимо, он изначально пытался сопротивляться. Кунари был поставлен на колени, а его выведенные вперед руки опоясывала молния. Но даже это, казалось, не могло обеспечить полную защиту окружающим его людям. Один из мужчин с неприятным лицом держал меч прямо у его спины, а тощая растрепанная девица так и норовила скользнуть кинжалом, который она держала, по воздуху мимо его шеи. Варрика и Кассандры рядом не было. Он надеялся, их не завалило камнями в проходе. — Не думаю, что Старший будет долго на меня злиться, если я прикончу тебя лично, — заметил аптекарь. Он желчно хмыкнул, направляя кристалл прямо в лицо Максвелла. Надеясь, что тот отмахнется. Но он не собирался дарить ему такую радость. Мужчина стойко терпел, пока острый конец тыкался в его щеку. Бык тоже старался не показывать, что его это волнует, однако его глаз неотрывно следил за Аданом. — Но это немного забавно, а, Инквизитор? — аптекарь присел на корточки перед ним. — Самого! Инквизитора убьет бывший член той же Инквизиции, а? Представляешь, как быстро это разбежится. — Ты не член Инквизиции. — О, нет, оно говорит! — Адан ощерился. — Сколько раз проходил мимо и молчал, а тут и рот открылся. Слушай, Инквизитор, а ведь все это смешно, да? Не находишь? Инквизиция. Мне всегда было интересно, долго ли прослужит организация, глава, ты ведь глава, да? Даже глава которой в нее не верит. — Ты ошибаешься. — Ну! Ты же не Избранный. Ты знаешь это. Ты только обманываешь всех. Аптекарь вновь выпрямился. Его посох скользнул по шее Тревелиана. — И ты в курсе, что все это значит? Что вся… вся Инквизиция ничто. У них есть маленькая зверушка, и это ты. Но весь смех в том, что не станет тебя и… и все! Разрывы, демоны… кто-нибудь сможет что-нибудь с этим сделать? Нет. Но Старшему это по силам. Он закусил палец второй руки, смотря на небольшую течь, которую им уже удалось открыть. — Наверняка ты заметил, Инквизитор, — каждый раз произнося его титул, Адан кривился, морща нос, — что мы не открывали новые Разрывы. — Это было очевидно. — Очень символично, правда? На каждое действие Инквизиции есть свое противодействие. Максвелл не знал, когда приобрел столько уверенности и нахальства, но он чувствовал себя абсолютно спокойно. — Да. Но на каждое ваше противодействие всегда буду я. Аптекарь перестал улыбаться. Он кивнул патлатой девице. Та безумно оскалилась, прежде чем подобраться к Быку сзади. Кончик ее тонкого кинжала приблизился к его единственному глазу молниеносно, но замер в дюйме. У Тревелиана похолодели пятки, но кунари даже не моргнул. — Попробуешь попротиводействовать, пока мы будем расправляться с прочими чудиками в вашей организации, а? — холодно спросил Адан. И Максвеллу стало страшно. — Постой! Аптекарь с любопытством обернулся. — Я не мог… — Тревелиан тяжело вздохнул, — не мог не заметить, что вы не торопитесь открывать этот Разрыв. Иначе убили бы нас сразу же. Вы боитесь, да? Глаза Адана сверкнули льдом. — Я знаю, что боитесь, — он облизал губы, — ведь выйдет так же, как и там, в форте. Но здесь бежать будет сложнее. Вам не получится взять демонов под контроль. Как и в прошлый раз. — Ты ничего не знаешь, — презрительно поморщился тот. — Знаю. Кое-что. Есть тут у меня… Аптекарь был слишком заинтересован в его словах, чтобы успеть что-то предпринять. Рука Максвелла, неспешно забравшаяся в его карман, мгновенно смяла клочок бумаги и сунула ему в рот. Горький металлический привкус чернил зажегся на языке. — Здесь, возможно, остаток ритуала, — прошамкал Тревелиан, не смыкая губ, — который вам нужен. — Ты лжешь! — Сутки на крови разъема бито тело лириума, интересные слова, — припомнил он часть текста, — и это только начало. У нас неплохой специалист по древним диалектам. Вторая рука Адана сжалась в кулак. Он шагнул в его сторону, но Максвелл подался назад. — Сначала уберите эту штуку от кунари, — потребовал он. — Что мне помешает… — Будешь долго думать — она размокнет. Попробуешь сделать еще шаг — я ее проглочу. Лицо Адана исказилось от гнева. Он знал, что не может долго размышлять, и это ставило его в тупик. Он ненавидел тупики. Махнув, он приказал девушке убрать кинжал от лица Быка. — Ну? — потребовал он. Аптекарь вытянул руку, ожидая текста. — Босс, нет, — попробовал отговорить его кунари. Тревелиан наклонил голову, выплевывая свернутую бумажку. Адан поморщился, поднимая с земли мокрый комок. Развернув его, он кропотливо прошелся по нему глазами и удовлетворенно ухмыльнулся. — Хотят подчинить себе демонов, пусть подчиняют. — О, такого вы пропустить не можете. Аптекарь недолго переживал, что не смог разделаться с представителями Инквизиции между делом. Сделать их первыми жертвами призванных демонов — этот вариант также был весьма аппетитен. Подозвав к себе пару человек в темных мантиях, Адан в нетерпении шагнул в сторону Разрыва. Максвелл опасливо осмотрелся. Рядом было еще слишком много народу, чтобы он мог безболезненно подняться. Почему-то он вспомнил, как при их первой встрече Кассандра наставила на него меч. Сейчас это воспоминание было почти приятным. Бык смотрел на него сурово и расстроенно. Его все еще сдерживала магия, но было и что-то другое. Он боялся не только демонов, он боялся, что с Тревелианом что-то случится. И это мешало ему вскочить с колен, поглощая заряд молнии, и швырнуть наглую девицу, дышащую ему в затылок, в аптекаря и его приспешников, читающих заклятие. Волна зеленого света окатила всю пещеру. Максвелл пытался закрыть лицо руками, но свет будто пробирался сквозь них и хватал его за зрачки. Силуэты демонов закачались в отдалении. Это был их рев или грохот рушащихся перекрытий — он уже не знал. … Некоторая сцена в таверне Сухая женщина в платке вздрогнула от едва ощутимого толчка. Она никогда бы не подумала, что тут бывают землетрясения. — Что там? — спросила она рыжего парня, выглядывающего за дверь. — Показалось, — промычал тот. — Небо как будто мигнуло. Странное дело. Женщина тяжело вздохнула и дошла до стойки. Посетителей у нее не было уже несколько дней. Набрав пива в высокую кружку, она отнесла ее к двери. — За мой счет, — сказала она так чинно, как могла, чтобы никто не подумал, что она тут размякла от происходящего. Рыжий поблагодарил ее и сделал маленький глоток. — Ох, и накроет нас конец света в самом неподходящем месте, — отрешенно сказал усач. — Не знаю, мне нормально, — пожал плечами парень. — Лучше я буду пить и умирать тут, чем бежать и умирать там. — Наверное, шахту на юге обвалило, угу, — заметил мужик с залысинами. Он собрался и спрыгнул с лестницы, на которой сидел, рассматривая что-то вдали. — Что за вздор? Почему ты решил, что это шахта? — возмутился рыжий. — Да там больше ничего нет. Женщина махнула на них обоих платком и пошла глянуть сама. Небеса были темные, будто сам вечер наступил раньше. Обернувшись, она чуть не вздрогнула. Мужик с залысинами стоял прямо за ней, наминая свою фетровую шляпу. Женщина быстро взяла себя в руки и посмотрела на него чуть высокомерно. — Клодин, — начал он, — ты это, угу. Ну, короче. Пока на нас небо тут не упало, угу, я хочу чтобы ты знала, ты любовь всей моей жизни, прекраснейшая из женщин. И я ждал только тебя. Берег себя. И… и если и быть мне с кем-то было суждено, только с тобой, Клодин. Угу. Женщина в платке брезгливо скривилась. — Ты же женат, урюк, и у тебя четверо детей. Мужчина застенчиво потупил глаза. — Ну. У тебя уши тоже, угу, знаешь ли, разного размера, я же не придираюсь. Та только вздохнула.