Номер Пятьдесят

Ужасное продолжение плохо начавшейся ночи... ххххх Сэм был так поглощен исследованием, что заметил отсутствие старшего брата только через десять минут. Оторвавшись от компьютера, он почесал голову. - Где его носит, - рассеянно подумал он. Это не похоже на Дина - отвлекаться на разговор с незнакомыми прохожими - даже если у этого незнакомца были длинные волосы и грудь третьего размера. Пиво ждало своего часа в багажнике, так что Дину не было нужды обыскивать незнакомый город в поисках алкоголя. Отодвинув ноутбук, Сэм встал, и, зевая, прошлепал босыми ногами через комнату. Он приоткрыл дверь и высунулся на улицу, рассматривая слабо освещенную автостоянку. Импала стояла, припаркованная точно там, где они ее оставили, гладкая, черная, мерцающая как влажный шелк под янтарным светом уличного фонаря. Одна. Сэм потер костяшками усталые глаза, сунул ноги в кроссовки, сминая их задники. Неуклюже двигаясь, он подошел к Импале и почувствовал, как замерло сердце. Детка была без присмотра, ключи валялись на земле рядом с ней, багажник раскрыт достаточно, чтобы любой случайный прохожий мог увидеть его содержимое. В этот момент Сэм понял, что случилось что-то ужасно неправильное. Xxxxx Сознание вернулось к Дину медленно, мучительно, как прилив. Он был дезориентирован. Черт, да он даже не мог разобрать, где верх, а где низ. Его голова закружилась и запульсировала. Дин попытался моргнуть, но не смог, чувствуя, как что-то мягко давит на веки, удерживая их закрытыми. Приведя в относительный порядок свои чувства, Дин понял, что виной всему какая-то ткань, которой были завязаны его глаза. От осознания всей бедственности положения мгновенно перехватило дыхание, одновременно обострив охотничьи инстинкты. Повязка на глазах была плохим знаком. Те, кто сделал это, явно хотели видеть Дина потерявшимся в пространстве, запутавшимся, беспомощным, заставить его самостоятельно подвести себя к грани безумия, мучиться в незнании того, что его ожидает и невозможности это предотвратить. Он прикусил губу при мысли, что похоже, пусть даже на некоторое время, но они своего добились. Холод скользнул по спине, и Дин вздрогнул, понимая, что футболки на нем не было. Однако он ощущал резинку вокруг бедер, и это позволило сделать вывод, что тренировочные штаны все еще на нем. Хоть какая-то приятная новость. Диновы руки были подняты над головой так высоко, что пятки приподнялись от каменного пола, запястья, уже поврежденные металлическими оковами, неприятно саднили. Он вздрогнул, и переступил с ноги на ногу, пытаясь найти такое положение, в котором его плечи и бицепсы болели не настолько невыносимо, и чтобы уменьшить давление наручников на запястья. После нескольких изнурительных минут, он со стоном сдался. Xxxxx Сэм набирал номер телефона Дина уже трижды, и каждый раз попадал на голосовую почту - верный признак, что дела складывались очень нехорошо. В отчаянии он позвонил Бобби; на сей раз гнусавый электронный голос сообщил ему, что "этот сотовый телефон выключен". Охваченный паникой, он испустил разъяренный рев и швырнул телефон через комнату. Повинуясь секундному порыву, Сэм дошел до тускло освещенной стойки регистрации дабы выяснить, не видел ли кто-нибудь хотя бы что-то: двух уходящих мужчин, возможно потасовку, драку, на что получил лишь хмурый взгляд и отрицательное покачивание головой. Сэм мерил шагами комнату, запустив дрожащие пальцы в волосы и пытаясь собрать скачущие в суматохе мысли. Бобби в отъезде, связаться с ним нет никакой возможности. В полицию не обратиться, братья оставили более чем убедительное досье примерно в каждом городе, который посетили, любое официальное расследование полностью исключено. Помощи ждать неоткуда. Воображение рисовало в мозгу картины одна страшнее другой, и Сэм, не выдержав напряжения, тяжело опустился на кровать. Сидя на продавленном матрасе и уронив голову на руки, он со всей очевидностью понимал, что сейчас он один, во всех смыслах, совершенно один. xxxxx Дин дрожал от влажного холода своей тюрьмы, плечи, вывернутые в неестественном положении, отчаянно горели. В надежде отвлечься от боли, он провел последние десять минут, потирая голову о бицепс, пытаясь сдвинуть повязку, но безрезультатно. Тот, кто завязал ему глаза, знал свое дело. Сердце Дина сжалось от мысли, что его похитители - далеко не рядовые грабители. Если бы Дину потребовалось завязать кому-либо глаза, он сделал бы это так же. От веса собственного тела неприятно напряглась грудная клетка, делая дыхание все более и более тяжелым. Дин чувствовал, что от боли и неконтролируемого страха начинает задыхаться, вдохи становились все более быстрыми и мелкими. Сделав с усилием глубокий вдох, он потянул руки вниз, сжав зубы, когда наручники в очередной раз въелись в кожу рук. Никакого движения или натяжения. Он попробовал еще, на сей раз поворачивая руки в металлических кольцах. Пот бисером выступил на его лице, когда Дин, закусил губу, подавил крик от боли, но что причинило гораздо большую боль - так это звон, вызванный движением. Теперь Дин знал, что оковы были соединены с потолком цепью. Не тросом или веревкой, которую определенными манипуляциями можно было бы перетереть или разорвать, а холодной металлической цепью. Это открытие просто раздавило его. Дин немедленно обругал себя за то, что начал паниковать, но ничего не смог с собой поделать. Он лишь со свистом вдыхал и выдыхал воздух, чувствуя, что дыхание становится все быстрее и короче. Он вновь дернул наручники вниз, и еще раз, пока жгучая боль в руках не стала нестерпимой. И замер, когда услышал звук поворачивающегося в замке ключа и скрип открываемой двери. Едва восстановив дыхание, он вслушался, как щелкнула, закрываясь, дверь, и как кто-то, медленно ступая по каменному полу, приблизился к нему. - Кто здесь? - он задохнулся, стараясь не показать голосом ледяной страх. - Кто здесь? - повторил он уже громче, - и сними эту проклятую повязку, ты, сукин сын! Шаги стихли. Дин был уверен, что он слышит дыхание где-то совсем рядом с ним, слева... а, может быть, справа; завязанные глаза здорово дезориентировали его. Сердце колотилось, подгоняемое ощущением незащищенности, более того, невозможности даже увидеть потенциальную угрозу. Казалось, прошла вечность, прежде чем незнакомый голос нарушил тишину. - Привет Дин. Надо поговорить…