Мёртв или всё-таки жив?

В ушах шумит сердце. Руки отчаянно цепляются за проржавевшие сырые прутья лестницы. А над головой зияет белый обруч свободы. Но стоит мне оказаться на поверхности, как душа уходит в пятки от осознания, что ещё ничего не закончено. Артур, как ни в чём не бывало, сидит напротив в окружении всей своей шайки и довольно лыбиться, хватая меня за волосы и окончательно вытаскивая из люка. - Я же говорил, что видел его макушку, исчезающую в этом люке! – торжествует один из парней, подскакивая с места и крутясь возле их обожаемого «лидера». Ха, да в гробу я такое лидерство видал! - Молодец, а теперь свали в туман, - холодно отмахивается Артур, чуть крепче сжимая пшеничные волосы в своей руке и вытаскивая меня на середину подворотни. Я невольно хватаюсь за его руку и хриплю от боли в голове, чувствуя, что несколько прядок он уже успел выдрать. - Думал, так просто от нас сбежать, коротышка? Ты и правда всё забыл? Нас, своих друзей, тоже? Нехорошо так поступать, знаешь ли. Но мы тебе напомним, как следует вести себя с друзьями… - он снова гадко лыбится, поднимая мою голову повыше и рассматривая едва проступившие у глаз слёзы. В душе всё противно переворачивается от одного его существования, и я, не раздумывая, сжимаю его руку покрепче. Заметив замешательство, хитро улыбаюсь и уже не в первый раз пинаю парня в ногу так, чтобы он начал падать прямо на меня, а потом просто с помощью своих ног перекидываю его через голову, заставляя скорчиться от боли и наконец отпустить мою бедную шевелюру. Пусть мы оба оказываемся на земле, но ему сейчас явно хуже, чем мне. Хотя… это ещё с какой стороны посмотреть. Удивлённая, но в то же время взбешённая свита окружает меня со всех сторон, вскоре прижимая к пыльной стене одного из домов. Я поднимаю с земли две какие-то поломанные пластмасски и встаю в защитную стойку, не собираясь сдаваться так просто. Может быть, мне снова стоит сбежать? Вот только состояние тела кричит о том, что это просто нереально. Я с иронической улыбкой выдыхаю и достаю телефон, включая на полную громкость свои любимые треки, заслушанные до дыр. И, что примечательно, они как никакие другие подходят для драки. - Умирать, так с музыкой! – на эмоциях говорю я, тем самым давая отмашку к нападению. Несколько крепких высоких парней смотрят на меня со странным скепсисом, но когда подходят поближе и оказываются прижатыми к земле – уже никто не сомневается в серьёзности моих намерений. Я стараюсь не бить по жизненно важным точкам, лишь уклоняюсь, обездвиживаю и и подпинываю под зад, оттесняя от себя подальше. Я не хочу никому вредить, но и сам побитым быть не хочу. А вот парнишки, кажется, уже начинают злиться, не понимая, как один коротышка, бывший тихий ботаник с огромными окулярами на носу, так ловко распихивает всех в стороны и уклоняется от прямых ударов. Эх, да чтоб я сам понимал, как это получается, но почему-то мне это чертовски нравится! До тех пор, пока точный удар битой не прилетает по затылку, отправляя меня на землю, туда же, куда я только что отправлял всех остальных… - Как же ты меня раздражаешь, парень, - вытирая с лица струйку крови, на низких тонах произносит Артур, подходя поближе и тыкая битой мне прямо в подбородок, - если хотел помереть, то почему не сделал это в прошлый раз? А? Что? В смысле, в прошлый раз? Что-то я не понимаю, к чему он это говорит. - Тогда и у нас, и у тебя было бы меньше проблем сейчас. Ведь ты вечно доставляешь одни проблемы, да, Эдвардс? Хм, что бы мне сделать, сломать тебе руку... или ногу? Или, может быть, рёбра? Он наступает мне на бок, переворачивая на спину, после чего с силой ударяет ступнёй по груди, выбивая воздух из лёгких. Я уже ничего не могу сделать, силы покинули тело окончательно, лишь жгучая горечь разливается в груди от осознания того, насколько всё-таки жестокими и бесчеловечными бывают люди. Что ему сделал я сейчас или я в прошлом? Почему я должен опять проходить через это, беспокоя своих родителей? Уже так поздно, скоро они вернутся домой и не застанут меня, начав волноваться. А если я вернусь в таком состоянии, то расстрою их ещё больше. Я не хочу, чтобы люди, что заботились обо мне всё это время, снова страдали, сидя в больничной палате! По щеке сползает крупная слеза, слышатся звон стекла, и один за другим фонари вокруг взрываются, погружая проулок в кромешную тьму. В вечерней тишине отчётливо различимы звуки проезжающих неподалёку машин, звуки ударов и удивлённые возгласы подростков, не ожидавших нападения кого-то со стороны. Вглядываюсь в темноту – но совершенно ничего не могу разобрать, внезапно вспоминая о том неизвестном из люка. Ну, по крайней мере, я не умру от руки Артура и его шайки – уже радостная новость. Через две минуты всё затихает. Заканчивается даже музыка в плеере. Лишь моё учащённое дыхание касается слуха, пока чей-то очень грубый и низкий голос не звучит всего в метре где-то позади. Жаль, что мне сложно поднять голову, чтобы хоть краем глаза глянуть на неизвестного. - Парень, ты живой? - А-хах, - нервно смеюсь я, жмурясь от пульсирующей в затылке боли, - Кажется, да… только вот очень хочется пиццы. Незнакомец притихает. Я не слышу его движений или даже дыхания, словно его и вовсе нет совсем рядом со мной. Это что, такая магия? Да и кто он такой вообще? Сначала едва не угробил меня, а потом спас, словно какой-то Супергерой. Сегодня слишком сумасшедший день, который никак не хочет заканчиваться. Пожалуй, я был бы рад, если бы он действительно кончился прямо сейчас…

***

POV. Рафаэль. Наша жизнь изменилась слишком сильно. Но, пожалуй, я уже привык к такому существованию. Вечно один, могу положиться только на себя и свои собственные силы. Я никому ничего не должен и ни от кого ничего не жду. Мой внутренний мир сейчас слишком тесен для кого-то ещё, и меня это вполне устраивает. Сколько бы наш «славный лидер» ни твердил о семье, о том, что мы должны то, должны сё, третье, пятое, десятое, я никогда не послушаю его снова. Я не хочу возвращаться к прошлому, не хочу вспоминать горечь потери и боль поражения. Я редко бываю дома, потому что не хочу видеть, во что превратилась моя семья, я не могу сдерживать гнев каждый раз, когда вижу жалкие попытки старшего вернуть всё, как было раньше. Ведь как раньше уже никогда не будет. Он слишком верит в хороший конец нашей истории, истории мутантов, живущих в канализации, ну не смешно ли? Хмуро вздыхаю, стоя в одной из труб. Сегодня я слишком рано ушёл из нашего убежища и не знал чем себя занять, кроме как вспоминать о прошлом и думать о том, чего не вернуть. Луч фонарей, что освещал открытый люк, на несколько секунд потух, заставляя меня поднять глаза. Какой-то тёмный силуэт спускался в канализацию на ночь глядя, заметно нервничая и торопясь. Он не был похож на приспешника клана Фут, да и на ремонтного работника тоже – слишком мелковат. Подросток? Ещё детей нам в канализации не хватало. Стоит его припугнуть, чтобы больше сюда не совался, да и друзьям своим не советовал. Нарочно создаю ногами шум, встречаясь с мальчишкой взглядом. Тот неотрывно глядит на меня около минуты, после чего срывается с места в обратном направлении. На моём лице проступает довольная ухмылка, и я в пару прыжков настигаю подростка, хватая того за капюшон. А он умный мальчик, только вот медленный. Хотя следующий его трюк ставит меня в ступор, заставляя прекратить преследование. И как он это вообще провернул? Чудной засранец. Отбрасываю чужую куртку в сторону и убираю сай, что достал для большего устрашения несколько ранее. Уже собираюсь уходить к другому люку, как вдруг в ушные отверстия врезается до боли знакомая мелодия, пробирая до самых костей. Я решаю подняться наверх, заставая того самого мальчишку в окружении его сверстников и парней постарше. Он с животным рвением отпихивает от себя каждого, кто пытается подобраться поближе и нанести удар. Этот стиль очень напоминает мне… Майки. Но я злюсь на самого себя и отбрасываю эти мысли в сторону. Майки мёртв. В какой-то момент всё это зрелище заходит слишком далеко и слишком сильно начинает напоминать мне наш последний бой, потому не сдерживаюсь, сюрикенами разбивая ближайшие фонари и отправляя в отключку одного подростка за другим. Такие ублюдки должны получать по заслугам, люди они или нет, из клана Фут или просто уличная гопота. Я искренне ненавижу тех, кто ставит под угрозу чужую жизнь без видимой на то причины. - Парень, ты в порядке? - А-хах… Кажется, да… только вот очень хочется пиццы. Я снова злюсь, сжимая лапы в кулаки и чувствуя, как по всему телу разливается горечь. Пусть этот малой ни в чём не виноват, но я хотел бы не встретить его на своём пути, ведь чем дальше заходит история, тем больше он напоминает мне младшего, вороша запретные воспоминания. - Тебе лучше уйти отсюда, пока они не очнулись, - выдавливаю как можно спокойнее из себя эти слова и собираюсь уйти, вот только не получаю ответа ни через минуту, ни через пять. Он что, отключился? - Парень? Вот бл*ть! Я не сдерживаюсь, ударяя по стене дома, в то же время пытаясь сообразить, что делать с этим пацаном. С такими травмами он очнётся явно позже своих дружков, и тогда мои старания пойдут коту под хвост. Хотя, какое мне до него, в общем-то, дело? Оборачиваюсь на хрупкого мальчишку, бессознательно лежащего на холодной земле, и, чертыхнувшись себе под нос, злобно закидываю его на плечо. Это плохая идея, Раф. Очень плохая.

***

Добравшись до убежища, по «счастливой» случайности сталкиваюсь с нашим славным лидером, по его лицу читая «Что это за хрень, ты начал убивать людей и прятать их в своей комнате?!». Да, бро, я настолько шибанутый. - Ничего не спрашивай, просто отдай его Дони, пусть подлечит, потом я верну его обратно, - на этих словах грубо спихиваю ношу в руки Лео, собираясь по-тихому вернуться в свою комнату, вот только по-тихому не получается. - Какого… Раф! – он явно злиться, и я злюсь, хочешь поругаться? Да я всегда только за! - Что, Лео?! Я ничего у тебя не просил уже давно, так сложно выполнить эту просьбу? – огрызаюсь довольно громко, привлекая внимания всех остальных обитателей убежища. Которые не менее удивлённо скапливаются вокруг. - Ох, просто вылечите его, ок? Не надо лишних вопросов, не е*бите мне мозги! Выпускаю пар через рот и, не слушая больше ничего, спешно покидаю зал. Это точно была плохая идея.