Номер Пятьдесят

Похитители Дина прибегают к чему-то новому, чтобы получить желаемое. ххххх Дин медленно приходил в сознание, возвращаясь обратно в мучительную реальность, в которой все, что его ждало - холод, боль и тьма. Его голова пульсировала, он вздрогнул в темноте, стуча зубами в такт непрекращающемуся грохоту цепей над головой, и этот монотонный звук, казалось, вот-вот доведет его до безумия. Из-за боли в помятых и избитых ребрах становилось все труднее и труднее дышать. Дин был близок к удушью, часто и с хрипами вдыхая и выдыхая воздух. В редкие моменты ясности, он предполагал, что что скорее всего заболел - холод был жуткий, но Дин потел. Подавив очередную волну тошноты, он с трудом сглотнул, пытаясь не кашлять, поскольку кашель усугубил бы боль, и тут же почувствовал жжение в пересохшем горле. Он понятия не имел, сколько времени провисел здесь, по прежнему с завязанными глазами, но догадывался, что приблизительно три дня. Три раза, возможно в одно и то же время каждый день, его похитители заходили к нему и вливали в горло стакан воды. Они все еще хотели видеть его живым. Дин убеждал себя, впрочем безуспешно, что это было хорошим знаком. Первый раз он выплюнул воду обратно, попав одному из своих похитителей, как он надеялся, в лицо. Однако этот акт неповиновения имел очень болезненные последствия и вылился в итоге в такие побои, что все последующие попытки напоить его были приняты кротко и без боя. Горький запах аммиака его собственной мочи, добавленный к постоянной тошноте, заставил его давиться от пустых спазмов, скрутивших желудок. Его промокшие штаны цеплялись за лодыжки, длительное загрязнение раздражило и сожгло кожу ног и ступней. Он знал слишком хорошо, как эти парни работали. Унижение было такой же частью игры, как боль и запугивание. Но он не сдавался. Они могут бить, угрожать и унижать его, да пусть творят, что хотят. Он замерзал и прежде, был в плену и прежде, он перенес избиений и травм больше, чем хотел бы помнить. Эти подонки не могли сделать с ним ничего, что он не испытывал раньше, и никакая сила на земле не заставит его подвергнуть Бобби опасности. ххххх Голос раздался неожиданно, верный признак того, что Диновы возможности были на пределе. Его охотничьи инстинкты, как правило, были в состоянии боевой готовности, он услышал бы любой звук и на расстоянии в полмили. Тот же знакомый голос произнес: - Давай Дин, просыпайся. Он почувствовал, что рука схватила его за подбородок, поднимая свесившуюся на грудь голову. Неохотно, он позволил им прижать пластиковую бутылку к пересохшим губам, и сосредоточился на том, чтобы не показать облегчение и благодарность, пока неаккуратно и торопливо глотал прохладную, освежающую воду. Прислушиваясь к шагам вокруг себя, Дин съежился, когда невидимая рука кончиками пальцев провела по его груди. - Ты неважно выглядишь, Дин - дразнил голос, - мне очень жаль, но ты мог бы облегчить свое существование. Дин поворачивал голову вслед за звуком шагов в попытке хоть как-то контролировать происходящее, но каждое движение становилось более болезненным и трудоемким. Он вздрогнул - теперь похититель провел пальцами по его спине. - Ты обрек себя на ад, чтобы защитить этого старого пройдоху, и где он? - в голосе прозвучал безрадостный смешок, - его нигде не видно, он о тебе даже не вспомнил! - Иди к черту, - прошептал Дин. Он напряг измученные мышцы, ожидая следующего прикосновения своего похитителя. Но ничего не произошло. Вместо этого повисло длительное неудобное молчание. Слепое беспокойство Дина увеличивалось до предела, пока в конце концов, он не выдержал. - Скажи хоть что-нибудь, сволочь... - прорычал он. - Прости, Дин, - пришел ответ, - так грубо с моей стороны. Дин ничего не ответил. Голос спокойно продолжил. - Знаешь, прошлой ночью я читал книгу. Книгу о великом человеке, которым я восхищаюсь. Дин решил игнорировать голос, сосредоточившись на успокаивании собственного дрожащего дыхания так, чтобы он не выглядел настолько слабым и напуганным. Он переступил с ноги на ногу пытаясь найти удобное положение. - Речь идет об адмирале лорде Нельсоне, - объявил голос, - и знаешь, почему я восхищаюсь этим великим англичанином? Он продолжал, не обращая внимания на то, что пленник демонстративно его игнорировал. - Он был великолепным тактиком, человеком большого мужества и чести... Дин презрительно фыркнул. - А знаешь ли ты, чем я восхищаюсь больше всего? Собирая всю остающуюся силу, Дин ответил, хрипя через сжатые зубы. - Т-тем, что у него был только один глаз и одна рука? - его дыхание сбивалось от боли, пока он продолжал, - тебя ждет то же самое, когда Сэм тебя найдет. Голос фыркнул со смехом. - Отлично, Дин, ты забавный! - смех резко прекратился, - но нет, качество, которым я восхищаюсь больше всего в этом человеке - это его милосердие. Дин покачал головой. - Что ты знаешь о милосердии? - прохрипел он. - Он также был дальновидным гуманистом, - продолжал голос, - в эпоху, когда морские странствия основывались на бесчеловечной и жестокой дисциплине, где любого могли запороть до смерти за самые тривиальные нарушения, Нельсон понимал, что единственно правильный способ заработать преданность человека состоял в том, чтобы относиться к нему с уважением и сочувствием. Он был сострадательным, милосердным человеком. Дин замер, чувствуя приближение двух человек. - Ты когда-либо видел, какой ущерб наносит плеть? - внезапно прозвучал другой голос. Дин слышал его пару раз за все время своего заключения. Этот голос принадлежал садистскому ублюдку с серьезными проблемами в управлении гневом. Тот, первый голос, видимо, принадлежал человеку, который не любил пачкать руки. - С-стало быть, и тебя спустили с поводка. Дин напрягся в ожидании возмездия за свои слова, но ни ничего не произошло. Второй голос невозмутимо продолжал. - Это абсолютное зверство, Дин. Она разрывает сухожилия, сдирает кожу, - садист говорил с удовольствием, будто описывал мучительно красивое произведение искусства, - она оставляет человека истекающим кровью как сырое мясо, обнажает его ребра, она проникает в самые глубокие мышцы... Дин услышал, как его невидимый собеседник пару раз прервался облизать губы. Он с ужасом осознал, что его ожидает. От этой мысли его тело затрясло, а ноги подогнулись. Он почувствовал, что вот-вот сломается. - Так или иначе, мы теряем время, - заговорил первый голос, - это все очень познавательно, но пора возвратиться к нашему делу. Дин судорожно вдохнул. - Нет, нет, пожалуйста… - умолял он отчаянно, беззвучно. - Мы и так потратили несколько дней впустую, и теперь я действительно надеюсь, что ты скажешь мне, где Сингер. Дин покачал головой, закусив губу, чтобы сдержать отчаянные слезы. Он слишком хорошо понимал, что сейчас произойдет. Удар плетью разорвал кожу на его спине. Дин испустил сдавленный крик, внезапный шок агонии тряхнул все его тело. Он повис на своих оковах, тяжело дыша и слабо покачал головой, когда вновь услышал ненавистный голос. - Начнем с пяти раз, и посмотрим, развяжет ли это ему язык...