Другой

      – Гийом! – рука друга мягко легла на плечо графа де Реньяр, когда они начали спускаться по лестнице. Гийом обернулся и посмотрел на принца. Тот был бледен, под глазами залегли темные тени, черты лица слегка заострились, но в целом Анри выглядел вполне пристойно. Волнение, которое он был не в состоянии скрыть, все объясняли беспокойством о здоровье его величества, которому, по всей видимости, было совсем плохо, если принц столь поспешно возвращался в Монсегюр. Однако Гийом понимал, что причина волнения его друга заключена совсем в другом.       – Не беспокойся, – сказал он тихо, – я уже позаботился о том, чтобы ни один волосок не упал с прелестной головки твоего обожаемого ангела, – во взгляде Анри появилось некоторое облегчение и абсолютная беспомощность. У Гийома болезненно сжалось сердце. – Пожалуйста, Анри, возьми себя в руки, я уже организовал для твоего обожаемого мальчика самую наилучшую охрану, какую только возможно найти в этой стране, а, возможно, и на этой земле. Я попросил Винсента Д’Оренси и его друзей сопровождать Артура в дороге.       Анри молча кивнул и отвернулся, но Гийом успел заметить слезы в глубине фиалковых глаз.       – Анри… – укоризненно покачал головой граф де Реньяр, – ты же обещал Артуру ничем себя не выдавать…       Принц по-прежнему молча кивнул, но взгляд его был обращен куда-то в сторону. Гийом проследил за ним и тяжело вздохнул. Патрик Шайенн выводил под уздцы двух лошадей из конюшни, и Анри не мог не узнать гнедого жеребца, на котором ездил в церковь Артур. В фиалковых глазах, устремленных на возлюбленного, застыли слезы. Артур с ласковой улыбкой принял поводья из рук младшего брата и легко взлетел в седло.       – Анри, если Артур заметит… – начал Гийом осторожно, но принц вдруг резко обернулся к нему с видом абсолютно спокойным и надменным, и только по-прежнему наполненные слезами фиалковые глаза кричали о своей любви.       – О чем ты говоришь? – изобразил удивление принц. – Я любуюсь своим будущим фаворитом. Что в этом особенного?..       – Да-да, – протянул Гийом, – я вижу.       – Ты слишком хорошо все видишь, – дрогнувшим голосом отозвался Анри. – Разумеется, я смотрю на Артура! На кого еще я могу смотреть?.. Мне нужен только он один, Ги… только он… Я так хотел бы ехать рядом с ним… оберегать от малейшего дуновения ветерка… Ты видишь, да… но ты никак не можешь понять… Я завидую солнцу и ветру, потому что они ласкают его нежную кожу… Я завидую даже его лошади… Я просто не могу без него, Ги… Если с ним хоть что-то случится… если даже по дороге ему попадет в глаз соринка… – у Анри перехватило дыхание, и он вновь отвернулся, устремив горящие глаза на гибкую фигурку, уверенно держащуюся в седле.       – Все будет в порядке, Анри, – заверил Гийом ласково. – Ты же не сомневаешься в Винсенте?       Принц вздохнул и не ответил, но граф де Реньяр догадался, что его друг как раз сомневается в одном из самых преданнейших ему людей. И дело было совсем не в достоинствах или недостатках барона Д’Оренси, а в том, что никто и никогда не был так бесконечно дорог Анри, как Артур, никто не значил для него так бесконечно много.       – Он – божественный… – тихо проговорил Анри, не в силах оторвать благоговейного взгляда от изящной фигурки своего возлюбленного. – Когда я смотрю на него, в моей душе играет волшебная музыка, совершенно неземная, чудесная… мне кажется, я взлетаю и парю над землей… Я бы мог смотреть на него всю свою жизнь, ни на одно, даже самое короткое, мгновение не отводя глаз… и никогда бы не насытился… Я так его люблю… так сильно… Я просто не знаю слов, которые могли бы хоть как-то выразить то, что я чувствую… но я безумно, совершенно безумно его люблю… я голову теряю, когда представляю себе, что он… что случится что-то… что помешает ему поехать в Монсегюр…       – Анри, прошу тебя… – Гийом осторожно сжал холодные руки друга в своих. – Винсент, Ноэль и Антуан ни на одно мгновение не оставят Артура без присмотра. Ты же знаешь, они сделают для тебя все.       Принц судорожно вздохнул и потерянно взглянул на друга.       – Конечно, я знаю это, – тихо отозвался он. – Они всегда были преданы мне… но Артур… Артур – это все, что есть в моей жизни… он – вся моя жизнь… Я просто не представляю, как я буду жить дальше, Ги… Я так привык к этим утренним прогулкам, к тому, что вижу его каждое утро, разговариваю с ним. Не думаю, что в Монсегюре Артур будет вести прежний образ жизни… И когда же я буду встречаться с ним?.. Чтобы продолжать дышать, я должен видеть его… хотя бы издали… но только видеть его… слышать его голос… – голос наследного принца предательски дрогнул. – Пожалуйста, скажи Винсенту, что… – судорожно выдавил он, – что я… что Артур…       – Анри, я думаю, что Винсент не настолько глуп, чтобы не понять… Барону Д’Оренси нельзя приказать оберегать какого-то провинциального мальчишку без роду, без племени. Разумеется, Винсент понял, что этот мальчик для тебя очень дорог, если я просил такого отчаянного храбреца негласно, как бы между прочим, присоединиться к Артуру в пути и глаз не спускать с него ни на одно мгновение…       – А ты сказал, что он не должен… Артур не должен даже заподозрить… – с тревогой проговорил Анри, – что я… что они специально к нему приставлены… Я не хочу, чтобы он знал…       – Анри, возьми себя в руки! – категорично произнес граф де Реньяр, вновь коснувшись руки друга. – Прежде всего, Артур рассердится, если увидит, как открыто ты выражаешь свою любовь к нему, несмотря на клятвенные заверения ничем себя не выдавать…       Принц тяжело вздохнул. В его фиалковых глазах застыло отчаяние.       – Я безумно его люблю… Я не в состоянии мыслить разумно, если это касается Артура…       – Это я уже давно понял, – произнес Гийом с грустной усмешкой.

***

      Барон Винсент Д’Оренси, как уже было сказано выше, был одним из самых приближенных принцу людей и, безусловно, одним из самых преданнейших. Как и его друзья, он готов был отдать за наследного принца свою жизнь, не задумываясь ни на одно мгновение. Об отчаянной храбрости, благородстве и кристальной честности трех друзей ходили легенды. Дружба Винсента Д’Оренси, Ноэля де Мюссе и маркиза Антуана де Линьер была общеизвестным и неоспоримым фактом, им даже не завидовали, в конце концов, бессмысленно завидовать солнцу или ветру…       Они дружили уже лет пять, их свела вместе служба наследному принцу, потом молодые люди нашли друг в друге массу достоинств, и за эти годы ни разу даже не поссорились, понимая иногда друг друга с полуслова, а то и с полувзгляда. Однако любому, кто осмеливался задеть хотя бы одного из них, приходилось встречать отпор всей троицы. Правда, уже года три никто не осмеливался это делать, зная, что для трех друзей не существует никаких авторитетов, кроме наследного принца и его верного друга – графа де Реньяр. Только этим двум людям позволено было распоряжаться друзьями, только этим двоим отчаянная троица повиновалась безоговорочно.       Именно поэтому, когда граф де Реньяр подозвал к себе барона Д’Оренси и отдал распоряжение сопровождать в пути Артура Шайенн, не оставляя его без пристального внимания ни на одно, даже самое короткое, мгновение, при этом, однако, ничем не выдавая преднамеренности своих действий, а, напротив, делая вид, что совершенно случайно присоединились к юноше, Винсент лишь молча поклонился, бросив быстрый заинтересованный взгляд на предмет их разговора.       Гийом проследил за его взглядом и иронически усмехнулся.       – Разумеется, Винсент, вы можете счесть мое распоряжение оскорблением, однако этот мальчик впервые совершает столь длительное путешествие и наверняка очень утомится. А если вы с друзьями скрасите его путь приятной увлекательной беседой, это будет весьма благородно с вашей стороны.       Винсент понимающе улыбнулся в ответ:       – Сопровождать в пути и развлекать интересной беседой столь обворожительного юношу совсем не оскорбление, а высокая честь.       Гийом кивнул.       – Я рад, если вы и в самом деле так считаете, Винсент. Надеюсь, дорога в Монсегюр не будет для вас утомительной… Но только помните, Винсент, мальчик ни на одно мгновение не должен заподозрить, что вы с друзьями специально приставлены к нему для охраны.       – Я все понял, ваша светлость, не беспокойтесь, – отозвался барон Д’Оренси почтительно, и Гийом со спокойной душой отправился к принцу. Он был уверен, что Винсент и его друзья справятся с поручением как нельзя лучше, в чем и пытался позже убедить принца.       Друзья Винсента восприняли это поручение с тем же спокойствием и почтительностью, что и сам барон Д’Оренси.       – Я же говорил, – с довольной усмешкой протянул Ноэль де Мюссе, – что не зря его высочество каждое утро ездит с этим мальчишкой в церковь. Принц на него глаз положил с первого дня.       Маркиз Антуан де Линьер скептически усмехнулся:       – Тогда что может помешать его высочеству подозвать мальчишку к себе и ехать рядом с ним?..       Винсент пожал плечами.       – Возможно, мы не знаем чего-то… Однако я слышал от кого-то, что его высочеству как раз наоборот очень понравился младший брат, да, собственно, по дороге сюда мы все лично имели возможность в этом убедиться, – друзья, как по команде, повернули головы к Патрику Шайенн, и Антуан с восхищением прищелкнул языком.       – Если это и в самом деле так, я вполне его понимаю. Мальчишка действительно просто обворожителен… Я бы такого херувимчика на руках носил целыми днями и пылинки сдувал…       – Интересно, что сказала бы на это твоя Марго? – усмехнулся Ноэль. – Она вряд ли потерпела бы рядом с тобой кого-то, кроме самой себя.       – Ну, Марго при всей своей красоте и обаянии и в подметки не годится этому мальчишке, – засмеялся Антуан. – В нем есть что-то такое… помимо внешней красоты… какая-то страстность… почти животная… дикая…       Винсент пожал плечами.       – А мне он показался заносчивым и довольно злым, – сказал он, оценивающе глядя на черноволосого красавчика, выводящего из конюшни двух лошадей. – Он словно одолжение делает всем, снисходя с небесной высоты до черни и позволяя окружающим любоваться его красотой.       – Зря ты так, – покачал головой Антуан.       – Винсент прав, – согласился Ноэль. – Этот красавчик совсем не так прост… Его старший брат производит гораздо более приятное впечатление, несмотря на свою нелюдимость.       – Действительно, этот Артур Шайенн почти не выходил из своей комнаты эти две недели… – произнес Винсент, задумчиво глядя на Артура. – Мне кажется, я его только сегодня и увидел впервые…       Что-то в голосе Винсента заставило двух его друзей переглянуться и с откровенным любопытством взглянуть на юношу, легко взлетевшего в седло гнедого жеребца. Однако ни Ноэль, ни Антуан не произнесли больше ни слова.

***

      Они специально несколько замешкались во время отъезда, чтобы молодой человек, чью безопасность им предстояло обеспечить во время долгой дороги, не заподозрил, что к нему намеренно приставлена личная охрана.       – Мсье Шайенн, не так ли? – непринужденно поинтересовался Винсент Д’Оренси, когда они нагнали Артура, скромно державшегося в арьергарде внушительной процессии.       Юноша бросил быстрый взгляд на высокого стройного молодого человека с правильными чертами тонкого лица, большим выразительным ртом и густыми темно-каштановыми волосами, перехваченными сзади красной шелковой лентой. Его ясные синие глаза смотрели на юношу открыто и доброжелательно.       – Верно, – отозвался Артур ровно. – С кем имею честь?       – Барон Винсент Д’Оренси к вашим услугам, – представился неожиданный попутчик, с легким изумлением и невольным восхищением изучая черты прелестного лица Артура. – А это – мои друзья: маркиз Антуан де Линьер и Ноэль де Мюссе, сын барона де Мюссе, у которого мы останавливались по дороге в Лоневиль.       Легкая ироническая улыбка скользнула по губам Артура. Окинув изучающим взглядом утонченного светловолосого маркиза де Линьер и крепкого плечистого брюнета со щегольской бородкой – Ноэля де Мюссе, Артур отметил про себя, что все три молодых человека весьма привлекательны внешне, к тому же обладают врожденным обаянием, которое делало их совершенно неотразимыми.       – Но я не имел чести быть представленным отцу мсье де Мюссе, – с усмешкой отозвался он, – по той простой причине, что не совершал пути в Лоневиль.       – О да, – весело проговорил Винсент с самой обворожительной улыбкой, на какую только был способен. – Разумеется, я прекрасно помню об этом, просто не слишком удачно выразился, – Артур с улыбкой кивнул, но ничего не ответил. – Путь до Монсегюра весьма утомителен, особенно, если совершать его в одиночестве. Увлекательная беседа с попутчиком способна сократить путь вдвое.       – А с тремя – втрое, – добавил Антуан весело.       – Абсолютно с вами согласен, господа, – улыбнулся Артур сдержанно. – Только единственного человека, способного скрасить мой путь вдвое, подозвал к себе его высочество. Очевидно, он тоже желает максимально сократить путь до Монсегюра, собрав подле себя веселую компанию.       Друзья весело расхохотались, успев, однако, при этом обменяться быстрыми растерянными взглядами. Они тоже заметили подле наследного принца высокую гибкую фигурку черноволосого красавчика – младшего брата Шайенн. Было нечто странное в том, что их приставили в качестве охраны к старшему брату в то время, как наследный принц проявлял столь очевидный интерес к младшему. Однако у друзей достало ума понять, что не все так просто со старшим братом красавчика. Вполне очевидно, что Артур Шайенн для каких-то целей нужен принцу, если уж его негласная охрана поручена именно им, чей статус при дворе был настолько высок, что они вполне могли счесть это поручение оскорблением, если бы не чрезвычайность подобного обстоятельства.       Однако еще больше они убедились в этом, когда на громовой раскат их хохота наследный принц быстро обернулся и бросил взгляд в их сторону. Но не на них, как можно было предположить. Принц смотрел на их попутчика, и в его глазах…       Друзья вновь растерянно переглянулись. Они служили принцу пять лет, восхищались им бесконечно, обожали сверх всякой меры, Антуан какое-то время даже был его любовником, они были самыми преданными ему людьми, за исключением разве что графа де Реньяр, они видели и знали много таких вещей, каких не знал никто другой… Но они впервые видели в фиалковых глазах наследного принца такое выражение: беспокойство, страх и отчаянная, щемящая душу нежность…       – Он и в самом деле влюблен, – склонившись к самому уху Ноэля, потрясенно прошептал Антуан.       – Я заметил, – отозвался Ноэль тихо. – Я с самого начала это говорил.       Винсент бросил на друзей укоризненный взгляд, потом с прежней непринужденностью обернулся к Артуру.       – Поскольку его высочество полностью поглощен беседой с вашим братом, мы ему не нужны. Вы не будете возражать, если мы составим компанию вам?       Артур, вне всякого сомнения, тоже заметивший взгляд принца, улыбнулся Винсенту слегка рассеянно. За эти две с небольшим недели Патрик успел поведать брату о знаменитой троице, чье положение при дворе было столь высоко, что даже ни один фаворит принца, не говоря уже о других придворных, не осмеливался задирать нос перед друзьями и чрезвычайно почтительно с ними раскланивался. Совсем несложно было догадаться, что эти отчаянные храбрецы не случайно набивались ему в попутчики. Они явно выполняли чей-то приказ, и Артур без особого труда сообразил, что только один человек мог так вольно распоряжаться этой троицей, и лишь по его приказу они весьма рьяно взялись за дело. Конечно, Артур мог изобразить негодование и отделаться от неожиданных попутчиков, но мысль о том, что в подобном случае принц всю дорогу будет ехать, повернув голову к нему, остановила юношу. К тому же путь в компании был все же предпочтительнее, тем более, что Патрик присоединяться к Артуру не собирался. Едва заметив приглашающий жест наследного принца, Патрик ринулся к нему, не успев сказать старшему брату ни одного слова.       В этот момент дорога круто свернула в сторону, и Артур бросил прощальный взгляд на серую громаду Лоневиля. Он не был тут особенно счастлив, но именно в Лоневиле он провел пятнадцать лет из своей недолгой жизни, и какая-то неуловимая печаль помимо воли завладела им. Что ждет его там, впереди? Не пожалеет ли он однажды о своем решении покинуть неуютную, но обжитую комнатку под самой крышей, ради того неизвестного, что ждало его в роскошном королевском дворце?..       – Разумеется, я не буду возражать, – сказал он мягко, – ехать в одиночестве ужасно тоскливо.       Винсент Д’Оренси не мог не заметить легкой грусти, завладевшей их прелестным спутником, и его сердце неожиданно для него самого защемила тоска. Однако он не успел сказать ни слова, поскольку его друзья тоже были весьма наблюдательными людьми.       – Антуан знает сотни веселых историй, – быстро сообщил Ноэль, присоединяясь к беседе, – а самое главное – он недурно умеет их рассказывать.       Удовлетворенная усмешка пробежала по губам Антуана де Линьер.       – Это верно, – подтвердил он не без гордости. – Еще в детстве я рассказывал забавные сказки своей няньке, и она всегда засыпала раньше меня…       Артур невольно засмеялся, чувствуя, что печаль отступает, остается в Лоневиле, куда ему уже не было возврата, трое друзей охотно присоединились к нему.