Nightmare

I'm everything you've wanted I am the one who's haunting you I am the eyes inside of you, Stare back at you...*

      Зомби лениво шатались по улице, не замечая ничего перед собой. Совсем недавно, эта улица была совсем пустой. Сейчас же около десятка жмуриков бесцельно бродило тут, сопровождая это действие шарканьем ног. В воздухе стоял смрад от них, из открытых ртов вылетал хрип и невнятное мычание.       Чешир, сидящая на крыше уже бывшего своего дома, хмыкнула и придерживаясь водосточной трубы спустилась вниз, на собственный балкон. Этот трюк она проделывала не первый раз - будучи еще старшеклассницей она так сбегала из дома и шаталась по городу. Все бы ничего, если бы однажды отец не задержался допоздна на работе и не застал ее за этим делом. Ссоры удалось избежать только благодаря тому, что девушка обещала ему больше так не делать, а он, в свою очередь, не рассказывать маме.       Про себя она отметила, что труба еще на чудо не проржавела. Столько воды утекло с последней вылазки. И изменилось фактически все и в корень. Болезнь, зомби, смерть... Все пришло неожиданно и жизнь в один момент поделилась на "до" и "после".       Перепрыгнув на балкон и отгоняя мысли, Чешир огляделась. Тут ничего не поменялась - маленькое кресло со спинкой, на котором она когда-то часто сидела, стояло все там же. Подставка с цветочным горшком тоже никуда не делась, разве что цветок завял от нехватки воды. Дверь была плотно закрыта.       Девушка хмыкнула. Для нее это не была проблема, потому что имела она свой ключ даже от балконной двери - в окошке можно было отодвинуть стекло в сторону. Она помнила, как лично и с большим трудом вытягивала гвозди отцовскими плоскогубцами. А потом несколько движений вверх-вниз и стекло покидало желобок, позволяя себя чуть отодвинуть в сторону - как раз для того, чтоб пролезла рука и можно было открыть балконные двери. Об этом знала только она. А все это было из-за ее юношеской рассеянности, потому что когда-то часто забывала ключи дома.       Проделав эту операцию и сейчас, Чешир открыла дверь, вернула стекло на место и вошла во внутрь, в свою комнату. Тут мало что изменилось со времени ее последнего визита: на столе, подле компьютера, стояла стопка книг и тетрадок; кровать так и осталась не заправленной, одеяло съехало на ковер; на тумбочке возле кровати, под книжкой, лежал грубый блокнот с кожаной обложкой и замочком, который играл роль дневника. Все как было. Все на своих местах - и фотографии, в рамках, и книжки на полке, и даже ее нелепая розовая свинка-копилка, которую она еще в детстве прозвала мистером Библом. И все это было покрыто толстым слоем пыли.       Она никогда не была чистюлей, как мама, но порядок, хоть и самый маленький, пыталась поддерживать. В противном случае, ее ждала оплеуха, почетное звание неряхи и тряпка с веником, как инструменты наказания в виде уборки.       Хмыкнув, Чешир вошла во внутрь. Несмело осмотрелась, будто была тут впервые. В воздухе стоял давно забытый аромат дома вперемешку с запахом пыли. У мамы-аккуратистки бы сердце остановилось.       Чуть поколебавшись, подошла к стенке, где в рамочках висели старые фотографии. Оттуда на нее смотрели улыбающиеся мама с папой, тетя, бабушка. Сама она стояла между родителями, или одноклассниками и друзьями. Фотографии с пикника, дня рождения, поездки к тете в Париж... На некоторых остались запечатленными ее ядовито-зеленые волосы, которые она покрасила в шестнадцать, и хоть со временем переросла эту стадию фрика и вернула себе более или менее годный для взрослого человека вид, но все же тот бунтарский огонь в ней так и не погас. Но все это осталось далеко, в прошлой жизни.       Закусив нижнюю губу, отвернулась от фотографий. Неуверенным шагом направилась к кровати, села на краюшек, взяла книгу. Повертела в руках. Научная фантастика. Дофантазировалась. Отложив вещицу в сторону, открыла дневник. Какие же она когда-то глупости там писала! Двойка по математике, подгорелые тосты, мальчик, который не обращает на нее внимания... Все это сейчас казалось таким детским и наивным, что становилось смешно и почему-то стыдно за собственную глупость.       Громко захлопнула блокнот. Невыносимо. Сама того не заметила, как по щекам покатились слезы. Что бы не издеваться над своей душой, с желанием спрятать дневник, распахнула ящик тумбочки. На его дне валялся какой-то хлам, что ей когда-то нужен был. Но самым главным было то, что на месте осталось маленькое раскрываемое зеркальце с красивым узором - девушка в пышном платье срезает розы. Эту вещицу ей подарила тетя, когда Чешир гостила у нее в Париже. Тетя очень любила племянницу, хоть и считала брак сестры, мягко говоря, не совсем удачным.       Взяв подарок в руки, девушка сквозь слезы улыбнулась. Все таки классно было осознавать, что когда она вырвется из этого ада будет к кому подастся. Она бы и сейчас с радостью ломанулась от сюда куда подальше, но было три причины, по которым она не могла это сделать. Во-первых, тут остался Зеро, и она просто не могла бросить старика. Во-вторых, она боялась угрызений совести за то, что бросила бы тут ребят из Башни. Многим из них просто некуда податься, да и со времени начала разгула болезни они, хоть и не все, но сблизились, а ее поступок мог расцениваться как предательство. И в-третьих, что не мало важно, город по периметру оцепили войска правительства. Любого, кто хотел бы покинуть это проклятое место, могли бы расценить как потенциального зомбака и без предупреждений открыть огонь. Все логично и ясно даже ребенку. А если тебе повезет и огня таки не откроют, то потом начнутся проверки твоего здоровья и ты легко коньки отбросишь от не желаемого донорства ради науки - кто знает, сколько из тебя крови высосут.       Шмыгнув носом и вытирая слезы, открыла зеркальце. На нее смотрела все та же девчонка, что и несколько лет назад - курносая, с россыпью веснушек на лице. Поменялось лишь одно - взгляд был какой-то колючий и жесткий, что ли. Опять с шумом вдохнула воздух и захлопнула зеркальце. Вскочила, как ужаленная, запихнула аксессуар в карман, и пошла к двери в коридор. Оставаться тут было почти невозможно.       Тут тоже ничего не изменилось, все по-старому. Картины на стене, завялый цветок на подставке, две двери - одна в комнату родителей, вторая в ванную и туалет. В кухню же вела просто арка, с которой сейчас лился свет. Сразу же напротив двери в комнату Чешир стояли выходные двери из квартиры.       Девушка неуверенно пошагала вперед, заглянула в ванную, потом в родительскую спальню. Долго не останавливалась, потому что ничего полезного для нее там не было.       Когда вошла на кухню, сразу вспомнила о том, как начиналась болезнь. Первым заразился отец. Мама, чтобы уберечь дочку, ничего не сказала ей и отправила помогать Доку, мол "в многоэтажках должно быть интересно. Иди-иди, Зеро не против, чтоб ты с ним пошла". И все. После этих слов Чешир больше ее никогда не видела. И не увидит.       Девчонка стащила со спины рюкзак и устроила его в уголке. На кухне был порядок, только на мойке стояло три чашки и тарелка. В последний день на ней лежали бутерброды с сыром, который так любил отец.       Хмыкнув, Чешир подошла к холодильнику. Не работал - вилка была выдернутая из розетки. Видимо, мама постаралась. Весь белый ящик был обклеен магнитами разных форм, фотографиями и просто наклейками. Это было одно из любимых занятий девушки и ее мамы - цеплять что-то на святыню их отца - любителя вкусно перекусить.       Вспомнив о еде, желудок Чешира выдал вопли засорившегося водопровода, напоминая, что ей стоило бы перекусить - так мотаться по крышам это вам не лошадок из какашек лепить. Вернувшись по рюкзак, девушка села на кресло, на котором когда-то всегда сидела, и принялась вытаскивать свои скромные запасы: открытая банка тушенки, хлеб, бутылка воды. Остатки их скромного пира с Амиром. Только сейчас девушка задумалась - как там напарник? Все ли с ним хорошо? Выполнил ли он свое поручение? Наверняка, уже прохлаждается в убежище, потягивая с бутылки пиво. Хоть этот напиток считался предметом роскоши в нынешнем положении, но хватало его на всех зевак. Особенно для волонтеров и бегунов. Сама Чешир не очень любила пиво, считая его отвратительным пойлом для дураков. Тем не менее с мужчиной не свяжешься - ее рация удачно вывалилась с кармана три дня назад. Кладовщик (и мастер на все руки) Дениз* обещал, что починит, но все руки не доходили. Но так как нужды не было, она и не просила побыстрее починить. Кто же мог подумать, что Спайку понадобится помощь?       Бросила взгляд на наручные часы. 17:30, времени на перекус хватит. Молча принялась за свою скромную трапезу, грея надежду, что ужин ее ждет божественный, ведь Тетка действительно вкусно готовит. На самом деле эту женщину звали Гюль, но среди бегунов ее звали просто Теткой. Амир случайно упомянул, что будто бы она - тетя кого-то из бегунов. Но как бы там ни было, никто не собирался разбираться в ее родственных связях, да и сама она не очень охотно говорила на эту тему. Поэтому все молча уплетали ее стряпню за обе щеки и радовались тому, что с нескольких сортов консервы можно состряпать настоящие произведения кулинарного искусства.       Хоть живот упрямо требовал пищи, Чешир есть не могла. Съев несколько ложек консервов, девушка остановилась. К горлу постоянно подкатывал ком. Она кругами водила ложкой по дну банки, а в голову настырно лезли воспоминания.       Мягко отодвинув посудины с едой, Чешир сложила руки и положила на них голову. Хотелось просто пореветь, распустить сопли и развести мокроту, пока никто не видит. Но вместо этого была пустота. Она уже начала жалеть, что вернулась в этот дом. Да, она рада, что сюда еще никто из мародеров не влез и тут не притон для зомбаков. Но в остальном, она хотела, чтоб он рухнул, камня на камне не осталось. Ведь она и так уже не сможет тут жить. Где угодно, хоть в подворотне какой, но не тут. А теперь еще и пришла сюда. А ведь будучи в башне боль была притупленной и далекой. Теперь же кровоточивая рана опять открылась, и она сама себе на нее насыпала соли. Ирония, не так?       Слушая собственные мысли, которые невозможно было отогнать, она, сама того не замечая, провалилась в сон.

***

      Когда она открыла глаза, на улице уже стояли густые сумерки. Сперва не поняла, что происходит, где она и что тут делает. Ударив себя по щекам, Чешир наконец пришла в себя и ужаснулась. Перевела взгляд на светящийся циферблат часов. 21:05!* Она почти четыре часа продрыхла сном младенца!       Резко сорвавшись с места перекинула стул, и он обижено упал на пол. По квартире пронеслось громкое эхо. С ужасом девушка вслушалась в этот звук. Да, сперва у нее пронеслась мысль остаться ночевать тут, но тот леденящий кровь звук, как вода, угасил это желание. В панике девушка бросилась в свою комнату, оттуда на балкон.       На улице еще было более или менее светло. И, как днём, не было зомби. Радуясь такому стечению обстоятельств, Чешир наклонилась через перила, чтоб убедится, действительно ли так. Нигде не было и намека на недругов.       Удивляясь собственной удаче, девушка спустилась на безлюдную улицу. Пусто и тихо, будто вспышки вируса вовсе и не было. Оглядываясь по сторонам, она быстро перебежала на другую сторону. Под ногами валялся мусор и куски потресканного асфальта.       Остановилась на угле здания и заглянула в проулок. Никого. Только старые ящики и пожарная лестница. Пытаясь не обращать внимания на дрожание в коленках, Чешир в несколько прыжков пересекла расстояние к лестнице и быстро взобралась на нее. Мышцы свело от напряжения, хоть и было уже немного прохладно, глаза девушки заливала испарина. Натянутые нервы в любой момент ожидали какой-то подлянки от зомби, но и сейчас ей даровали возможность без лишних проблем взобраться на крышу.       Сперва осмотрелась - плоская площадка была пуста, ни одного намека на место, где бы можно было бы спрятаться. Осторожно перепрыгнула через бордюр и бросилась вперед. Что-то внутри подсказывало, что не все так гладко. Должно произойти нечто из ряда вон неприятное. Если не сейчас, то за следующим поворотом.       И опять бег. Бег, прыжок, прыжок, бег. Все по-новой. Один из таких скачков кончился весьма неприятно - чуть промахнувшись и плохо зацепилась за железную решетку на окне, ободрала кожу на ладошке правой руки. Из раны потекла кровь, мешая нормально взобраться на крышу. Кривясь и ворча под нос не совсем цензурные вещи, Чешир с горем пополам вылезла наверх. Только сейчас она поняла - рюкзак забыла дома, под столом. А там ведь завалялись бинт и баночка перекиси - так, на всякий случай, подобный этому. А еще нож. Все осталось дома. И пес с ним.       - Ты бы еще голову там забыла, - проворчала девушка, обращаясь сама к себе. Выхода не было - пришлось пустить что-нибудь из своей одежды на тряпку для перевязки. Без каких либо сожалений разорвала футболку, оставив полоску голого тела. От вечерней прохлады оно тут же покрылась гусиной кожей. Не обращая на это внимания, девушка быстро начала перемотку. Получилась коряво, рана очень болела, на огрызку ткани появилось маленькое кровавое пятно.       Скорчив гримасу, Чешир бросилась дальше. Уже почти совсем стемнело. Небо покрылось густой россыпью звезд, но девушке было не до него. Вот она уже на крыше, где они с Амиром сегодня обедали. Ни намека на то, что тут кто-нибудь был. И улицы дальше пустынные. От этого становилось не по себе. Пытаясь подавить панику, которая нарастала с каждой минутой, бегун спустилась на тротуар. Пусто. "Да чтоб тебя черти отлюбили, что за чертовщина тут творится?!" - с отчаяньем подумала девушка. Впереди вздымалась вверх башня. В некоторых окнах на верхних этажах светился свет. Значит, еще не спали. Этот свет вселял надежду. Можно было попробовать ломануться вперед, и будь что будет, но это может быть чревато. Оставалось по старому маршруту.       А еще было гадкое ощущение слежки. Будто кто-то, издалека, наблюдал за ней, за ее передвижением. Этот кто-то был опасным, она затылком чувствовала его взгляд и понимала, что это явно не человек. Это нечто не нападает, значит не прыгун, но и не убегает, как бегун. Чешир не знала, когда оно пристало к ней. Просто в один момент почувствовала на себе взгляд и все. Предпринимать ничего не спешила - было страшно спровоцировать создание. Пришлось пока мирится с таким сопровождением.       Очередной проулок, в который она завернула, заканчивался тупиком. В темени она не сразу это поняла. У дальней стены располагались ящики и коробки, пожарных лестниц не было. Назад возвращаться было жутковато, поэтому она решила, что ей, относительно не плохому трейсеру, одну каменную стенку перепрыгнуть - раз плюнуть. Тем более, с такой выгодной и крепкой опорой.       Сделав несколько шагов назад, разогналась. Отталкиваясь ногами от асфальта, перепрыгнула на коробки, затем на ящик и у оттолкнулась уже от железной крышки, как тут что-то пошло не так. Разумеется, до этого момента все шло слишком гладко. Почему бы карме не подпортить ситуацию и не разбить надежду на спасение вдребезги?       В нескольких сантиметрах от каменной кладки кто-то схватил ее за ногу. На лодыжке, чуть выше стопы, сомкнулись ледяные пальцы и резко дернули тельце своей жертвы вниз. Чешир неуклюже упала наземь, больно ударившись лицом о камень, но сознание не потеряла. Из носа теплым ручейком потекла кровь. Чисто на уровне рефлексов дернула свободной ногой, наугад ударив нападающего. Прозвучал гадкий "хлюп", кроссовок попал прямо в плоть нападающего. Хватка ослабла, создание завыло и отшатнулась, а сама жертва перевернулась на спину. В темноте различался только темная фигура, перед глазами плыли цветные пятна. Было тяжело понять, что это такое - обычный кусака или кто-то по-матёрей.       Чешир уже мысленно прощалась с жизнью. Это было глупо. Ужасно глупо. Вся жизнь - пустой пшик. Теперь она умрет вот такой нелепой смертью. Завтра Амир трагичным голосом объявит о ее кончине. Кому-то может станет плохо от этого, кто-то заплачет. Кому-то будет безразлично. А тетя...       Что будет с тетей не додумала. Фигура бросилась с ней с громким рыком. Матёрый, значит. Но тут произошло нечто странное. За спиной нападающего кто-то громко соскочил с крыши. Этот звук заставил зомбака обернутся. Это последнее, что он успел сделать.       Воздух разрезал неприятный, напоминающий удар кнута, звук. Вдруг, нападающего резко дернуло назад. Раздался треск костей и через мгновение сквозь его грудь показалось пять окровавленных пальцев. На асфальт полилась темная жижа - то, что когда-то было кровью. Несчастный зомби несколько раз дернулся в конвульсиях, выдал хрип и размяк. Чудище, что оставило "жизни" своего сородича, сбросило труп в кучу хлама под стеной здания и только теперь его стало видно настолько, насколько позволяло скудное освещение.       Чешир застыла в ужасе. Это нечто не было похожим ни на одного из тех уродцев, что ей приходилось встречать в этом проклятом городе. Оно было не намного выше обычного человека, но куда массивнее и, казалось, будто у него за спиной горб: голова была ниже, чем положено. Руки чудища были неестественно длинными, плечи вздымались то вверх, то вниз, будто он дышал. Из глотки вырывалось хриплое дыхание и рык. Но самым жутким были глаза. В темноте они отдавали огоньком, как у кошек, только вот вместо зеленого - красным.       Зомби, пошатываясь, направился в сторону перепуганной девицы. Он шел медленно, будто специально пытался играть на ее натянутых нервишках. От взгляда двух огоньков девушке хотелось вжаться в стенку и стать частью каменной кладки. Это он. Все это время он шел за ней по пятам, выжидая удачного момента для нападения. А когда какая-то мелкая сошка, типу того зомбака, решила напасть на его жертву, он не стал терпеть подобного богохульства и избавился от надоедливой мошки.       Поджав к себе ноги и не отводя глаз от своего преследователя, Чешир уже была готова к смерти. Слез не было - всю их соль высушил страх. Наверно, именно так чувствует себя мышь в мышеловке.       Подойдя до жертвы, зомби наклонился так, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом девушки. Фыркнул, от чего волна неприятной вони обдала лицо и шею перепуганной девчонки.       - Что... Что ты... Сидишь... Глупышка? - из глотки чудовища выдалась вполне внятная, но хриплая человеческая речь, хоть было видно, что стоит это ему не малых усилий. - Уноси... Ноги... Пока можешь!       И отклонился назад, глядя сверху вниз на Чешир. А потом, словно понимая, что тут ему не место, зомбак поднял левую руку. Прозвучал тот же звук кнута и нелюдь подтянулся вверх, исчезая из поля зрения.       Слова трупа отрезвили девушку. Вскочив, как ошпаренная, она бросилась прочь из проулка. Плевать, что наткнется на еще какого недруга, главное, подальше от сюда! От него! Но нет же, она знает, что он рядом. На крыше, на тротуаре, в здании. Он идет за ней по пятам, играет. Ему было мало перепугать ее. Или же он сделал это специально, чтоб она знала, с кем имеет дело. Он охотник, она - дичь. И он достигнет своей цели, чего бы ему это не стоило.       Ноги, подгоняемые ужасом, сами несли девушку по наизусть выученному маршруту вперед. Поворот, прямая улица, направо. Еще чуть-чуть, еще немного. На зло охотнику она доберется до башни, убежища, еще куда-то. И больше никогда не выйдет в город. Ни за какие деньги. Пусть хоть небо упадет, но она больше не будет бегуном. И пусть друзья идут, рискуя жизнью. Да, ей будет стыдно. Но она сдержит обещание, данное самой себе. Еще несколько поворотов, и Чешир будет на базе. Если ОН разрешит ей это сделать.       И тут, повернув налево, она на кого-то наткнулась. На плечи легли чьи-то тяжелые руки, встречный заговорил, но она не слышала его слов. Забилась, как рыбка в сетях, она начала вырываться из тисков этого человека. Вырвался отчаянный крик:       - Не тронь меня! Не тронь! Отпусти!       - Чешир! "Нападающий" положил свои ладони на щеки девушки, и она наконец взглянула на него. Это был Амир. Старый друг смотрел взволновано и как-то испугано.       - Что... - начал он, но был прерван:       - Прошу, не спрашивай ничего! - Чешир схватила бегуна за локоть и потащила его в ту сторону, откуда пришел мужчина. - Амир, уходим отсюда! Я знаю, что он близко!       Без пререканий удивленный мужчина послушался напарницу и побежал следом. Было странно видеть эту смелую и в некоторых случаях безрассудную девчонку в таком истерическом состоянии. Она отпустила его руку и теперь неслась в нескольких шагах впереди, будто убегала от чего-то.       Наконец, они подбежали к спасательной сетке, что еле слышно потрескивала от напряжения. Внутри периметра кто-то закричал, оповещая про возвращение своих. В ту же минуту, электрический треск прекратился, чем подарил возможность людям спрятаться внутри безопасной зоны.       Девушка чуть сбавила свою бешеную гонку. Было видно, что она измотана.       - Помочь? - спросил Амир, когда они вдвоем оказались под сетью.       В ответ был только кивок. Сложив ладони "лодочкой", мужчина легко подсадил девушку наверх. Из последних сил паркуристка взобралась на сеть и сиганула в безопасную зону. Только теперь она поняла, насколько устала от всего этого. Занемевшие мышцы, напряжение последнего часа, угроза смерти - все это дало о себе знать и Чешир неуклюжим мешком грохнулась на асфальт. Тут, в безопасности, она дала волю эмоциям. Из глаз брызнули слезы, превращаясь в настоящую истерику. Те, кто был рядом, с неким ужасом наблюдали за ней, боясь хоть что-то сказать.       Рядом на корточки присел Амир и без лишних колебаний обнял рыдающую напарницу за плечи. Только в этот миг девушка поняла, что она жива и в безопасности. А еще дала себе обещание - никогда больше не ходить в этот чертов город.