Другой

      – Да-да! – произнес граф де Гиньи вместо приветствия. – Теперь я вижу… мог бы сообразить и раньше, старый болван. Если ваш брат – точная копия вашей матушки, то вы… просто невероятно…       Артур спокойно смотрел на графа, потом спросил:       – На кого же похож я? На своего отца?       – О нет, – Готье продолжал пристально изучать юношу, выискивая в нем черты некогда знакомых лиц. – Ваш отец, простите за откровенность, обладал весьма заурядной, если не сказать больше, внешностью. Вот ваша мать – Виолетта – была настоящей красавицей. Но нет никакой нужды описывать ее внешность. Ваш брат Патрик похож на нее, как две капли воды. Все его движения, жесты, мимика – просто копия ее.       – Вы хорошо знали моих родителей? – спросил Артур напряженно. Всю жизнь он мечтал встретить хоть кого-то, кто мог рассказать ему о родителях, открыть тайну их смерти, поскольку его собственные воспоминания четырехлетнего ребенка были весьма и весьма скудными. Их было достаточно только для того, чтобы ненавидеть короля, но Артуру всегда хотелось знать больше. А расспрашивать своих опекунов – графа де Люссаль и его супругу, возненавидевших своих подопечных с первого взгляда, Артур не стал.       – Да, – кивнул Готье, – я был другом вашего отца, Артур. Скажу больше, когда случилось несчастье, и ваших родителей казнили, я пытался добиться опекунства над вами, но, к сожалению, король был жутко зол на ваших родителей и невольно перенес свое отношение на детей. Он сказал, что не хочет ничего слышать о вас, и распорядился, чтобы духу не было в Монсегюре этих чертовых Д’Артуа.       – Д’Артуа? – удивленно протянул молчавший до этого момента Гийом. – Кто это?       – Это я, – отозвался Артур тихо. – Вернее, я мог быть сейчас графом Д’Артуа, но король лишил нас с Патриком и титула, и родового поместья.       – Насколько я помню, это не совсем так, – слегка сдвинув брови, возразил Готье. – Я был категорически не согласен с его величеством в отношении вас с братом, однако мне удалось добиться лишь того, что титул и поместье будут возвращены вам после вашего совершеннолетия.       – Мне ничего об этом неизвестно, – покачал головой Артур. – Граф де Люссаль, очевидно, не счел нужным сообщить мне эту маленькую подробность.       – Граф де Люссаль – кузен вашей матери. Он очень рьяно боролся за право опеки, – насмешливо проговорил Готье. – Я видел его насквозь и пытался биться за вас до конца, однако король тоже никогда не был глупцом и тоже все прекрасно понимал. Он нарочно отдал вас в руки этого мерзавца, чьи меркантильные интересы были написаны на лбу.       Артур кивнул, и Гийом заметил, какой яростью полыхнули серебристые глаза юноши. Гийом укоризненно взглянул на отца, не понимая, зачем тот раздувает в юноше пламя ненависти. Однако Готье даже не взглянул на сына.       – Это трудно, Артур, но попытайтесь поставить себя на его место… Он безумно, страстно, неистово любил свою жену. Мужчины этого странного королевского рода Д’Армильи влюбляются один раз в жизни, но навсегда, – печальная усмешка скользнула по губам графа. – Филипп не был исключением. Каролина была для него всем… Естественно, он просто обезумел от горя, потеряв ее.       – Она умерла? – спросил Артур напряженно, уже догадываясь обо всем.       – Ваша мать, Артур, была настоящей красавицей – яркой, ослепительной, страстной, – Готье вздохнул. – Она всегда умела добиваться своего, а из вашего отца просто веревки вила. Вильон был поистине одержим ею. А Виолетта влюбилась в короля, как кошка. Или думала, что влюбилась. Она просто изводила его… Но Филипп продолжал любить свою жену, не обращая внимания ни на кого… Так бывает… даже с королями…       Артур кивнул. Он сохранял полнейшее спокойствие и слушал графа де Гиньи очень внимательно. И даже если ему не слишком нравилось то, как Готье отозвался о его матери, юноша ничем этого не обнаруживал.       – Виолетта отравила королеву, всыпав ей в чашку с молоком яда столько, что хватило бы на весь королевский полк. Каролина не прожила и часа. Виолетту заподозрили первой. Она пыталась все отрицать, свалить вину на Вильона. А тот, глупец, и сам твердил, что во всем виноват только он один, а его бедная супруга ни о чем не догадывалась. В итоге их казнили обоих… Но ведь и короля можно понять…       Артур резко поднялся, отошел к окну и замер, напряженно вглядываясь в весело бегущие по небу облака. Отец и сын переглянулись. Внезапно Артур обернулся и устремил на графа де Гиньи требовательный взгляд.       – Так на кого я похож? – поинтересовался он спокойно.       Гийом мысленно снял перед юношей шляпу. Что бы сейчас Артур ни испытывал, он ничем не выдал себя. Ни один мускул не дрогнул на его прекрасном лице, прозрачные серебристые озера были безмятежны и чисты. Готье тоже не смог скрыть своего восхищения.       – Поразительнее всего даже не ваше внешнее сходство, но ваш характер… ваша душа…       Артур засмеялся:       – Долго ли еще вы будете мучить меня?       Готье загадочно улыбнулся.       – Не слишком… но вам придется все же потерпеть еще чуть-чуть. Мы едем в гости.       – В гости? – вскинув брови, повторил юноша.       Готье пожал плечами.       – Ходить в гости и знакомиться с новыми людьми – есть ли занятие более увлекательное?..       – Возможно, есть, – с усмешкой отозвался юноша, и Гийом бросил на него изумленный взгляд. Намек был слишком явственен, чтобы граф де Реньяр пропустил его. Однако он был заинтригован ничуть не меньше Артура. Старый лис, его отец, отлично знал свое дело.       – Я еду с вами, – объявил Гийом решительно.       – Собственно, я ничуть в этом не сомневался, – довольно ухмыльнулся граф де Гиньи.

***

      Дом на набережной Рюи Бланж был богатым и ухоженным. Гийом тысячу раз проезжал мимо этого роскошного особняка, но даже представить себе не мог, кто живет в нем. Кем бы ни были хозяева этого дома, они вели затворнический образ жизни и никогда не бывали в Монсегюре. Готье хранил таинственное молчание, и выражение его лица было весьма загадочным. Молодые люди, заинтригованные сверх всякой меры, однако, понимали, что расспрашивать сейчас графа о чем-либо бессмысленно, и тоже хранили молчание.       В холле гостей встретил весьма любезный слуга преклонного возраста. Узнав графа де Гиньи, он расцвел в добродушной улыбке.       – Вы давно не заглядывали к нам, ваша светлость. Прикажете доложить? – Готье кивнул, и старик повернулся, чтобы уйти, но замер, как вкопанный, увидев Артура.       – Матерь Божья! – выдавил он потрясенно. – Этого не может быть…       – Может, Рене, может, – рассмеялся Готье. – Ты потом насладишься зрелищем, надеюсь.       – Сын Вильона, да? – старый слуга не мог оторвать взгляд от юноши.       – Да, Рене, сын Вильона… Артур, – подтвердил Готье.       – Да-да, верно… Артур, – пробормотал старик, потом повернулся к Готье, и глаза его сверкнули совсем молодым блеском, а на губах заиграла веселая усмешка. – Вы так и остались шалунишкой, господин граф, – сказал он. – А вы не боитесь, что вас с лестницы спустят?..       Гийом изумленно посмотрел на отца. Он впервые видел слугу, позволяющего себе подобный тон в разговоре с первым советником короля. Но больше всего молодого человека поразило то, что отец позволяет слуге говорить с ним в подобном тоне. А Готье добродушно рассмеялся:       – Ты думаешь, могут спустить?..       Рене вновь взглянул на Артура, который, хоть и был заинтригован не меньше Гийома, по-прежнему сохранял ледяное спокойствие.       – Очень сильно сомневаюсь, – протянул слуга. – Ладно, пойду доложу, – добавил он и, неохотно оторвавшись от созерцания юноши, удалился.       – Похоже, сюрприза не получится, – констатировал Гийом насмешливо.       – Ты просто не знаешь этого человека, – отвечал граф де Гиньи спокойно и взглянул на Артура. Юноша встретил его взгляд безмятежной улыбкой.       – А ты?.. Ты хорошо знаешь этого человека? – поинтересовался Гийом. – Почему он разговаривал с тобой таким тоном?       – Я попал впервые в этот дом около сорока лет назад, – оглянувшись вокруг, задумчиво сказал Готье. – Рене Берже тогда было лет двадцать, наверное, и к тому времени он уже лет пять служил здесь. Я вырос на его глазах, я проводил на Рюи Бланж времени гораздо больше, чем в своем собственном доме, как, впрочем, и еще один мальчик… Тогда нас было трое друзей… Рене знал нас сопливыми мальчишками и дал нам больше, чем наши родные отцы, занятые своими важными государственными делами… Он научил нас искусно ездить верхом, мастерски фехтовать, отлично драться на кулаках… крепко дружить… – Готье закусил губу, потом повернулся к сыну. – Тебе не кажется, что после всего этого он может себе позволить со мной любой тон?..       Гийом заметил мелькнувшие в глубине глаз отца слезы и поспешно сказал:       – Конечно. Прости, я ведь не знал…       Артур бросил испытующий взгляд на графа де Гиньи.       – Кто же был третьим другом?..       Готье приложил руку к сердцу.       – Примите мое искреннее восхищение, Артур. Вы сумели уловить самую суть.       – Это был король, не так ли? – сдержанно проговорил Артур.       Готье улыбнулся, успев заметить изумление сына.       – Тогда он был еще принцем… и даже не наследным, – сказал он тихо. – Филипп был вторым сыном короля…       – Историю несчастного Антуана Д’Армильи вы расскажете юнцам попозже, – раздался неожиданно голос старого слуги. – Вас ждут.