I go to seek the great perhaps

Меня несказанно радует, что Уилл здесь и помогает мне вернуться в нашу с Трис спальню. Он искренне переживает за меня и всю дорогу интересуется, в порядке ли я. Тем временем, мое лицо покрывают красные пятна, я пытаюсь избавиться от чувства стыда после неприятного разговора с Эриком. — Все в порядке? — Уилл повторяет этот вопрос, будто заведенный. Его забота начинает постепенно раздражать, но я не хочу его обижать. — Уилл, я в сотый раз отвечаю, все чудесно, — я делаю еще одну попытку, чтобы успокоить его. — Я просто волнуюсь за тебя, — он улыбается и целует меня в макушку. Оказывается, Уилл патрулировал улицы, когда узнал, что я попала в лазарет. Возможно, кому-то это покажется милым, но меня это отпугивает. — Дальше я сама, — этими словами я оставляю его за дверью моей комнаты. Мне, конечно, приятна его забота, но сейчас я хочу побыть одна, поразмыслить над словами Эрика. Если он поспорил с друзьями, то зачем он ходил к Максу с просьбой о моем отстранении от фракции? Трясу головой в надежде, что мысли улетучатся, вылетят прочь, но у меня лишь появляется головная боль. Последнее, что я помню из нашей тренировки - обеспокоенное лицо Эрика, освещенное ореолом света и склонившееся надо мною. Прежде его жестокий голос с нотками гнева стал более мягким. Далее он взял меня на руки. Я очутилась в тех сильных руках, которые поймали меня. А дальше - темнота. Врач сказал, что я пребывала в бессознательном состоянии около часа, а проснувшись, я увидела его. Получается, что он сидел целый час, ожидая моего пробуждения. Может, его замучила совесть, и он решил убедиться, что я в порядке. Смешно. Эрик и совесть - несовместимые вещи. — Ты как? — углубленная в свои раздумья, я не слышу, как Трис неслышно заходит в комнату и плюхается ко мне на кровать. — Это просто спарринг, Трис, — мой голос уставший. — Надеюсь, игра стоит свеч, — задумчивое выражения лица сменяется лукавой улыбкой и хитрым взглядом, — У меня есть новость, которая непременно поднимет тебе настроение. На ужин испекли торт. Знаменитый торт лихачей - это прекрасный шоколадно-бисквитный торт. И Трис была права - мое настроение по шкале от одного до десяти метнулось к двенадцати. Подруга берет меня под руку и ведет в столовую. Она лепечет что-то о свидании с Четыре на колесе обозрения. Я лишь мило улыбаюсь и киваю в такт головой, будто слушаю. Телом я здесь, а вот мыслями - вдалеке. Уже представляю назойливые вопросы Уилла и его руку на моей талии, когда мы войдем в столовую. Он постоянно касается меня, будто боится, что я убегу или потеряюсь. Трис говорит, что это мило. Юрайя утверждает, что Уилл хороший парень, с которым мне будет хорошо. Меня уже передергивает, когда какой-нибудь неофит дружелюбно бьет меня по плечу и поздравляет с нахождением "счастья". Бесспорно, Уилл удивителен. Любая девушка была бы рада иметь такого парня. Так почему я не рада? Мы заходим в столовую. Как я и предполагала, Уилл тотчас бросается ко мне. Обвивает руками мою талию и прижимает к себе, поднимая в воздух. Я удивленно вскрикиваю и смеюсь. На миг все мое недовольство испарилось, и на его место пришло теплое чувство. Раньше, когда мы с Уиллом были друзьями, это чувство сопровождало меня везде. Мой парень (ведь мне нужно так его называть?), не разжимая объятий, несет меня к столу, за которым мы едим. Садясь на свое место, я вижу, как Эрик смеется с какой-то девушкой. Она высокая блондинка с голубой прядью в волосах. Она практически одного роста с ним. Девушка держит его за предплечья и, немного откинув голову назад, смеется. Я начинаю чувствовать раздражение, и, чтобы прогнать его, еще крепче обвиваю Уилла, поворачиваю голову к нему, своими губами нахожу его. Я искренне стараюсь отвлечься. Но этот поцелуй не приносит долгожданного отстранения от мыслей об Эрике. Мимолетное разочарование наполняет меня. Мне надо с ним поговорить, узнать, что со мною происходит. Вру друзьям, что мне плохо, и я хочу прилечь. Уилл вызывается сопроводить меня, я прошу его дождаться торт и сохранить кусочек для меня. Целую его напоследок, отчасти проверить мои чувства к нему. Но, увы, я ощущаю ни-че-го, будто все внутри меня перегорело. Сглатываю и выбегаю из столовой. Прикладываю недюжинную смелость, чтобы не вернуться назад. Я иду на этаж, где живут лидеры Лихости. Однажды, по поручению Трис, я что-то относила Четыре, и он мне рассказал, кто где живет. Эрик обитает в самом конце коридора, отделенный ото всех. Пробираюсь к его комнате, пытаясь приглушить гул шагов. Если бы три месяца назад мне сказали, что я буду красться в комнату Эрика, чтобы разобраться в своих чувствах к нему, я бы послала этого человека, обозвав его безумцем. Но реальность - та еще сучка. Открываю дверь нужной мне комнаты и быстро захожу внутрь. Использую всю храбрость, приобретенную во фракции. В комнате царит беспорядок, всюду разбросаны вещи, пропитанные его запахом. Открывается дверь, мое сердце будто перестает качать кровь. Свет из коридора заполняет комнату, заливая ее светом. Силуэт владельца комнаты замирает в двери, а вместе с ним и время. Его лицо искажается гримасой удивления: брови взлетели вверх, глаза расширились, а рот чуть приоткрылся. — Какого черта ты тут делаешь? — его удивленно-нервный тон граничит с тем, чтобы сорваться. — Я пришла поговорить, — мой голос на удивление не дрожит. — Ты же в курсе, что можешь вылететь из фракции, — он заходит в комнату, закрывая за собой дверь, — за вторжение на частную собственность лидера Лихости? — Ну извини, я не могла подойти к тебе в столовой, ведь ты так обжимался с этой белобрысой сучкой, — последние слова буквально сочатся ядом. Он подходит ко мне так близко, что между нами не остается расстояния. Волосы на моей шее вздымаются, и я чувствую его дыхание. Если бы не раздутые ноздри, вздутая вена на шее и не ярость в глазах, то я бы подумала, что он снова хочет меня поцеловать. Но вместо этого раздается лишь голос, леденеющий от ярости: — Как ты ее назвала? Ты - жалкая букашка, не пойми каким образом, прошедшая инициацию, назвала ее сучкой? — он замахивается, но его рука замирает в воздухе, — Да она за день делает больше, чем ты сделала за всю свою жизнь! Слезы застилают глаза, и я выбегаю прочь. Иду по направлению к своей комнате, временами натыкаясь на углы стен. Голову держу опущенной, чтобы мимо проходящий неофит не увидел моего покрасневшего лица. Лихачи ведь не плачут. Уже влажным рукавом смахиваю очередную слезу и врезаюсь в спину какого-то человека. Привычный запах ударяет в нос. Уилл. Поднимаю голову и замечаю, как выражение его лица меняется: улыбка исчезает, глаза наполняются тревогой, а губы складываются в трубочку. В руках у него кусочек торта. Одной рукой берет мое плечо и начинает обсыпать меня вопросами, интересуясь, что случилось, и кто меня обидел. В этот момент ужасная ярость охватила меня. Как мне надоели вечные его расспросы! Он только спрашивает, но ничего не делает. Бью рукой по дну тарелки так, что несчастный кусок торта падает на грудь Уилла, оставляя коричневое пятно. Я рявкаю на него, требуя, чтобы он меня оставил в покое. Хочу оставить это место и людей, находящихся здесь. Мне все осточертело: Эрик, Уилл, запутанные чувства. Да черт возьми, пошло все нахер! Лучше провести ночь вдали отсюда, взвешивая все происходящее.