Другой

      В небольшой деревянной церквушке было довольно сумрачно и тихо. Приторный запах ладана навевал печальные мысли. Анри сидел на скамье рядом с Артуром и едва сдерживал слезы. Артур, сложив в молитвенном жесте руки и устремив взгляд к алтарю, совершенно погрузился в молитву. Принц мог смотреть только на Артура. Смотреть жадно, ненасытно, не отрывая восторженных глаз, с благоговейным упоением ловя каждый взмах ресниц любимого, каждый его вздох, каждое движение губ. И чем дольше Анри смотрел на Артура, тем яснее и с тем большей обреченностью понимал, что никогда не сможет даже просто вдоволь на него насмотреться. Этот хрупкий белокурый мальчик владел им безраздельно. Никто и никогда прежде не обладал над Анри и тысячной долей той власти, что была заключена в этих нежных пальчиках. Одного движения мизинца Артура было достаточно, чтобы всемогущий наследник Бельгайского престола бросился исполнять любой его каприз. Анри больше не был властен над самим собой. Он ощущал себя в полнейшей и безоговорочной зависимости от Артура, и это было непривычное, но совершенно упоительное чувство. Он ЛЮБИЛ Артура, и это было самое прекрасное, что он когда-либо в жизни испытывал.       Он даже не заметил, как закончилась служба, и только когда прозрачные серебристые глаза устремили свой чуть изумленный взгляд на него, принц опомнился. В его глазах невольно появился страх. Если Артур поймет, что Анри меньше всего интересует молебен, он запретит ему посещать храм вместе с ним, а значит, лишит его единственной возможности видеть Артура, лишит этих нескольких часов счастья. Это было бы равносильно смерти. Жить без Артура он не мог.       Артур молча кивнул ему и, поднявшись, направился к выходу. Анри поспешил за ним. Совершив положенное омовение рук в купели, робко соприкоснувшись при этом кончиками пальцев с длинными изящными пальчиками Артура – совершенно случайно, конечно же! – Анри вслед за юношей спустился во двор церкви.       – Как вам служба? – вежливо осведомился Артур, когда они отвязывали лошадей. Принц растерянно взглянул на него. Изящная ручка, которой он только что несмело касался в купели, старательно делая вид, что это происходит невзначай, ласково скользнула по крупу гнедого жеребца, и Анри с трудом сдержал стон, ловя себя на мысли, что жгуче, до абсолютного умопомрачения, завидует даже лошади Артура. За одно прикосновение Артура он готов был отдать жизнь, продать дьяволу душу, сделать что угодно…       – Я никогда раньше не присутствовал на службе в деревенской церкви, – выдавил он неуверенно. – Здесь все очень просто, но ничуть не хуже, чем в Сент-Леоне, если вы понимаете, что именно я имею в виду, – признаться, он и сам не очень хорошо понял, что сказал, но Артур кивнул.       – Да, – сказал он, – я понял. Бог везде Бог – и в королевской роскоши Сент-Леона, и в деревенской простоте Кростиля. Надеюсь, вы сможете теперь найти дорогу к Лоневилю, ваше высочество? – спросил он, легко взлетая в седло.       – Нет! – вырвался у Анри испуганный возглас. В его глазах появился ужас. Он не мог расстаться с Артуром по меньшей мере до возвращения в Лоневиль. Он хотел предельно использовать возможность побыть наедине с этим ангелом, так легко завладевшим его сердцем.       Столь неожиданный порыв искренне изумил Артура, и Анри поспешно добавил:       – Мне не хочется возвращаться в Лоневиль, да и вам, похоже, тоже. Сегодня чудесное утро, прекрасная погода, и я думаю, мы могли бы немного погулять по окрестностям. Тем более, что я никогда прежде не бывал в этих краях… Если бы вы показали мне эти дивные места, о которых я был много наслышан еще в Монсегюре, я был бы вам крайне признателен.       В фиалковых глазах было столько безумной и робкой надежды, что Артур даже смутился. Он чувствовал нечто странное, что возникло между ними в первое же мгновение их встречи, но не понимал еще, что это было. «В конце концов, если я вызову его недовольство, пострадает Патрик», – подумал вдруг Артур, оправдывая себя и свою чрезмерную мягкость по отношению к этому чудовищу. А ради обожаемого брата Артур был готов на все, даже терпеть общество этого мерзкого, ненавистного ему человека.       – Как вам угодно, ваше высочество, – ответил он ровным голосом. – Места здесь и в самом деле прекрасные, горы изумительно красивы, ручьи чисты, как хрусталь, а этим лесам уже не одна сотня лет. Старики говорят, что этими дубами и соснами любовались еще Фарамон, Меровинг и Говард Завоеватель.       Анри сумел сдержать слезы, однако во взгляде фиалковых глаз появилось что-то щемяще-нежное, и Артур смутился еще больше. Он не понимал, что происходит, но чувствовал себя крайне неловко и ощущал… – что? жалость? жалость к этому мерзкому порочному человеку?! Этого просто не могло быть!       Однако с этого дня принц стал его неизменным спутником в утренних прогулках. По возвращении в Лоневиль они расставались и практически никогда не виделись до следующего утра, поскольку Артур, как и предполагал принц, старательно избегал любых встреч с ним. При этом, каждый вечер, ложась спать, юноша давал себе слово, что утром решительно объявит наследному принцу, что теперь тот и сам знает дорогу в церковь, и ему совсем необязательно ждать Артура, чтобы ехать в Кростиль, и что будет гораздо лучше, если принц не будет навязываться в компанию к Артуру. Однако, спустившись утром во двор, он встречал отчаянный и полный мольбы взгляд восторженных фиалковых глаз, и у него пропадало всяческое желание что-либо говорить и запрещать принцу.       А все вокруг только и говорили о них, выдвигая самые разнообразные версии столь странного поведения наследного принца. Но Артур, в течение дня почти совсем не покидающий свою комнату, ничего не знал об этих разговорах, а принцу было все равно. Анри знал, что не сможет прожить и дня, если не сможет увидеть Артура, а до всего остального ему не было никакого дела.

***

      Если придворные перемывали косточки принцу и Артуру без злого умысла, просто из праздного любопытства, как, впрочем, делали это всегда, обсуждая бесчисленные романы его высочества, невольно восхищаясь им, то кое-кто был обеспокоен всерьез.       – Как вы думаете, Карл, – нервно меряя шагами свой кабинет, напряженно поинтересовался граф де Люссаль у своего управляющего, – Артур… во время этих своих прогулок с его высочеством не осмелится… не позволит себе ничего лишнего?..       Карл пожал плечами.       – Артур прекрасно осознает, чем ему это грозит.       Каспар остановился и с горькой усмешкой посмотрел в лицо старого управляющего.       – Вы, что, думаете, он всерьез опасается, что я могу причинить зло Патрику?       Карл кивнул.       – Боюсь, что да. Артур на самом деле считает вас чудовищем. Но я уверен, он не сделает ничего, что могло хоть чем-то повредить его обожаемому братцу.       Каспар вздохнул и отвернулся.       – У вас это еще не прошло? – мягко спросил Карл. Он знал о той страсти, что испытывал его молодой хозяин к Патрику Шайенн, и был невольным свидетелем той злополучной сцены, когда хрупкий изящный мальчик едва не придушил значительно более крупного и сильного Каспара.       Каспар покачал головой.       – Боюсь, это никогда не пройдет, – сказал он тихо. – Но Патрик… он изменился… Я думал, что, расставшись с Артуром, он станет благосклоннее ко мне, но все произошло с точностью до наоборот. Он отдалился еще больше.       – Мне думается, ваш очаровательный Патрик – не слишком хороший человек… – осторожно заметил Карл. – Есть в нем что-то такое… злое… непонятное… почти дикое… иногда он бывает таким странным…       – Возможно, – согласился Каспар. – Но я люблю его таким, какой он есть, со всеми его достоинствами и недостатками… Я вряд ли смогу полюбить кого-то другого, Карл.       Старик пожал плечами.       – А это, случайно, не Патрика была идея – насчет Вивианы Д’Онги?.. – поинтересовался он задумчиво и добавил, поймав странный взгляд своего молодого хозяина: – Просто это очень в духе Патрика…       Каспар невесело засмеялся.       – Разумеется, его. Я не осмелился бы даже мечтать о ней… Она слишком хороша для такого неотесанного провинциала, как я…       Карл покачал головой.       – Но девушка искренне влюблена в вас. Это заметно даже со стороны.       – Да ведь я не такое уж жуткое чудовище, каким меня представляет Артур, – усмехнулся Каспар. – Вивиана мне тоже нравится, и я должен… просто обязан произвести на принца наилучшее впечатление. Только от него зависит, станет ли Вивиана моей женой. И ее отец, и король безоговорочно подчинятся решению его высочества. А он здесь уже вторую неделю и почти все время проводит или в своих покоях, или с графом де Реньяр, если только не с Артуром… У него просто нет времени узнать меня лучше и составить обо мне благоприятное впечатление. А вдруг при этом Артур еще и настраивает принца против меня?.. Тогда мне точно – конец.       – Я не думаю, что у Артура есть хоть какая-то возможность повлиять на мнение наследного принца о вас, ваша светлость, – возразил Карл уверенно. – То, что они совершают совместные поездки в церковь, еще ни о чем не говорит.       Каспар сел за широкий дубовый стол и какое-то время молча барабанил пальцами по гладкой поверхности.       – Неужели вам не кажутся странными, Карл, эти их прогулки?       – Бог мой! – воскликнул Карл. – Что такого странного в этих прогулках вы смогли увидеть?       – А что, если принц решил… – дрогнувшим голосом предположил Каспар, и Карл изумленно посмотрел на него. Подобная мысль ему и в голову не приходила. – Что, если у них… роман?       – Роман? – недоверчиво протянул Карл. – Это полная чушь! Вы же знаете, что Артур ненавидит и короля, и принца.       – Вряд ли ненависть Артура смогла бы помешать его высочеству влюбиться в него, – пожал плечами Каспар. – Что, если Артуру удалось покорить сердце его высочества, пусть и невольно?..       – Ваша светлость, – укоризненно проговорил Карл, – не забивайте себе голову подобной ерундой!       – Это вовсе не ерунда, – напряженно заявил Каспар. – Если принц влюбится… если Артур почувствует свою власть над ним… мне – конец. Артур припомнит мне все свои детские обиды, – его рука непроизвольно коснулась горла, словно Каспар вновь ощутил железную хватку изящных с виду пальчиков на своей шее.       Карл всплеснул руками.       – Бог мой, ваша светлость!.. С чего вы придумали, что принц может влюбиться в такую серенькую мышку, как Артур?! Да неужели же в Монсегюре так мало красавчиков?!..       – Но Артур довольно красив и по-своему привлекателен, к тому же, он отнюдь не глуп… Наверняка кое-кто может счесть его обворожительным, – мрачно заметил Каспар, – и я вполне допускаю, что принц мог увлечься им…       – Глупости, – решительно возразил Карл. – С чего это, скажите на милость, принцу увлекаться таким невзрачным провинциальным мальчишкой, когда, я уверен, у его ног – прекраснейшие юноши королевства?..       – Это так, – согласился Каспар неохотно. – Но тем не менее, по дороге сюда внимание его высочества явно привлек Патрик.       – Ну, ваша светлость, подумайте только, ведь Патрик – совсем другое дело! – проговорил Карл одобрительно. – Он красив и обаятелен, хотя у него имеются некоторые недостатки… Но почему тогда вас так беспокоят эти прогулки принца с Артуром?.. Быть может, это – только путь к Патрику. Вы же знаете, как Артур относится к тем, кто посягает на привязанность его драгоценного братца. Возможно, принц хочет расположить к себе старшего брата, чтобы потом беспрепятственно соблазнить младшего.       – У него нет никакой нужды соблазнять Патрика, – с горечью заметил Каспар. – Тот ждет только знака, чтобы броситься принцу на шею. А Патрик всегда вертел Артуром, как хотел… Ну, почти всегда… И в этом отношении принцу не для чего заискивать перед Артуром… Я вообще не понимаю смысла этих прогулок. Его высочество никогда в жизни не вставал так рано…       – По-моему, – сказал Карл решительно, – вы слишком все усложняете и ищете смысл там, где его просто не может быть. Что странного в желании принца помолиться в церкви? И с кем он должен ездить туда, если, кроме Артура, в Кростиль никто не ездит?.. Остальные обитатели Лоневиля молятся в нашей часовне.       – Но принц тоже мог бы… – начал Каспар с досадой, потом оборвал сам себя: – Почему же он не берет с собой свиту, даже барона Д’Оренси с друзьями, а уж они-то не отходят от него ни на шаг. Никогда.       – Да коли так, тогда они его высочеству уже, поди, до смерти опостылели, – засмеялся старый управляющий.       – Но с ними не ездит даже граф де Реньяр, с которым его высочество вообще никогда не расстается.       – Что, даже в постели? – улыбнулся Карл, и, когда Каспар молча покачал головой, снисходительно добавил: – Принц просто не хочет будить своего верного друга, вот и все.       Граф де Люссаль неуверенно пожал плечами.       – Возможно, Карл, вы правы, – проговорил он задумчиво. – Но все же это очень странные прогулки, попомните мое слово…