Каким будет твое желание?

I don't know where you're going But do you got room for one more troubled soul? I don't know where I'm going But I don't think I'm coming home Let's be alone together We could stay young forever Fall Out Boy — Alone Together

Следующие три дня ничем не отличались друг от друга. Наверное, Томас назвал бы их «обыденными буднями», с которыми он свыкся еще пару лет назад, если бы не постоянное присутствие Ньюта поблизости. Будь то комната Томаса, гостиная, кухня или даже гараж — Ньют всегда оказывался рядом, совершенно неожиданно. Он вообще был создан сплошь и рядом из одних лишь неожиданностей, и Томас понимал, что это одна из черт его характера. Он удивлял, поражал, заставлял путать местами слова в предложениях, терять нить разговора. И Томас смирился. Он сам так до конца не понял, в какой именно момент, но в один из вечеров, поймав себя на мысли «нужно купить кофе, а то Ньют расстроится», Томас осознал, что Ньют за эту неполную неделю успел занять какое-то место в его жизни. И он сделал это незаметно, со своей извечной улыбкой, сопровождаемой игрой огоньков в глазах. Казалось бы, все это было в порядке вещей — и его присутствие рядом, и пустая кружка из-под кофе на столе по утрам, и тихое «спокойной ночи» перед сном. Все было таким правильным, привычным, что Томасу начало казаться, что так было всегда. Неужели прошла лишь неделя? За это время Томас успел что-то узнать о новом обитателе своего дома. К примеру, Ньют любил, когда Томас добавлял в кофе щепотку корицы, ему нравился запах книжных страниц и он всегда просыпался первым, не нарушая тишины и не вставая со своего спального места в ожидании пробуждения самого Томаса. Ньют часто и подолгу смотрел на небо, и Томас, замечая его за этим занятием, каждый раз задавался вопросом, о чем тот думает и какие ответы пытается найти, наблюдая за облаками. Он почти никогда не отвечал на вопросы Томаса — лишь качал головой и улыбался своими темными глазами из-под светлой челки. С Ньютом Томас понял, как это — многозначительно молчать. Только с ним тишина обретала какой-то глубокий смысл, и Томас знал, чувствовал, что слова не всегда нужны, без них можно обойтись, можно говорить одними лишь глазами, но глаза Ньюта были невыносимы, и Томас нарушал эту тишину, задавая очередной глупый и совсем неуместный вопрос, на который все так же не получал ответа. Порой Ньют как бы невзначай напоминал про желание, но Томас каждый раз притворялся, что не слышит его. Ему просто не хотелось ничего об этом слышать. И нет, Томас совсем не хотел искать причину, по которой он отказывался загадывать желание. Ему казалось, что, получив ответ, он своими же руками заколотит дверь, что ведет обратно. Томасу было спокойнее жить, зная, что где-то там есть дверь, открыв которую, он вернется в прежнюю жизнь. Без чужого присутствия в своем доме, без бешено колотящегося сердца, без чужих тяжелых взглядов. Без Ньюта. Вернувшись из университета, Томас застал Ньюта за весьма странным занятием — он ползал по полу в гостиной и заглядывал за каждый угол. — Ты чем тут страдаешь? Ньют поднял голову. — Книгу ищу. Ну, ту самую, — он встал с пола и отряхнул колени. — С чего ты взял, что она до сих пор валяется где-то здесь? Я убрал ее от греха подальше еще в тот день, — Томас кинул рюкзак на кресло. — А, — только и выдал Ньют. — Зачем она тебе? — Просто так, — он пожал плечами. Томас сжал губы. Может быть, Ньют хочет попытался отыскать в ней, как разорвать их контракт? Но если бы такой способ был, Ньют бы сам его знал, верно? — Как прошел день? — Ньют сел на пол, скрестив ноги. — Нормально, — буркнул Томас. Прошел бы еще лучше, если бы Ньют его встретил. Но тот не делал этого с понедельника — тогда он встретил Томаса в первый и последний раз. Спросить почему? Да не ответит же. Как обычно. — Сегодня пятница, — задумчиво протянул Ньют, возведя глаза к потолку. — Ну да, — Томас не понимал, куда он клонит, — у тебя какие-то планы? — Просто подумал, что у тебя завтра нет занятий. А ты сразу язвить, — Ньют закатил глаза. — У меня был лучший учитель, — усмехнулся Томас, поднимаясь с кресла. Ньют некоторое время наблюдал за его лицом, после чего откинулся назад и лег на пол. Томас прошел мимо него на кухню, погремел там посудой, но спустя минуту вернулся обратно и сел рядом, подтянув к себе ноги и положив подбородок на колени. Ньют повернул голову в его сторону. — Что? — Ничего, — Томас не нашелся, что ответить. Не мог же он сказать «хочу посидеть с тобой рядом». Ньют бы посмеялся и выдал что-нибудь вроде «да мы и так все время рядом». — Знаешь, я тут спросить хотел… — начал Томас, и Ньют посмотрел на него взглядом «опять?», — ты любил когда-нибудь? Блондин приподнялся на локтях. — Серьезно? Ты уверен, что мне вообще можно задавать подобные вопросы? — Да-да, я знаю, что ты демон и все такое, но мне вдруг стало интересно, — Томас пытался как-то оправдать свою глупость. Ньют лег обратно, сложив руки за головой. Сначала Томасу показалось, что он снова оставит его без ответа, но у Ньюта, кажется, было хорошее настроение. — Да, было дело. Лицо Томаса непроизвольно вытянулось. О, пресвятые пельмешки, с чего такие почести? — А ты? — Ньют внимательно смотрел на него из-под полуопущенных длинных ресниц. — Что я? — Хватит в дурака играть. Я прекрасно помню, что у тебя это замечательно выходит. — Нет. Томаса никогда особо не смущал тот факт, что он, по сути, никогда не влюблялся. Были симпатии, привязанность, но до любви дело как-то не доходило. Но вот сейчас, когда он узнал, что у Ньюта, оказывается, дело дошло до дела, он почувствовал себя как-то странно. Демон — любил, человек - нет. У Томаса внутри случился когнитивный диссонанс. — Я, честно говоря, не думал, что вы… — он замолчал на полуслове. — Что мы что? Умеем любить? — Ньют как-то горько усмехнулся. — Я уже говорил тебе, что мы во многом похожи на вас, людей. Так что будь добр, убери со своего лица это шокированное выражение. — Давно это было? — Так давно, что я бы даже и не вспомнил, если бы ты не спросил. Томас молчал некоторое время. Попытаться дальше продолжить эту тему у него не хватило духу — он видел, что у Ньюта нет никакого желания об этом говорить. — Ты жалеешь, да? — другой вопрос сам слетел с кончика языка. — О чем? — О том, что не можешь вернуться. — Да. У Томаса почему-то неприятно кольнуло в груди. Он знал, догадывался, что Ньют уже устал от него, что мечтает вернуться домой, лишь бы быть от него, идиота такого, подальше. Глупо было полагать, что Ньют так же быстро привыкнет к чужому присутствию. Да и Томас привык ли? — А о том, что оказался здесь? — добивать себя, так добивать до конца. Ньют совершенно неожиданно сел, и его лицо оказалось так близко к лицу Томаса, что тот на мгновение растерялся. — Нет. Глаза Ньюта вблизи оказались еще более невыносимыми. * * * — Я думал, ты спросишь, куда и зачем я тебя потащил, — Томас задумчиво почесал нос. Ньют пожал плечами. — Сидеть в четырех стенах в любом случае как-то уныло. Они уже два часа шатались по городу. До центра всегда было сложно добраться, особенно в вечер пятницы — куча пробок, еще больше людей, все толкаются, спешат куда-то, постоянно поглядывают на наручные часы. Слева от них целовалась влюбленная парочка, еще через пару шагов один парень вручил своей даме сердца огромный букет красных роз. Все улыбались, все смеялись, все обнимались и выглядели до тошноты счастливыми. Томас чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Когда они дошли до нужного здания, Ньют в нерешительности встал у входа, запрокинув голову. Томас ухмыльнулся. Ничего, это они еще внизу, а вот когда заберутся на самый верх… Он схватил Ньюта за руку и потащил внутрь. В лифте, как и на улице, тоже была пробка, и Ньюту пришлось буквально вжаться в Томаса, заставив того чуть ли не испустить дух. Первую минуту Ньют старался как-то отстраниться, упираясь ладонями в стенку лифта за спиной Томаса, но люди напирали с такой силой, что он смирился, перестав сопротивляться. Он чувствовал дыхание Ньюта где-то слева на своих волосах, и его ухо то и дело обдавало горячим дыханием. Томас чувствовал, как бьется сердце Ньюта. Сердце, черт возьми. Он никогда особо не задумывался над этим, но осознание того, что Ньют действительно мало чем отличается от него самого, свалилось, как снег на голову. Это осознание накрыло с головой. Когда двери лифта открылись на последнем этаже, Томас с разочарованием понял, что больше не ощущает биения чужого сердца. — Надеюсь, я не зря испытал весь этот кошмар только что, — Ньюта аж дергало. — Ох, да боже мой, неужели тебе было так неприятно? Скажи спасибо, что я не старая бабка весом за центнер, — Томас почти обиделся, хотя, в принципе, обижаться было не на что. Когда они вышли на смотровую площадку, Ньют сначала притормозил, а потом с удивленным видом подбежал к ограждению. Томас встал рядом, засунув руки в карманы. Ньют какое-то время смотрел вперед, вдаль, а потом перевел на Томаса вопросительный взгляд. Тот понял, что Ньют все-таки захотел узнать, что они тут делают. — Я просто… — Томас начал мямлить, пытаясь подобрать верные слова и в то же время боясь, что его сочтут идиотом, — я просто подумал, что если взобраться повыше, будет казаться, что небо рядом. Ньют оторопел, после чего медленно перевел взгляд наверх, к вечернему небу. Из-за огней большого города звезд почти не было видно, и небо было какого-то сине-оранжевого цвета. Ньют некоторое время смотрел наверх, после чего опустил голову, встречаясь взглядами с Томасом, который все это время смотрел на него. Ньют начал так громко смеяться, что на них стали оглядываться, и Томас стал переливаться всеми цветами радуги от смущения. Блондин вроде бы начинал успокаиваться, но спустя всего секунду его снова начинало распирать во все стороны от смеха, стоило ему наткнуться взглядом на мрачное лицо Томаса. — Ты такой дурак, Томми. Господи, какой же ты дурак, — на его глазах выступили слезы, и он все смеялся и смеялся. — Странно слышать от демона слово «господи», — пробурчал себе под нос Томас, зарекаясь на будущее не делать ничего подобного. Все равно на смех поднимут. Ньют перестал смеяться так же неожиданно, как и начал. — Да, ты прав. Мне кажется, что небо стало ближе, — его глаза улыбались. Но Томас знал, что небо никуда не девалось, и что взобравшись на самый верх небоскреба, они не стали к нему ближе. Просто он и вправду дурак.