Проклятие мистера Голда

Вечер давно перешёл в ночь. Скрытый сумраком мужчина действует со сноровкой золотоискателя. Вскрывает мусорные пакеты, исследует их содержимое и безошибочно извлекает из отходов искомый металл. Не золото, алюминий — обычные банки из-под напитков или паштета. Здесь, на заднем дворе местного питейного заведения, улов оказывается вовсе не плохим. Голд выставляет в ряд у бака банки и давит ногой — крак! — рвёт тишину скрежещущий звук. — Какого ч-чёрта? — раздаётся рядом чуть хриплый женский голос. Мужчина оглядывается и видит девушку: распущенные волосы падают на плечи и частично закрывают лицо, слишком ярко накрашенный рот в первое мгновение кажется рваной раной, под распахнутым полупальто короткое блестящее платье, на ногах чулки сеточкой и туфли на высоких и очень тонких каблуках. Словом, она выглядит так, словно жаждет приключений — или воспаления лёгких — её наряд совсем не подходит для второй половины ноября. Они смотрят друг на друга несколько мгновений, после чего он отворачивается и с хрустом давит следующую банку. — Да я вас знаю! — девушка обходит его, непринуждённо опирается на мусорный бак, так, словно это не вместилище отходов и нечистот, а барная стойка. — Вы Голд, мистер Голд! — она захлёбывается смехом, это ведь и правда смешно — с этакой фамилией давить банки за помойкой. Голд перехватывает её взгляд и понимает, что девушка пьяна или даже ещё хуже. Он тоже узнаёт её — дочка Мо Френча, и такие понятия «такт», «вежливость», «деликатность» в её хорошенькой головке отсутствуют. Ещё бы, с таким папенькой. Голд опускает глаза и возвращается к своему занятию. Он не хочет говорить с ней, да и не о чем им говорить. — М-мистер-р Голд, — хриплое хихиканье, — знаете у меня, — мисс Френч похлопывает по пухлой сумочке, — есть бренди. Выпьем за встречу! Крак! Он всё-таки вынужден вступить в разговор: — Настолько одиноко, мисс Френч? Извините, не заинтересован. И даже не польщён. Пока Голд сминает очередную банку, собирает кружки расплющенного металла в сумку, мисс Френч продолжает свою пьяную болтовню: — Все говорят, что ты страшный, человек, Голд, опасный… А мне кажется, ты и мухи не обидишь. — Не судите по внешности, мисс Френч, — он надеется, что это прозвучит достаточно угрожающе, и девушка отстанет от него. — А ещё говорят, что ты убийца, убил человека и сидел в тюрьме, это правда? — Правда, — говорит он, и не лжёт, но это признание волнует его мало, больше мужчину занимает настоящее. «Чего она ко мне привязалась», — тоскует Голд и думает о том, что он исходил сегодня, наверное, весь город, и потерял уже счёт и улицам, и мусорным бакам, и передавил не один десяток ёмкостей, и постоянно переносил вес на покалеченную ногу, и теперь она болит куда больше обычного, а сумка наполнена металлом едва ли наполовину. Ещё и эта девица пристала со своим пьяным любопытством. Как правило, подобные невзгоды вызывали у Голда раздражение и злость. А большинство людей — лишь презрение. Но сейчас тот внезапный интерес, который проявляла к нему мисс Френч, заставляет отступить привычные эмоции и на их место приходит новое, вернее, давно забытое, чувство. Голду ужасно жаль себя. Он готов расплакаться и над собственным истерзанным усталостью и болью телом, и над своей несчастной судьбой. В попытке успокоиться Голд обрисовывает себе радужные перспективы, которые понесёт за собой его деятельность: «Сорок фунтов лома — и можно заправить баллон и целый месяц можно будет готовить, мыться тёплой водой… и даже… » Эти рассуждения нисколько не помогают, наоборот, производят эффект совершенно противоположный ожидаемому. Голда мало волнует чужое мнение, но позволить этой девице видеть его в остром приступе отчаяния — это уж слишком. Голд резко разворачивается, решительно шагает прочь, и замечает, что поставил костыль на обрывок мокрого полиэтилена, лишь когда тот соскальзывает, увлекая мужчину на встречу асфальту. Потеря физического равновесия странным образом возвращает Голду равновесие душевное. Он упал, но, кажется, цел. Только лицом приложился и содрал кожу с запястья — когда тормозил рукой, пытаясь смягчить падение. — Эй, да у т-тебя кров-вища? — раздаётся над ухом запинающийся голос мисс Френч. Лейси Френч смотрит на растянувшегося во весь рост мужчину. Железная штуковина, на которую он опирался при ходьбе, отлетела в сторону, и он неловко завозился безуспешно пытаясь до неё дотянуться. Она тихонько фыркнула. Этот потёртый мужичонка походя унизил её, как никто… Ладно, как все её унижали. Но «всем» это сходило с рук так, хоть на мистера Голда полюбуется в унизительном положении. Темнота скрадывает цвета. Лейси близоруко щурится, видя как потемнело лицо мужчины. Грязь или? — Эй, да у т-тебя кров-вища? — язык немного заплетается. — Вот только, пожалуйста, помогать мне не надо, — кажется, он не верно понял её вопрос, она и не собиралась… — Вот только, пожалуйста, — цедит сквозь зубы Голд. — помогать мне не надо. — Нуу, — девушка снова появляется в его поле зрения. — ты не будешь указывать, ч-чего мне делать, а чего нет. Я сама за себя решаю. Мужчина издаёт что-то среднее между стоном и вздохом, оценивает ситуацию, и после непродолжительных усилий рывком встаёт, опираясь на протянутую ему руку. Несколькими секундами позже Голд снова распростёрт на асфальте, только вот на этот раз на спине. На затылке наливается шишка. Сверху давит пухлое тело дочери Мо Френча. Волосы девушки падают ему лицо, голова покоится на шее, мешая дышать. От мисс Френч пахнет спиртным, выпитым сегодня, и перегаром от выпитого вчера, и недавним соитием, и сигаретами, и немного цветами — духи? Или шампунь? Девушка ерзает, приподнимает голову. — С мягкой посадкой, — морщится Голд. Возлежащая на нём юная особа смотрит совершенно расфокусированным взглядом. — Может, слезете с меня, мисс Френч? — Лейси, — девушка соскальзывает на землю. — Что не нравится, к-когда женщины в объятья падают? — Не так буквально, — бормочет мужчина, садясь. Тем временем Лейси извлекает из сумочки бутылку бренди и бумажную салфетку. — Если я сказала, что помогу, то помогу, — поворачивается она к Голду. — Ты правда весь в крови… — Не стоит… — издает мужчина протестующий звук. — Что ты как маленький? Хочешь столбняк подхватить? — Лейси умеет быть настойчивой. Смоченная в бренди салфетка касается его лица, аккуратно проходится от лба до подбородка. Когда алкоголь попадает на ссаженную кожу, мужчина дёргается. — Ну, ну, — успокаивающе произносит девушка. — Сейчас пройдёт. Салфетка становится бурой, лицо чистым. Кажется, всё. Лейси не может припомнить, когда она последний раз о ком-нибудь заботилась. Впрочем, о ней тоже никто не беспокоится… Так с чего бы? — Внутрь примешь? Мужчина отрицательно мотает головой. Тогда Лейси прикладывается к бутылке сама, резко выдыхает, закуривает. — Если хочешь угостить, лучше сигаретой. Лейси протягивает ему свою. Голд зажимает между губами красный от помады фильтр, втягивает дым, прикрывает глаза, наслаждаясь полузабытыми ощущениями. Терпким вкусом на языке, наполненностью, тем, как проясняются спутавшиеся мысли и отступает усталость. Поднимает веки, оглядывается прикидывает расстояние до костыля и сумки. Ещё при первом падении они полетели в противоположные стороны. Засиживаться на холодной земле, пожалуй, не такая хорошая идея. Голд делает ещё одну глубокую затяжку, стремясь наполнить никотином каждую клеточку лёгких. Мир перед глазами плывёт. Мужчина смаргивает, чтобы прогнать головокружение, и не без сожаления возвращает Лейси сигарету: — С меня, кажется, хватит. Встаём? — Н-не уверена, что могу. Я реально нав-вернулась, — девушка кивает на опухающую на глазах щиколотку. — И как я теперь до дома дойду? Гребанные каблуки! — Тише, мисс Френч. Тише, — мужчина страдальчески морщится. — Я помогу… — обещает он обречённо и добавляет с насмешливой улыбкой. — Уверен, у меня это получится лучше, чем у вас.