Каким будет твое желание?

Are you waiting for the right excuse? Are you waiting for a sign to choose? While your waiting it's the time you lose What are you waiting for? Nickelback — What Are You Waiting For?

Томас проснулся от противной вибрации телефона, исходящей из-под подушки. Он сунул под нее руку и выудил оттуда телефон, не глядя открывая сообщение. «Буду у тебя через пару минут» — высветилось на экране, и Томас запоздало вспомнил, что Минхо звонил ему накануне, обещаясь заявиться к нему домой днем. А что, уже день что ли? Он поднял голову и тут же бухнул ее обратно на подушку. За последнюю неделю он уже забыл, как это — вставать вместе с солнцем. Ньют тихо посапывал на матрасе рядом с кроватью Томаса, и тот окончательно проснулся от удивления. Он сполз вниз и осторожно заглянул в чужое лицо. Точно — спит. Странно, обычно он всегда просыпался первым. По всему дому разнесся оглушительный стук в дверь, и Томас сорвался с места. Буквально кувырком скатившись по лестнице, он впечатался всем телом во входную дверь, тут же ее открывая. — Ты что, спал? — Минхо зашел внутрь. — Хотя, чему я удивляюсь. В последнее время ты постоянно полуночничаешь, — друг снял обувь и пошел прямиком на кухню. Томас засеменил за ним, запоздало понимая, что забыл переодеться. Минхо же точно прокомментирует данный факт. — Я же говорил тебе перестать носить эту дурацкую пижаму, — азиат аж хрюкнул от смеха, доставая из шкафа кружку, намереваясь сделать кофе. — Чем тебе моя пижама не угодила? — Томас оттянул кофту за ворот. — Сам же мне ее подарил. — Это была шутка. Я не думал, что ты действительно будешь ее носить. Бля, — Минхо залил пол водой, по неосторожности открыв кран на полную мощность. — Исчезни, неряха, — Томас прогнал его. — Мне покрепче, — Минхо водрузил свое тело на стул у кухонного стола и расплылся в ухмылке. — Как настроение, кстати? Ты ведь помнишь, куда мы сегодня идем? — Куда? — Томас повернулся так резко, что сам чуть не вылил воду из турки на пол. Азиат закатил глаза, и на его лице было написано «как ты мне надоел». — В клуб. Я же тебе говорил в прошлые выходные. Ты, я и две мои знакомые девушки. И тут Томас вспомнил. — Я тебе еще неделю назад сказал, что не заинтересован, — он отвернулся, пытаясь сосредоточиться на турке перед ним. — Ньют тоже может пойти. Не бросать же его здесь, — Минхо взял из корзинки для фруктов яблоко и захрустел им. — Но… — Чувак, ты еще неделю назад кричал на каждом углу, что тебе хочется как-то разнообразить свою жизнь, — он предугадал возможное возмущение со стороны Томаса, прервав его, — а теперь опять «не хочу, не буду». Знаешь, для тебя корейцы даже выражение одно придумали, и оно в точности описывает то, как ты любишь загораться какими-то идеями, а потом стремительно и с пердящим звуком сдуваться уже через пару дней. — Да не в этом дело. Ты сам помнишь, что еще полгода назад я собственноручно тебя таскал по всем клубам подряд. Просто… — он замялся, включая газовую плиту. — Бог мой, — Минхо аж на стуле подпрыгнул, — и кто она? — Что? — Томас оглянулся на него, чувствуя, что его собственные глаза ползут куда-то в сторону лба. — Ты влюбился, да? Кто она? — Минхо медленно жевал яблоко, не сводя взгляда с его лица. — Или не она? Он? — Да что вы все заладили, — пробурчал Томас, помешивая кофе в турке, — задолбали, честное слово. — Да я так посмотрю, что не ошибся, — Минхо заржал, чуть не поперхнувшись. — Брось, парень. Я тебя насквозь вижу. Рассказывай. Минхо был прав. Но лишь в том, что видел его, Томаса, насквозь. Сколько он себя помнил, Минхо всегда знал все его мысли наперед. Иногда ему и рассказывать ничего не нужно было: тот даже в многозначительном молчании мог уловить ответ. Но не в этот раз, пожалуй. Томас ведь ни в кого не влюблялся. Он просто не знал, как назвать ту хрень, что происходила у него внутри. Может быть, это шанс разобраться? — Знаешь, — начал Томас издалека, — я не знаю, что могу дать этому человеку. Мне просто нечего предложить. — Один мой старый друг как-то сказал мне, — с мудрым видом отметил Минхо и продолжил, — что если ты не можешь дарить своей девушке драгоценности, то нужно вставлять ей так, чтобы у нее эти бриллианты из глаз сыпались. Разойтись возмущенными восклицаниями Томас не успел. — Что вставлять? — на кухне показался сонный Ньют, который также сонно потирал глаза. — Утречка, — радостно объявил Минхо, широко расставляя руки. Ньют был такой лохматый, такой по-домашнему уютный, такой теплый, так смешно поводил носом, принюхиваясь к царящему на кухне запаху кофе, что из Томаса посыпались котята, которых тут же принялся ловить Минхо, смешно махая руками в воздухе. Кофе на плите угрожающе зашипел, выливаясь за край турки, и Томас заматерился, выключая газ. Поворачиваться было стыдно — из головы никак и никуда не хотело идти слово «вставлять», словно нарочно оброненное Минхо. А тот, кажется, был доволен произведенным эффектом. — У вас парные пижамы что ли? — услышал Томас из-за спины и нехотя обернулся. Минхо как баклан таращился на Минни Маус на животе пижамы Ньюта и тихо посмеивался. Ну-ну, смейся. Сейчас Томас тебе вместо сахара соли в кофе добавит. Ньют мило заулыбался и сел за стол рядом с Минхо, ероша свои волосы. Томас про себя завыл волком. — Мне понравилась пижама Томми, и я попросил такую же, — протянул он, сонно щурясь. — Нравится? — Охуеть как, — Минхо глянул на Томаса и поднял большой палец вверх. Тот засопел, разливая кофе по кружкам. Еще пара минут, и он оттаскает Минхо за уши за такое дурацкое поведение. * * * После четырех бутылок пива, трех пачек чипсов и нескольких часов бездумного играния в приставку Минхо глянул на часы и начал подгонять Томаса, который мешком картошки валялся на диване. У того не было никакого желания переодеваться, наклеивать на лицо счастливую улыбку и куда-то там идти. И тем более не было желания развлекать незнакомых ему людей. С другой стороны, в клубе можно было нахуяриться до чертиков, а эта мысль с каждым часом казалось Томасу все более соблазнительной. Минхо настолько горел нетерпением, что брюнет задался вопросом — с чего вдруг такой энтузиазм? Что-то подсказывало Томасу (а этим «что-то» была его собственная задница, и он ей всегда верил), что сегодня произойдет что-то из ряда вон выходящее. После того, как Минхо затолкал его в душ и чуть ли не сам принялся раздевать, приговаривая, что они могут опоздать, Томас сдался. Хорошо, клуб, так клуб. Выпьет, потанцует, тряхнет стариной. Пока рядом Ньют, все не так уж и плохо. Томас застыл с мочалкой в руках. — Кыш, брысь, — он замахал намыленной мочалкой, словно прогоняя назойливую муху, — уйди из моей башки. Все верно. Ньют заполнил и его жизнь, и его мысли, и этому не было конца. Сумасшествие какое-то. Когда Томас высушил волосы феном и вышел из душа, на ходу надевая майку, он застал в своей комнате картину, от которой внутри закопошилось стадо птеродактилей. Какие бабочки, о чем вы вообще. Это были именно что птеродактили, которые с аппетитным чавканьем пожирали его внутренности. Ньют стоял у зеркала и придирчивым взглядом осматривал себя. Черные джинсы, светло-голубая рубашка и черный пиджак поверх нее. Он оглянулся на Томаса, достал из кармана очки с затемненными стеклами, надел их и ухмыльнулся. — Покатит для выхода в клуб? Извини, я мало разбираюсь в этих вещах, — Ньют принялся закатывать рукава по локоть. — Покатит, — у Томаса попросту отсох язык. — Ух ты, — к нему сзади подошел Минхо и закинул ему руку на плечо, — честное слово, чувак. Если бы я был девчонкой, я бы точно потек. — Да твою мать. Я тебя точно грохну, — Томас принялся носиться за другом по всей комнате, закручивая полотенце, что держал в руке до этого, и хлестая Минхо по всем частям тела, до которых мог дотянуться. — Извращенец гребаный. — Лишь озвучиваю чужие мысли, — Минхо с гордым видом пошел к выходу из комнаты, но остановился, — одевайся давай. Выходим через пять минут. С наступлением в комнате тишины Томас почувствовал себя неловко. Он оглянулся на Ньюта, который, в свою очередь, задумчиво окидывал его взглядом с ног до головы. Он поднял руку и щелкнул пальцем. — Какого… — Томас подпрыгнул и начал вертеться на месте, осматривая себя. Пижамные штаны и майка на нем сменились темными джинсами и черной рубашкой. Ньют подошел к нему вплотную и жестом руки убрал его челку наверх. — Так лучше, — он довольно усмехнулся и пошел к выходу. Томас настолько опешил, что так и остался стоять посреди комнаты, смотря на дверной проем, в котором скрылся Ньют. Он занес наверх руку и потрогал свои волосы — именно там, где их касалась чужая рука. Господи, дай ему сил пережить этот вечер и не наделать глупостей, которые так хотелось наделать. У входа в клуб лицо Минхо расплылось в приветливой улыбке, и он подбежал к двум девушкам, которые стояли у ярко-красной машины и смотрели по сторонам. Одну из них, блондинку, Томас уже видел в кафе неделю назад. Другую, с вьющимися черными волосами, он видел впервые. — Это мой друг, Томас, я рассказывал про него, — хлопнул его по плечу Минхо, когда они с Ньютом подошли ближе, — а это, — он указал на Ньюта, глядя на него смеющимися глазами, полными лукавства, — его кузен. Брюнетка широко улыбнулась и протянула Томасу руку: — Очень приятно. Я Тереза. — Соня, — другая девушка тоже пожала протянутую ладонь. — Ньют, — бросил блондин, вперившись совершенно ошалелым взглядом в Терезу. Та, в свою очередь, как-то странно улыбалась. Сдержанно, но многозначительно. Томас впервые видел Ньюта настолько удивленным. Ему казалось, что этого демона вообще ничем нельзя было удивить. Сейчас же его глаза лихорадочно бегали по сторонам, а между бровей пролегла глубокая морщинка. — Вы знакомы? — вопрос сам слетел у Томаса с языка. — Вроде нет, — пожала плечами Тереза, — хотя, не исключаю того, что мы могли где-то случайно встретиться. Да, Ньют? — она посмотрела на него своими огромными синими глазами, и задница Томаса в который раз за день почувствовала некий подвох. — А теперь, господа, давайте выпьем за встречу, — Минхо, как истинный кавалер, предложил свою руку Соне, и та, звонко смеясь, приняла ее.