Мёртв или всё-таки жив?

День* первый. Глава первая. POV. Леонардо Один единственный день перевернул нашу жизнь с ног на голову. Одно неверное решение перечеркнуло всё, что было раньше. Одно сомнение пробудило непрерывную череду последующих. Одно слово убило сразу четверых. Майки. Сколько бы дней не прошло, сколько бы слёз мы не пролили, его уже не вернуть, не оживить, не вылечить. Как и нас. Прежних нас. Тех Рафаэля, Донателло, Леонардо и мастера Сплинтера больше нет. И, увы, они никогда не вернутся. Эта жестокая шутка судьбы в каком-то роде убила и нас. Может быть, мы всё ещё дышим и до сих пор ходим по этой земле, но души наши искалечены настолько, что такую жизнь уже нельзя считать жизнью и даже жалким существованием. Мы просто ходячие трупы, потерявшие что-то, и не достойные больше поднимать пыль с почвы своими зелёными лапами. Со смертью брата, что-то очень важное ускользнуло от нас, ускользнуло от меня. Что-то, что держало нас всех вместе, что заполняло душу. Но сейчас цепкие лапы жизни вырвали из неё огромный кусок, оставив взамен лишь пустоту. Пустота. Пожалуй, это самое точно описание того, что со мной происходит. Я не могу больше проливать слёзы, не могу кричать и биться в истерике, просто не могу. На плечи опускается странная усталость, и воздух сжимается в лёгких, перехватывая дыхание. Но на этом всё. Даже сейчас, стоя напротив его могилы не могу выдавить и одной слезинки, не одного нужного чувства, кроме жгучей досады. Так не должно было произойти. Я не должен был это допустить. Как лидер… нет, как его старший брат, я обязан был успеть. Но к чему теперь эти слова? Должен, обязан, лидер. Каждое слово сковывает меня, словно чугунной цепью, не давая сдвинуться с места, не позволяя отбросить свою вину, оставить всё произошедшее в прошлом. Слишком большая роскошь - забыть и жить дальше. Я не могу забыть. Я не хочу забывать, загоняя себя там самым в клетку этих воспоминаний, в бесконечный круговорот ошибок, которые я сделал в тот день и слов, которые я не должен был тогда говорить.

***

Лето. Ну не прекрасное ли время года? Жаркие дни и тёплые ночи, приятный ветерок и освежающий грибной дождь, яркий свет луны и лучи обжигающего солнца. Но почему кто-то должен был уйти из жизни именно этим летом, именно такой прекрасной ночью? Когда на небе не было ни одного облачка, когда температура воздуха была такой невероятно приятной, обволакивая любого, словно тёплым одеялком, когда жизнь, казалось, только набирала свои обороты. Время близилось к рассвету и именно в этот момент сердце одного из черепашьей четвёрки перестало биться. Майки, словно разбитая кукла, лежал на пыльном асфальте какой-то улицы между клумбой с цветами и мусорной корзиной. Он был как никогда молчалив и бездвижен. Случайный прохожий мог бы подумать, что паренёк просто напился и прилёг вздремнуть, если бы не огромная лужа алой крови и не отчаянные крики его брата, обречённо обратившего своё заплаканное лицо к небу. К небу, которое сегодня было таким очаровательным. И именно оттуда, сверху, на улицу спустилось ещё два существа, ночных существа, по привычке сливающихся с тенью и невидимых глазу обычных людей. Их шаг был медленным, но с каждой секундой становился всё быстрее, вскоре перейдя в бешеный бег. Донателло и Рафаэль уже знали, что в этот раз всё не обошлось парочкой ссадин. Они поняли, что нечто ужасное ожидало их там, на другом конце улицы, откуда слышны были поистине нечеловеческие крики их старшего брата, их верного лидера. Хватило лишь мимолётного взгляда на обладателя рыжей повязки, чтобы всё понять, чтобы осознать, что их привычная жизнь с этого момента кардинально изменится. Рафаэль, этот чёрствый и грубый мужлан, широко распахнув свои глаза, моментально упал на колени рядом с младшим, прерывисто ловя ртом воздух. Его грудь вздымалась и опускалась с такой скоростью, что, казалось, он сейчас взорвётся, надув самого себя, словно дешёвый воздушный шарик. Но он не взрывался. Просто молчал, продолжая неотрывно смотреть на бездыханное тело Микеланджело. Такого близкого, такого любимого проказника, который каждый чёртов день выводил Рафаэля из себя, устраивал шалости, зная, что получит за это по своей гладкой макушке. Донни, тем временем, не мог выдавить и слова, не мог даже подойти к ещё тёплому телу брата. Ему было страшно, он не хотел поверить в произошедшее, продолжая стоять в паре метров от места происшествия. Голова опущена вниз, а из глаз водопадом сыплются слёзы и даже массивные лапы не в силах остановить этот поток горечи, боли и обиды. Гения всего трясло, то ли от подступающей к горлу истерики, то ли от осознания, то ли от понимания того, что брата больше не вернуть. - Донни, - неожиданно подал голос лидер, обратив своей полный пустой надежды взгляд на обладателя фиолетовой банданы, - Донни, - повторил он ещё более уверенный в своём предположении, - ты же можешь ему помочь, правда, Донни? Ты же вылечишь его? – продолжал бормотать Леонардо, с каждым словом, словно убеждая себя в том, что умник действительно сможет помочь, действительно сможет что-нибудь сделать. Отчаяние его было настолько велико, что даже здравый смысл ничего уже не значил, что ничего уже не было важно. Меченосец лишь продолжал смотреть на Дона наивными детскими глазами, медленно подбираясь к нему, обдирая колени о каменистый асфальт. - Донни, помоги ему, помоги Майки. Ты же врач, ты же учёный, ты же умный, спаси его, Донни. Пожалуйста, помогу ему. Умоляю тебя, Донни! – не унимался лидер, в конце концов, схватив брата за руку и крепко её сжав, - ты же столько раз спасал нас, чего тебе стоит помочь ему снова, а, Донни? Вылечи его, вылечи Майки… Но ответа не следовало. Донателло продолжал молчать, влажными затуманенными глазами обречённо смотря на старшего, кажется, потерявшего рассудок, брата. - Почему же ты молчишь! – начал повышать голос Лео, крепче стискивая чужую ладонь в своих руках, - я же знаю, что ты можешь ему помочь! Ты обязан ему помочь! Помоги ему, Донни, спаси его!.. - Прекрати, Лео! Я не могу спасти его! Он уже мёртв! Он не вернётся, понимаешь?! Он никогда… больше... не вернётся… На минуту настала тишина. Всё затихло, даже тёплый летный ветер и тот не шумел зелёной листвой. Лидер на секунду остолбенел, словно осознав всю истину, и лишь спустя минуту обхватил младшего брата руками, заревев с новой силой. Он как маленький ребёнок искал утешение в чьих-то объятьях, не желая принимать правду, не в силах поверить в произошедшее…

***

POV. Леонардо Вспоминая это сейчас, понимаю, что поддался чувствам и вёл себя глупо, по-детски и очень эгоистично по отношению к брату, который действительно ничего не мог сделать. Но это был единственный раз, когда я дал себе волю. Больше такое не повторялось и никогда не повторится. Я всё-таки лидер и должен отвечать за свои поступки, должен быть впереди и поддерживать оставшихся членов семьи изо всех моих сил, которых, увы, осталось не так много… Подхожу к могиле Майки и присаживаюсь рядом на одно колено, отряхивая от пыли и опавших листьев скромненькое самодельное надгробие. Горько улыбаюсь, кладя лапу на его поверхность, и в очередной раз подмечаю, что слишком жестоко закапывать мёртвых в землю. Пока ты кого-то видишь – всегда есть шанс, что он сможет вернуться. Но оказавшись в деревянном ящике на глубине пары метров, человек окончательно умирает в твоих глазах, без шансов на волшебное воскрешение. Действительно жестоко. Лежать в холодной земле, среди миллионов насекомых и разлагаться, совершенно ничего не оставляя после себя. - Майки, знаешь, уже наступила осень**. На улице холодно как никогда прежде и кажется, что уже вот-вот наступит зима, хотя к концу подходит только сентябрь. Мы все скучаем по тебе. И прости, что они так редко заходят, пока это слишком больно для моих братьев видеться с тобой… в таком состоянии. Я принёс твоих любимых конфет, хочешь? Ну конечно же хочешь, я мог бы и не спрашивать. Без тебя так тихо стало в нашем убежище. Порой кажется, что время там остановилось, когда ты ушёл. Эх, ладно, что-то я заговорился, пора идти патрулировать улицы, в одиночку это не так весело, но надеюсь, ты за мной приглядишь. Снова натягиваю на лицо улыбку, сжимаю кулак и стучу им по каменной плите в дружеском жесте, представляя, как Майки со своей привычной широкой улыбкой отвечает что-то вроде «Конечно присмотрю, братишка! Твоя задница – моя задница, в смысле… я тебя прикрою, ни о чём не волнуйся!». Да, наверное, он так бы и сказал. Это же Майки. Поднимаюсь на ноги, оставив на могилке пакетик со сладостями, беру в руки свою сумку и неспешно удаляюсь от места захоронения, опустив взгляд в землю. Я так скучаю по нему, так скучаю, но не могу снова зря лить слёзы. Ведь когда плачешь – душе покойного на небесах становится больно. А Майки и без того слишком многое пережил, чтобы ещё и после смерти страдать. Я просто не имею права снова реветь… *** POV. ??? Единственное, что я ощутил, когда проснулся – это полнейшая пустота. В моей голове не было никаких мыслей, никаких воспоминаний – ничего. Только один единственный вопрос «Что я такое?».