Каким будет твое желание?

У каждого есть свой способ, как избавиться от назойливых мыслей, которые беспорядочным табуном бегают туда-сюда по черепной коробке, то и дело ударяясь о ее стенки, вызывая головную боль. В такие моменты Томас надевал наушники, включал музыку так громко, что после болели уши, и шел, куда глаза глядят. Главное в такие моменты: не делать музыку тише и ни в коем случае не останавливаться. Сейчас он шел в университет, слушая совсем нетипичные для себя песни и теребил в кармане провод от наушников. На улице почти рассвело. Первая пара оказалась как нельзя кстати: из дома хотелось сбежать так рано, как только это было возможно, и желательно до того, как проснется Ньют. Но этот план провалился: Томас чувствовал на своем затылке его тяжелый взгляд, когда выходил из комнаты. Губу саднило после вчерашнего, и Томас то и дело облизывал ее. Когда вчера они оказались посреди гостиной в его доме, Томас сначала хотел обрушить на Ньюта поток вопросов и разных восклицаний, но уже спустя секунду передумал. Каждый из невысказанных вопросов буквально повис в воздухе, и, кажется, Ньют тоже это почувствовал. Но вместо того, чтобы сказать хоть что-то, он лишь улыбнулся, как-то странно, совсем не так, как он улыбался обычно. А потом просто молча ушел, оставив Томаса стоять посреди комнаты в одиночестве и полном замешательстве. Когда Томас зашел в свою комнату, Ньют уже спал, накрывшись одеялом почти с головой. Зайдя в аудиторию и пробравшись к самому последнему ряду, он внезапно осознал, что то чувство, которое мучает его со вчерашнего вечера — это совесть. Совесть, черт бы ее побрал. Томас чувствовал себя виноватым перед Ньютом. Еще день назад он бы посмеялся сам над собой и подробно, не скупясь на сочные ругательства, высказал свое «фе» по отношению к Ньюту, но сейчас Томас вдруг понял, понял так ясно и четко, что он — мудак. Все это время он думал лишь о себе, о своем комфорте, о своей жизни, но ни разу не задумался о том, что самому Ньюту это тоже мало нравится. Почему? Потому что он, Томас, выдернул его из дома (даже у демонов есть свой дом, верно?) и является той главной причиной, по которой Ньют домой вернуться не может. И все проблемы упираются лишь в то, что Томас корчит из себя принципиального осла, который отказывается загадывать желание. Но, с другой стороны, Ньют сам сказал, что ему по барабану, загадает Томас желание или нет. Слукавил? Он с легким раздражением бухнул рюкзак на соседнее сидение и невидящим взором уставился куда-то вперед на доску, перед которой уже вовсю мельтешил преподаватель. — Какие люди, — кто-то спереди повернулся к Томасу, — решил сходить на пары, а, прогульщик? Галли. Они с Томасом невзлюбили друг друга с самого первого дня обучения в университете. Почему — Томас до сих пор не мог понять. Но эта неприязнь росла в геометрической прогрессии. — Мог бы и не приходить, — Галли не унимался, а Томас продолжал его игнорировать, смотря куда-то сквозь него. День обещал быть просто потрясающим. * * * С горем пополам отсидев последнюю пару, Томас размашистыми шагами направлялся к выходу. Распахнув стеклянную дверь и зажмурившись на секунду от яркого солнца, он набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул. Сидеть на занятиях и слушать скучные рассуждения профессора на тему моделей смешанной экономики оказалось куда утомительнее, чем он рассчитывал. На полпути к воротам его нагнал Галли, и Томас просто завыл волком про себя, спрашивая Вселенную, почему, ну почему этот долговязый идиот от него наконец не отвяжется. Такое чувство, что он подсознательно понимает, что Томас на данный период времени находится в какой-то дисгармонии, и спешит подлить масла в огонь, что было как раз в его стиле. — В облаках весь день витаешь. Влюбился что ли? — Галли с ухмылкой заглянул в лицо Томаса, сгорая от желания увидеть его реакцию на свое «остроумие». — О, да. В тебя, мой родной, — бесцветно бросил Томас, продолжая идти вперед. Через пару шагов он прирос к земле. Прямо у ворот, облокотившись спиной о стену из серого кирпича, стоял Ньют и разговаривал с какой-то девчонкой. Откуда он здесь взялся? Ньют мило улыбался и то и дело кивал, что-то отвечая девушке, стоящей перед ним. Томас не видел ее лица, но почему-то был уверен, что она от восторга сейчас обделается. Ньют заметил его и помахал рукой, все также мило и широко улыбаясь. Но Томас даже отсюда видел, что в его глазах пляшут все те же дьявольские огоньки, которые слишком сильно контрастировали с его, казалось бы, добродушной и открытой улыбкой. Томас показал ему язык, чувствуя себя последним младшеклассником. Ньют слегка наклонил голову вбок и повторил его жест. Девушка обернулась на Томаса. Потом снова посмотрела на Ньюта. А затем почему-то поспешно ретировалась. — Ух ты, кто этот милаш? — Галли забросил на плечо Томаса руку. — Твой? — Ничей, — он сбросил с себя его клешню и ускорил шаг. Почти подлетев к Ньюту, он схватил его за локоть и потащил к выходу с территории университета, слыша позади себя заливистое улюлюканье в исполнении Галли. Ньют не сопротивлялся и позволял Томасу волочь себя вперед по дороге. — Злишься, что я пришел? — подал он голос. — Откуда ты узнал, где я учусь? — Томас ответил вопросом на вопрос. — Я знаю все, — Ньют довольно улыбался. Да сколько можно улыбаться уже. Удар так хватит. — Долго ждал? — Я только что пришел. — И успел скадрить какую-то девчонку, — Томас с усмешкой посмотрел ему прямо в глаза. — А ты какого-то парня, — с каменным лицом выдал Ньют, и Томас просто опешил. Во-первых, говорить такое про Галли — просто смешно. А во-вторых… во-вторых… Он ничего не ответил, отпустив локоть Ньюта и засунув руки в карманы ветровки. Господи, что за цирк. Почему они ведут себя как парочка, которая ревнует друг друга? Это же полнейший бред. Театр абсурда. Наблюдая за его охуеть каким загрузившимся лицом, Ньют громко заржал, со всей дури шлепая его по спине. — Расслабься, парень. Я просто хотел посмотреть на твою реакцию. Томас сперва чертыхнулся, но потом расплылся в улыбке. — Придурок. — От придурка слышу, — Ньют улыбнулся одними уголками губ. * * * Томас совсем не удивился, увидев на крыльце своего дома Минхо, который как царь восседал на ступеньках, не менее по-царски обводя взглядом улицу. Последний год они встречались каждый понедельник. Это уже давно стало своеобразной традицией — встречаться в начале недели в попытке как-то поднять друг другу настроение, которое у обоих в понедельник всегда пребывало на отметке «не торт». Заметив Томаса, Минхо растянул губы в довольной лыбе. Он начал махать ему, но его взгляд упал на Ньюта, и Минхо так и застыл — с поднятой вверх рукой. — Вы может даже спите вместе? — крикнул он. — Конечно, — Томас подошел к нему, быстро-быстро хлопая ресницами, — мне всегда нужно кого-то обнимать для того, чтобы уснуть. А ты думал. Минхо прыснул в ответ. Ньют лишь переводил непонимающий взгляд с одного на другого. — Этому долбодятлу скучно было, за мной увязался, — Томас зашел в дом и придержал дверь, пока заходили остальные, — так что не удивляйся. — Ньют, тебя Томас совсем не развлекает что ли? — Минхо скинул кроссовки. — И как ты прикажешь мне его развлекать? — Томас наградил друга скептическим взглядом. — А это вы уже как-то без меня решайте. Порнушку посмотрите что ли, — хохотнул Минхо, и Томас совершенно случайно наступил ботинком ему на босую ногу. Иногда ему хотелось выкинуть Минхо в окно за его неуместные шуточки. Ньют же предпочитал пропускать все мимо ушей с абсолютно непроницаемым лицом. — Я пойду посплю, — произнес он, начиная подниматься по лестнице. Когда Ньют скрылся за углом, Минхо виновато глянул на Томаса. — Кажется, мы ему надоели. — Переживет, — Томас махнул рукой и направился на кухню. Спустя пару минут, когда Минхо по-хозяйски вытащил из холодильника две бутылки пива, сразу же их открывая, Томас очень четко ощутил, что тот хочет его о чем-то спросить. — Ну? — он вздернул брови. — Что? — У тебя через все лицо прописано, что ты хочешь у меня что-то узнать. — А, ты об этом, — Минхо отхлебнул пару глотков из бутылки, — да, ты прав. Думается мне, что потом ты привяжешь меня за яйца к катапульте. И опустишь нахер. — Давай, не тяни быка за рога, — Томас сгорал от любопытства. — Вы точно с Ньютом кузены? Томас от удивления выпрямился и с громким стуком поставил свою бутылку обратно на стол. Черт возьми, неужели Минхо как-то узнал правду о Ньюте? Как он мог узнать? Ох сейчас кому-то влетит по первое число за виртуозное вранье… — В смысле? — выдавил из себя Томас. — Нет, ты не подумай, ничего такого я не имею в виду, но порой я гляжу на Ньюта и… — Минхо замялся, явно не имея желания продолжать. По его лицу было видно, что он вообще жалеет, что эту тему поднял. — Да не ломайся ты, как печенька, говори уже. — Ты сам не замечаешь, нет? — Что именно? — То, как он на тебя смотрит, — Минхо попытался спрятаться за бутылкой. На лице Томаса не дрогнул ни один мускул, но внутри все к черту оборвалось. — То есть… как бы так сказать. К примеру, если бы он был девчонкой или ты был девчонкой, у меня бы вообще никаких вопросов не возникло. Если бы он просто не был твоим кузеном, то вопросы бы возникли, но куда меньше. А тут я, честно скажу, ничего не понимаю, — продолжал Минхо. — Как он на меня смотрит? — Томас пропустил все его слова куда-то мимо ушей. Минхо долго и не моргая смотрел ему в глаза, после чего подпер щеку рукой и вздохнул, как девица, сидящая под окном в ожидании парня из армии. — Что, интересно стало? — Просто пытаюсь понять, в каком месте у тебя находятся глаза. — Ладно, проехали. Может, мне правда показалось. Все-таки вы же кузены. У Томаса засосало под ложечкой. Кто бы знал, насколько сложно обманывать лучшего друга. Он понимал, что если очень припрет, он может все рассказать Минхо, но подводить Ньюта очень не хотелось. И Томас удивлялся сам себе. Тем не менее, несмотря на внешний долбоебизм, Минхо был слишком проницательным, и Томас понимал, что долго водить его за нос не получится. Когда Минхо ушел, оставив после себя пустую бутылку из-под пива и заляпанный кухонный стол, Томас пододвинул стул к одному из шкафов, вскарабкался на него и принялся рыться в самом верхнем отделении. Достав из него наполовину пустую пачку сигарет, он спрыгнул вниз и подошел к окну. Открыв его настежь и почти наполовину высунувшись наружу, Томас прикурил. Эта пачка валялась у него уже больше года. Томас никогда особо не жаловал сигареты, но иногда позволял себе выкурить одну-другую. Просто так. Это всегда случалось совершенно спонтанно, как сейчас. Вдыхая и выдыхая дым, наблюдая за тем, как он растворяется в воздухе, покинув его легкие, Томас всеми силами пытался заставить себя не думать над сказанными ранее Минхо словами. — Томми, — раздалось за его спиной. Томас закашлялся от неожиданности и обернулся. — Я думал, ты спишь, — он швырнул окурок в окно, безуспешно пытаясь скрыть следы преступления. — Кто это? Ньют держал в руках рамку с фотографией и указывал на изображенную на ней маленькую девочку, чьи волосы были заплетены в две смешные косички. Томас понятия не имел, откуда он достал эту рамку, и сначала хотел было возмутиться, что в чужих вещах рыться неприлично, но только открыл и закрыл рот. — Это моя младшая сестра, — он прикрыл окно и сунул пачку сигарет в задний карман. — А почему фотография лежала в ящике стола? Я думал, люди вешают рамки на стену, — Ньют некоторое время разглядывал фотографию, после чего вопросительно посмотрел на Томаса. Получив ответ на свой вопрос прямо в его глазах, Ньют, вопреки ожиданиям самого Томаса, не отвел взгляд. — Умерла? — Вроде того. Ньют не извинился, не сказал, что ему жаль, не обнял Томаса, как это делали другие. Он лишь стоял и молча смотрел на него. У Ньюта были глаза цвета кофе. Томас думал об этом каждый раз, стоило им столкнуться взглядами. Бесконечно, бесконечно глубокие глаза. Казалось, что ты смотришь в бездну, и она смотрит на тебя в ответ. Томас видел перед собой черную пропасть, и ему отчаянно хотелось прыгнуть в нее. И пусть в итоге он разобьется насмерть, пусть полет продлится всего лишь мгновение, это падение — оно стоит того, чтобы прыгнуть. Улыбка Ньюта застала Томаса врасплох. — У тебя такой вид, словно ты хочешь, чтобы тебя обняли, — в глазах цвета кофе плясали чертики. — Обойдусь, — фыркнул Томас, выходя из оцепенения. Он почти прыгнул.