Холод

Час второй. Температура: -15 градусов. Количество выбывших участников: ??? - Итак, они отправились в путь, - улыбнулся Финляндия. - Угу, - мрачно кивнул Швеция, то ли ответно улыбнувшись, то ли натянув на лицо отпугивающую злых духов гримасу. - Ну, мы тоже отправились в путь, - ещё шире улыбнулся Тино. - Угу, - ещё мрачнее кивнул швед. На том беседа, похоже, исчерпала себя. Повисло неловкое молчание. По-крайней мере, неловким его находил Финляндия - Швецию, казалось, мало что могло смутить. Тино украдкой покосился на своего североевропейского соседа - и чуть не отшатнулся, когда Швеция внезапно повернулся и смерил его суровым взглядом. - Ааа, ээээ, этооо... - расплывчато протянул Финляндия, не зная, что и ответить. Швеция продолжал мрачно глядеть на него, словно не мог простить фину то, что тот так пристально вглядывался в его лицо. - У тебя... очки запотели. - Пр'вда? - ещё мрачнее нахмурился швед, и отчего-то Финляндии сделалось не на шуточку страшно. - И-извини, - выдавил из себя он и, стараясь как-то разрядить обстановку, как бы невзначай улыбнулся. - Давай я протру твои очки? Плохо видно, наверное... Швеция ответил ему всё тем же долгим взглядом. Но уголки его губ вдруг отчего-то дрогнули и он, поспешно отведя глаза, бросил: - Ж'на, ты говор'шь очень смущ'ющие в'щи. - Эээ??? - не понял Финляндия. Швецию мало что могло смутить - но ему, похоже, это безупречно удавалось. "Да и что может смутить в предложении протереть очки???" Тем не менее, через две минуты они уже сидели на покрытой облупившейся краской скамейке, Финляндия протирал носовым платком очки Швеции, а Бервальд задумчиво глядел в асфальт. Финляндия держал очки бережно, боясь нечаянным движением руки разбить хрупкие стёклышки. Его пальцы скользили по запотелым линзам, стирая застлавшую их белую пелену, как вдруг Финляндия заметил, что по стёклам, несмотря на тёплое прикосновение его руки и усердное потирание окуляров платком, поползли спиралевидные узоры морозца. - Ээээ? Швеция поднял голову и обернулся в сторону своей "ж'ны", скорчившему исключительно изумительную гримасу недопонимания. Без очков видимая картинка была весьма расплывчата и туманна, словно мир кругом был соткан из ляпов акварельной краски, но даже так Швеция увидел, как Финляндия, прекратив свою работу над очками, в исступлении смотрит на них, словно увидел в них нечто невероятное. - Я так и думал, - выдохнул, наконец, Тино. Швеция с тенью тревоги понял, что его голос больше не звучит с привычной непринуждённой весёлостью - казалось, в слова Финляндии закралась какая-то потаённая грусть, словно он убедился в чём-то весьма плачевном, о чём давно подозревал, но заставлял себя не верить в это. - Су-сан? - уже громче спросил Финляндия. Вопрос его прозвучал прямо, будто ему и не надо было просить разрешения, чтобы сказать то, что он собирался сказать. - Да? - нахмурился Бервальд. - Я с самого начала думал, что эта игра не очень справедлива, - пробормотал Финляндия, опуская руки на колени. Он продолжал осторожно сжимать очки в ладони, боясь их повредить. Швеция бросил на них долгий взгляд, тронутый заботой, с которой Финляндия относился к его вещи. - Она не справедлива прежде всего по отношению к нам, - продолжил Тино, и Швеция быстро переключил мысли на его слова. - Вот смотри. Норвегия, Дания, Исландия... ты и я... Россия... все мы - северные страны. Мы не боимся холодов. Мы привыкли жить с холодом. Справедлив ли для нас этот конкурс? Нам будет гораздо проще заполучить главный приз, ведь для нас, по сути дела, не будет испытания. Вот оно, доказательство, - он разжал ладонь и посмотрел на очки. Линзы снова побелели - на этот раз, покрывшись тоненькой ледяной коркой. - Стекло побелело от мороза, а мы даже ничего не почувствовали. - Ф'нл'ндия... - протянул, насколько позволяло протянуть количество произносимых им гласных, Швеция. - Нет, Су-сан, не знаю, как ты, а я дальше в этом участвовать не буду! - внезапно вспыхнул гневом Тино. Он сжал оправы в кулаке и с такой силой сдавил, что едва успел вовремя опомниться и разжать ладонь. - Не надо мне такой лёгкой победы! Я не хочу возвеличить себя над остальными за счёт их слабостей! Боже, как это низко, гадко и отвратительно! Я ни к чему не призываю тебя, Су-сан, - обернулся он к Швеции, словно только что вдруг вспомнил, что всё это время тот находился здесь. - Ты можешь продолжить участие, если хочешь. Забери приз и исполни одно своё желание. Ты заслужил этого не меньше, чем тот же Дания, или Норвегия, или Исландия... Тут Бервальд не выдержал. Тревога за Финляндию, потаённая горечь в его опрометчивых словах, лёгкая краска гнева, покрывшая его щёки, - всё это камнем ложилось на его душу. Быстрее, чем Швеция успел подумать, что хочет сказать, он придвинулся к Финляндии и осторожно сжал его ладони в своих ладонях. Его пальцы коснулись холодной оправы очков, и Финляндия разжал кулак, позволяя Швеции забрать их. - Моё ж'лание уже исполн'но, - тихо произнёс Бервальд, и тут же поймал изумлённый взгляд Финляндии. - И какое же это желание? - поинтересовался Тино. "Когда-нибудь я обязательно тебе это расскажу", - понеслось в голове у Швеции, но вслух он ничего так и не ответил. - Ве~~~, Германия так глупо себя ведёт! - протянул Италия, скользя по обледеневшему тротуару. - Такой чудесный, погожий денёк, а он хмурый, как тучка! - Единственный, кто ведёт себя глупо, здесь ты, - строго заметил Германия, не поворачивая головы. - И не сравнивай меня с тучей. Италия только пожал плечами и снова раскинул руки, чтобы лучше держать равновесие, лавируя по бордюрам. Бордюры здесь были на редкость странными: они скорее напоминали зубы первоклассника - то шли вперёд ровным жёлто-зелёным рядом, то вдруг обрывались, словно кто-то наглым образом утащил к себе один из "зубов". В таких местах асфальт был надломлен - в нём зияли неровные ямки, дно которых было усыпано мелкой асфальтовой крошкой. - Германия, Германия! - заголосил Италия, пристально разглядывая одну из таких ям. - Что на это раз? - со взглядом, уже предугадывающим новые проблемы, обернулся Людвиг. - Кто так обкусал асфальт? Германия устало закатил глаза. - Местная управляющая компания, видимо, совсем не заботиться о благоустройстве своего города, - проворчал он. - Дорожное покрытие очень давно не менялось, тротуар еле отличим от проезжей части... Даже дома построены с нарушением технологии - фундамент давно просел, крыши прохудились, стёкла выбиты. Немудрено, что отсюда съехали все жильцы! - Странно, - протянул Италия. Он присел на корточки, чтобы пристальнее разглядеть жёлто-зелёную кладку бордюра. - Мне показалось, что бордюры свежевыкрашены... Может, в этом городе просто стряслась какая-то беда? Или они очень бедные, и им не хватает денег на развитие инфраструктуры? Германия уныло покачал головой. - Какой бы бедной не была страна, какая бы беда не постигла её, первой заботой страны всегда было и остаётся благоустройство своих граждан, - произнёс он не терпящим отлагательств тоном. - Главное богатство страны не её бюджет, не её ресурсы или доходы с производства - главным богатством государства был и остаётся человек, способный назвать его своей родиной. Как бы не был беден этот город, он обязан обеспечить своим жителям достойный уровень жизни, или он не имеет права называться их домом. Италия был поражён силой, прозвучавшей в словах его друга. - Германия... - изумлённо протянул он. "Разве не ты говорил мне, что главное - сила страны? Развитие? Обширные земли?" Но Людвиг уже отвернулся и, опустив глаза в асфальт, зашагал дальше по двору, погружённый в свои мысли. - Нет. На самом деле Германия гораздо лучше, чем сам думает о себе, - тихонько шепнул Италия бордюру, будто тот был единственным подходящим для того собеседником. - Он просто сам ещё не знает, насколько важно для него счастье. Сказав это, Италия вновь вскочил на ноги и раскинул руки, приготовившись вновь скакать по тротуарам. Но вдруг внимание его привлекло какое-то движение. Ему показалось, будто краем глаза он заметил, как по асфальту в его сторону потянулась изморозь, тут же шмыгнувшая обратно, когда он повернулся посмотреть на неё. Так и есть - из-под куста за ним неотрывно наблюдали два блестящих глаза. - Ве? - не понял Италия, но отчего-то, даже несмотря на всю абсурдность его обнаружения, он не испугался. Какое бы зло не таилось там, в обледеневших кустах, услышав его слова, оно передумало нападать на него. - Это ты обкусало асфальт? - осторожно спросил Венециано. - Италия, ты идёшь или нет? - раздался с другого конца двора громовой голос Германии. - Иду! - выпалил тот и, бросив последний взгляд на странные кусты, кинулся прочь. Может, это только ему примерещилось? С неба сорвалась и, кружась, принялась опускаться на землю неровная снежинка. Силенд звонко чихнул, когда она пролетела мимо его носа. Справившись с кашлем, он уныло хлюпнул носом и вытер его краем манжеты, предупреждая следующий чих. - Силенд, - осторожно опустила руку ему на плечо шедшая рядом Венгрия. - Ты кашляешь с того самого момента, как мы отправились в путь. - Да всё в порядке! - упрямо воскликнул Силенд и поднял на неё красные, распухшие глаза. Он попытался улыбнуться и даже издать лёгкий смешок, но тут его вновь сотряс новый приступ мощного кашля, и Силенд согнулся пополам, прикрывая локтем лицо, чтобы не накашлять на Венгрию. Сердце Элизабеты сжалось от щемящей жалости, но, к её сожалению, она ничем не могла помочь бедному микрогосударству. Положив руку на его плечо, просто так, в знак того, что она была рядом и всей душой сочувствовала его болезни, она смотрела, как Силенд пытается справиться с кашлем. Наконец, Силенда перестало трясти, и он, слабо покачиваясь, выпрямился. Его дыхание было сиплым и болезненным, лицо побледнело и распухло, а взгляд сделался каким-то пустым и изнемождённым. Тем не менее, он больше не кашлял, и даже слабо улыбнулся, когда Венгрия, убрав руку с его плеча, спросила: - Уверен, что сможешь идти дальше? - Так точно! - выдавил Силенд, однако голос его прозвучал, как бы ему не хотелось обратного, слабо, и даже попытка засмеяться ни капельки не походила на тот весёлый детский смех, которым он заходился всего час назад. - Ладно, - вздохнула Хедервари и отступила на шаг назад. "Не хватало только заразиться", - пронеслось у неё в голове. Силенд кивнул и снова зашагал вперёд. Венгрия оглянулась на идущего позади них Англию и, пожав плечами, пошла дальше. Всё же, она ничего не могла поделать с этим сдавившем её душу чувством жалости. Пускай, чувство то было и не большим, но весьма ощутимым. Возможно, это то, что зовут совестью? Но нет, она действительно не могла ничем помочь излечить болезнь. Она не была врачом, у неё не было с собой аптечки - о чём тут можно сожалеть, в том не её вина! "Достаточно того, что мы не бросили мальчика на произвол судьбы, а взяли с собой!" - сказала себе Элизабета и покачала головой, пытаясь уверить в этом себя же. Тем не менее, себя было не обмануть. Вздохнув, Венгрия замерла на месте и подождала, пока с ней поравняется Англия, шедший всё это время чуть позади. Кёркленд шёл, низко наклонив голову, словно был погружён в далёкие от этого места мысли. - Думаешь, как бы захватить приз себе, не так ли? - усмехнулась Хедервари, но, к её изумлению, Англия пропустил мимо её едкое замечание. - Если честно, меня беспокоит наш Силенд, - понизив голос, призналась Венгрия. - Не тебя одну, - ответил Англия, разом посуровев. - Похоже, для него вся эта затея ничем хорошим не обернётся. Всё думаю, что же мы можем с ним поделать. - Так ты об этом думал? - Венгрии сразу отчего-то сделалось стыдно. - Да, - оставив её смущение незамеченным, продолжил Артур. - Он так кашляет - а ведь дальше будет ещё холодней. Элизабета угрюмо кивнула. - Вот думаю, может воспользоваться возможностью отчисления одного участника? - Что? - вспыхнула Элизабета. - Потратить на Силенда такой важный реквизит? Позже, когда ситуация усугубиться, нам может очень пригодиться шанс выбыть из игры! Не забыл - мы играем не на жизнь, а на смерть! - И ты позволила бы Силенду умереть? - бросил на неё долгий взгляд Англия. Вот теперь Венгрии сделалось по-настоящему стыдно. Её щёки налились красным, и она поспешила отвести взгляд - лишь бы не видеть этого испепеляющего, изобличающего все её пороки взгляда. - Ты бы позволила ему умереть? - с нажимом повторил Англия, продолжая глядеть на неё своими строгими зелёными глазами. - Я... - начала было Венгрия, но, к её счастью, ей не пришлось отвечать. Силенд вдруг зашёлся в новом приступе кашля, и Англия мигом отвернулся от неё, бросив на него отчаянный, перепуганный взгляд. - Силенд, ты в порядке? - крикнул он, но мальчишка, откашлявшись, только замахал руками. - Нет, то есть,... кхе... я хотел сказать... кхе... - Не утруждай себя, мы уже идём! Силенд отчаянно замотал головой: - Я хотел сказать... кхе... "обернитесь"! - Что? - опешил Англия, а Венгрия, словно почувствовав нечто неладное, мигом обернулась назад. И тут же приросла к месту от страха. По земле, от подъезда одного из старых кирпичных домов, низко стелясь по асфальту, неслась в их сторону белая дымка. Асфальт под ней превращался в мелкую белую крошку и вставал дыбом, словно иглы у ежа. Раздался резкий, трескающийся звук - это задрожали окна окрестных домов, покрываясь спиралевидным узором мороза. Венгрия стояла на месте и в немом ужасе смотрела, как эти белые "иглы", подминая под себя чёрное покрытие дороги, неумолимо приближались к ним. - Бежим! - вывел её из оцепенения крик Англии. Вздрогнув, она резко развернулась и вихрем помчалась прочь, чувствуя, как бешено колотиться от страха её сердце, и слыша, как ревёт кровь в её ушах. Англия ни на шаг не отставал от неё. Подлетев к Силенду, он быстро схватил его в охапку и, пропустив мимо ушей его протестующий крик, потащил его прочь. Земля вокруг них заходила ходуном. Венгрия молнией метнулась за угол. В это миг окно одного из соседних домов задрожало и с грохотом разлетелось на куски. Резко затормозив, Элизабета в последний миг успела закрыть лицо руками и завизжала от боли, почувствовав, как острое стекло впивается в её кожу. Пристыв к месту, она вытянула руки перед собой - кривые стекляшки, прорезав рукава её одежды, вонзились прямо ей в руку. Кровь алыми ручейками потекла по её руке и вдоль локтя, красные разводы расплывчатыми пятнышками покрыли вцепившееся в её плоть стекло. Венгрия шумно выдохнула, глядя на свои истерзанные руки, но в следующий миг кто-то резко толкнул её в спину, призывая идти вперёд. - Беги, Венгрия! - закричал Англия, чуть ли не пинками гоня её прочь со страшного двора. Венгрия обернулась - и увидела, как прямо над ней взвился в воздух белый столб из ледяных игл. Конец его, вращаясь, приобрёл форму острия ножа и, ловко развернувшись, метнулся мимо неё прямо за убегающим прочь вместе с Силендом Англией. Венгрия вздрогнула, ещё раз взглянула на свои окровавленные руки, и тут же к ней пришла какая-то непонятная уверенность. Быстро выхватив из-за пояса сковородку, она ударила её ледяной столб, и тот, ответив ей печальным, протяжным звоном, разлетелся на тысячу осколков. Венгрия быстро отбила сковородкой следующую атаку ледяного ножа и ловко поставила блок, когда в неё полетели снежные иглы. Затем, не разбирая дороги, она отвернулась и кинулась прочь, в совершенно незнакомом направлении, подальше от непонятной, желающей уничтожить их, изморози. Она остановилась только тогда, когда злополучный двор остался далеко позади, а звон стекла и дрожь земли стихли вдали, словно их и вовсе не было. Здесь она замерла, вздохнула и в изнеможении повалилась на асфальт. Её руки были красными от крови, кожа вокруг ранок набухла и вздулась. Выдохнув, Венгрия небрежно выдернула из своей руки впившиеся в неё стекляшки и бросила их на тротуар. Они тоже были красными, на них стояли алые отпечатки её окровавленных пальцев. Холод был окрашен в красный цвет. Англия остановился, только когда перестал слышать позади страшный скрежет стелющегося по асфальту льда. Здесь он, тяжело дыша от быстрого бега, повалился на колени и только тогда отпустил Силенда. Мальчик никак не отреагировал, когда Англия отпустил его. Глаза Силенда были подёрнуты мутной пеленой, его знобило. Дыхание сипло вырывалось у него из груди. Вероятно, он был уже без сознания, - от болезни, преследовавший его по пятам, нельзя было убежать, как от тех белых клыков. - Динь-Динь, - чуть отдышавшись, позвал Англия свою фею. - Ты здесь? Вместо ответа последовал радостный звон маленьких крылышек. - Динь-Динь, - выдохнул Артур, найдя глазами маленькую крылатую девочку. - Шанс отчислить одного участника из игры, быстро. Динь-Динь не надо было ничего объяснять. Подлетев к Силенду, она опустилась на его тяжело вздымающуюся грудь и забавно развела ручками. - Как мы позволили этому мраку... этому холоду захватить нас? - только и произнёс Англия, уныло глядя в холодное серое небо. - Вот чёрт! - выругался Америка, упершись в очередной тупик. Вот уже битый час он носился по унылым дворам. Как они ему надоели - один похожий на другой! Альфред уже успел потерять всякое чувство направления, а, когда его посетила мысль о том, что он мог заблудиться, просто принялся отчаянно носиться по улицам, в надежде выйти на какое-нибудь запомнившееся ему место. Но все дворы были абсолютно неотличимы один от другого, и он просто бегал кругами, периодически упираясь в очередной тупик. Зашипев от досады, Америка ударил кулаком кирпичную стену. Та затряслась от силы его удара, однако и не подумала обвалиться. Шумно выдохнув, Америка развернулся, прислонился к стене спиной и медленно сполз на корточки, не зная, что ему делать дальше. - Остальные, наверное, уже давным-давно отыскали призы и тихонько ржут надо мной в сторонке! - выругался он, ненавидя свою бессильную злобу. - А Англия, наверное, пляшет от радости, что приз достался не мне! Он спрятал лицо в ладонях и тихонечко заворчал: - Плакала моя гора гамбургеров и реки молочных коктейлей! Плакала моя коллекция новых видеоигр! Наверняка приз уже кто-нибудь забрал себе и загадал какую-нибудь очередную банальщину, вроде власти над всем миром и т.д.! Фыркнув от досады, он замолчал и запрокинул голову в небо. Серые тучи уныло проползали в разрезе между крышами домов - таких же серых, унылых, грустных домов! "Холод окрашен в серый цвет", - подумал Америка. - "Мой самый нелюбимый цвет." Он тяжело вздохнул. Кругом стояла такая непроницаемая тишина - ему даже показалось, будто он слышит чьи-то голоса в глубине дома. Будто кто-то тихо переговаривается между собой в квартире прямо за его спиной. "Погодите, голоса?" Америка мигом вскочил на ноги и приник ухом к стене. Так и есть - внутри дома звучал чей-то монотонный голос! Америка посмотрел вверх и увидел в двух метрах над своей головой узенькую форточку - она была приоткрыта. Оглядевшись по сторонам, он заметил сваленные в углу деревянные поддоны и коробки из-под апельсинов. Не долго думая, он схватил несколько поддонов, свалил их один на другой и сам взгромоздился сверху, так, что его глаза оказались практически на уровне окна. Внутри было темно, но он отчётливо слышал, как в помещении кто-то говорил! Пожав плечами, Америка просунул руку в форточку и, нащупав на ней щеколду, распахнул окно. Обхватив руками оконную раму, он оттолкнулся и полез внутрь. - Эй, есть тут кто? - крикнул он, усаживаясь на подоконник. Внутри оказалось темно, хоть глаз выколи, но, чёрт побери!, он точно слышал чей-то голос! Его возглас остался без ответа. Америка взглянул в темноту под ним - пола не было видно. Тем не менее, предположив, что тут не очень высоко, Америка соскользнул вниз. Его ноги ударились о пустоту, и в следующий миг он полетел в темноту. К его удивлению, пол оказался очень далеко. Он встретил Альфреда глухим стуком - увы, посадочка выдалась не из мягких. Шипя от досады, Америка вскочил на ноги и запрокинул голову вверх - окно, из которого он вывалился, осталось далеко позади, тоненький лучик света просачивался из него в кромешный мрак помещения. Быстро отряхнувшись, Америка наугад шагнул вперёд - и тут же упёрся во что-то твёрдое. На ощупь он разобрал, что перед ним стоит кресло. Нет, целый ряд кресел! Когда глаза Америки привыкли к темноте, он понял, что весь зал кругом был уставлен креслами - ровными рядами они тянулись от одного его конца до другого. "Я в старом кинотеатре! - догадался Альфред. - Ух ты, а ведь круто!" Прислушавшись, он услышал вдалеке тот самый голос, который привлёк его снаружи - он долетал сюда откуда-то издалека, словно из другого зала. Весь обратившись в слух, Альфред пошёл на звук. Где-то в кармане он нашёл старый фонарик - к его удивлению, оказалось, что в нём даже есть батарейки. Америка включил его и, ведомый слабым лучом электрического света, пошёл вперёд. Звук вывел его в длинный, тёмный коридор. Америка посветил на стены и увидел, что вдоль них в серебряных рамках висели потрёпанные постеры к разным кинофильмам. Как завороженный, он брёл мимо этих рядов картинок, останавливаясь возле каждой, чтобы разглядеть давно ушедшие лица, прочитать давно забытые названия. В этих решительных, добрых, смелых, лукавых глазах он читал настоящую жизнь, всё в этих образах светилось действием, словно прямо сейчас, специально для него актёры готовы были ожить и сойти с плакатов. - Круто, - только и выдохнул Америка, проходя мимо очередного постера. - Так светло на душе - как в храм сходил! Он замолчал - на этот раз монотонное бормотание звучало гораздо ближе, чем раньше. Альфред замер около слегка приоткрытой двери и толкнул её ногой. Дверь заскрипела, как выкорчёвываемый из земли трухлявый пень, и слетела с петель, подняв облако пыли. "Как давно сюда никто не заходил? - подумал Америка." - Эй, есть тут кто? - крикнул он, заходя в следующий зал. Он повернул голову в сторону источника звука. На огромный экран в конце зала выводился старый чёрно-белый фильм, монотонный мужской голос читал на заднем плане текст. - Есть тут кто? - повторил Америка и с запозданием понял, что единственным источником звука здесь были колонки, из которых шёл сопровождающий видео звуковой трек. - Вот чёрт! - тихонько выдохнул он и устало опустился на кресло первого ряда. Вальяжно опустив руку на спинку соседнего кресла, он устремил взгляд на экран. Язык, на котором читался текст, был ему незнаком, поэтому он просто, как маленький ребёнок, следил за игрой картинок. Это даже трудно было назвать видео - скорее просто записи предыдущих лет. Сейчас на экране была картинка рабочего цеха, в котором несколько девушек в фартуках и чепчиках натирали шубы каким-то раствором. "Наверное, химчистка, - неопределённо подумал Америка." Приближенно показали пробирку с веществом, которое они выливали на меха. Америка успел прочитать на приклеенной к ней бирке буквы "Hg". "Они их что, ртутью натирают?" Тем не менее, у него не было времени думать и уж, тем более, досматривать киноленту. Не сейчас, когда наверху велась ожесточённая борьба за обладание призом. Поднявшись с кресла, Америка стряхнул со своей одежды пыль и отправился на поиски выхода из кинотеатра. - А я говорю, дело было совершенно не так! - снова замахал руками Пруссия, отчаянно пытаясь доказать Франции правильность своей точки зрения. - Если бы тогда не Великий Я... Они с Францией шли по самой окраине города. Здесь дома заканчивались, уступая место огромному, покрытому белым снегом пустырю. В воздухе уже кружились первые снежинки, в то время как в остальном городе снегопад ещё, похоже, не наступил. Пруссия, как всегда, что-то запальчиво доказывал, дыхание облачками пара вырывалось у него из груди и таяло в морозном воздухе. Возможно, он хотел было сказать что-то ещё, но вдруг Франция взмахнул рукой, призывая его к молчанию и вздохнул: - Ты это слышал? - Что? - не понял Пруссия. - А вот ты замолчи и послушай. Пруссия хмыкнул, но согласно замолчал и прислушался к звенящей тишине заброшенного города. И правда - совсем поблизости раздался звук, похожий на скрип ржавых колёс. - Ну что? - спросил Франция, покосившись на него. - Не одному мне это слышится? - Mein Gott, там что-то скрипит, как колесо! - округлил глаза Гилберт. - Скрипит в нашу сторону! Обменявшись друг с другом неловкими взглядами, две страны осторожно зашагали вперёд, стараясь ступать как можно тише. - Если что, ты хватаешь, а я окольцовываю, - шёпотом предупредил Франция. - Ещё чего, сам его хватай! - так же шёпотом огрызнулся Байльшмидт. - А кто у нас говорил, что он самый великий драчун Европы? - поддразнил его Бонфуа.- Ты прус или не прус? - Да, я прус, но я боюсь! - шикнул на него Пруссия. Внезапно они замолчали, так как скрип стал ещё ближе. Не успел Пруссия придумать, как, в случае чего, героически объяснит Франции свой побег, как из-за угла вдруг выехала тачка, сверху-доверху гружённая потрёпанными метёлками. Тачку толкала перед собой какая-то женщина - тощая, с тонкими руками, жилистой шеей и огромными, хрустальными глазами. Пруссия даже выдохнул от облегчения. Зато Франция чуть не подскочил от радости. - Пруссия, ты понимаешь, что это значит! - воскликнул он. - Местный житель! Это настоящий местный житель! Он кинулся к не на шутку перепугавшейся женщине и закружил её в своих объятиях. Пруссия не мог не разделять его радости. - Значит, не такой уж этот город и заброшенный! - ухмыльнулся он. Тем временем, Франция перестал обнимать оцепеневшую от страха местную жительницу и, вежливо поклонившись ей, представился: - Меня зовут Франциск, а это мой знакомый, Байльшмидт. - У меня и имя, вообще-то, есть! - огрызнулся Пруссия. Франция пропустил его возмущение мимо ушей. - Мы оказались в вашем городе по чистой случайности и совершенно не в курсе... - Гости пришли, быть беде, - одними губами прошептала женщина, глядя куда-то поверх их голов. - Пришёл чужак - жди падальщиков! - Эээ? - опешил Франция, смерив её изумлённым взглядом. - Падальщики... Падальщики всех заберут, кто нечист душой, - выдохнула женщина, снова берясь за ручку своей тачки. - Холод. Холод окрашен в красный цвет. Сказав это, она толкнула свою тачку и повезла метёлки куда-то прочь. - И что это только что было? - спросил Пруссия, глядя ей вслед. Франция только пожал плечами. - Она сказала... "падальщики", да? - Jawohl. Mein Gott, как всё это трудно! - Брр, как же холодно, ару! - в который раз повторил Китай. Они неотступно следовали за тёмными фигурами России и его сестёр, только что исчезнувших в соседнем переулке. - Китай, сумимасен, но... - протянул было Япония. - Что такое? - обернулся к нему Китай. - Если, следуя за Россией, мы придём к призу, значит ли это, что нам придётся с ними за него сражаться? - закончил Нихон. - Нет, нет, конечно, - энергично затряс головой Китай. - То есть... ну... Если честно, я об этом не подумал. Япония бросил на него долгий, будто полный сочувствия, взгляд. - Как это... как это... недальновидно, - наконец, произнёс он. - Ну, я могу отвлечь Россию, предложив ему купить у меня какой-нибудь товар, а ты в это время заберёшь приз! - пожал плечами Китай. - Например, я на прошлой неделе такие штаны сшил, не представляешь! - Позвольте угадать, - вздохнул Япония. - Чёрные с тремя белыми полосками, "адидас"? - К-как ты угадал? Честно, Япония, нехорошо шпионить за соседями, ару! - И не думал о таком, что Вы, - замахал руками Кику. - Ладно, ладно, - похлопал его по плечу Китай. - Так и быть, допустим, я ничего не знаю, ару. Даже позволю тебе купить у меня по дешёвке мой новый телефон! Такой крутой телефон, ару, не представляешь! Япония только устало закатил глаза. - Кстати, что там Россия, уже достаточно далеко отошёл? - переключил тему разговора Ван Яо. - Извините, я не заметил. Китай осторожно выглянул из-за угла и тут же чуть не подскочил от изумления, когда увидел прямо перед собой Брагинского и его сестёр. Россия стоял, скрестив руки на груди, и губы его слегка подрагивали от еле сдерживаемого смеха. Беларусь висела у него на руке и тихонько шипела, пепеля азиатов гневным взглядом. - Извини, Китай, но не могли бы вы с Японией перестать идти за нами по пятам? - лукаво улыбнулся Россия. - Это нехорошо, шпионить за соседями! - Ааааа.... ару! - выругался Китай, опешив от внезапной встречи. - Ару, я и не шпионил вовсе! - Кол-кол-кол-кол-кол, - ещё шире улыбнувшись, ответил ему Россия. - Полагаю, нам лучше уйти, - осторожно шикнул Китаю на ухо Япония. - Знаешь, я с тобой согласен, ару! - так же тихо ответил ему Китай. Повернувшись, они пустились наутёк. - Хіба не краще нам було піти разом? - спросила Украина, с тенью грусти глядя вслед уносящимся Китаю и Японии. - Нет, поверь, сестра, так будет гораздо лучше, - ответил Россия и, ласково обняв её рукой за плечи, повёл прочь, подальше от мрачного переулка. Час второй. Температура: -15 градусов. Количество выбывших участников: 1