Другой

      Расставшись с мальчиком, пленившим сердце наследного принца, Филипп IV судорожно вздохнул. Ему становилось все хуже, боль, теснившаяся в груди, постепенно охватывала все тело, казалось, каждая его клеточка была пронизана этой жгучей болью. У него оставалось совсем немного времени.       – Позови его высочество, Рейно, – приказал он слуге внезапно осевшим голосом. – Побыстрее…       Слуга, мельком глянув в осунувшееся лицо землистого цвета, опрометью бросился к наследному принцу.       Анри ворвался в покои короля, подгоняемый причитаниями старого слуги: «Умирает ваш отец, умирает». Какое-то время в его сердце еще теплилась надежда на то, что Рейно преувеличивает существующую опасность, однако, едва взглянув на короля, Анри понял, что тот не ошибается. Король и в самом деле выглядел чрезвычайно плохо.       – Мой мальчик, – прохрипел умирающий, слегка пошевелив руками, словно пытался раскрыть сыну свои объятия, – я не хочу уйти, не попрощавшись с тобой… – Анри бросился ему на грудь, и по щекам его невольно потекли слезы. – Анри, я не могу передать словами, как сильно я тебя люблю… Мне так больно покидать тебя, но… там, за гранью, меня ждет твоя мать… Настал, наконец, час нашей с Каролиной встречи… Я истосковался по ней, если бы не ты, я давно ушел бы за ней… Я думаю, теперь ты понимаешь, что я чувствую, правда?..       Анри кивнул, пытаясь взять себя в руки.       – Я все понимаю, – тихо сказал он. – Ты прости меня за все, отец… Если я и причинял тебе боль, я делал это ненамеренно, я благодарен тебе за все… Я очень люблю тебя…       – Я знаю, – проговорил король едва слышно, боль все сильнее стискивала его в своих объятиях, ему было все труднее бороться с ней. В голове появился гул, он все нарастал и нарастал, заглушая остальные звуки, даже голос любимого сына, даже собственные мысли. Он терял силы, чувствуя, как когтистые лапы боли все глубже впиваются в его тело, раздирают его в клочья, но он должен был успеть сказать сыну последние, самые главные слова. – Анри, я тоже люблю тебя… Ты и сам знаешь это… Я старался, чтобы ты ни в чем не был обделен, старался дать тебе вдвойне больше ласки и любви – за себя и за твою мать. Она любила тебя нежно и преданно, она дала бы тебе гораздо больше, чем я, если бы не Виолетта…       Анри резко вскинул голову, его лицо помрачнело.       – Не говори о ней, – попросил он глухо, – она – мать того, кто для меня дороже самой жизни… Я ничего не могу изменить, но я безумно, до полного умопомешательства, люблю ее сына…       – Да-да, – поспешно отозвался король, хватая ртом воздух и стараясь сдерживать рвущиеся из него стоны, – я помню… я об этом и хотел тебе сказать… Артур был у меня сейчас… мы говорили…       – Что?! – изумленно вскричал принц. – О чем вы могли говорить?!..       Заметив панику в глазах сына, король тотчас понял, что именно так обеспокоило Анри, он слабо улыбнулся, хотел его успокоить, сказать, что их беседа с мальчиком была вполне благожелательной, что они сумели понять и простить друг друга, но не успел. Прежде, чем он открыл рот, гул в голове стал невыносимым, жгучая боль, словно устав забавляться с ним, вонзила в него свои клыки, забирая последние силы. Филипп вскрикнул, и тут же спасительный покой и тишина накрыли его с головой. Король умер.

***

      Оставшуюся часть дня наследный принц, о котором глашатаи на улице уже начали кричать: «Король умер! Да здравствует король!», посвятил оплакиванию отца и всем необходимым при этом обрядам. Когда на землю тихо опустились густые сумерки, и телом почившего короля занялись специальные люди, Анри отправился в свои покои, рухнул, как подкошенный, на постель и разрыдался, как маленький мальчик. Несмотря ни на что, он нежно любил своего отца и, даже зная, что тот смертельно болен, все же надеялся, что конец наступит не так скоро. Внезапно он вновь, как пятнадцать лет назад, ощутил себя беспомощным ребенком, потерявшим дорогого его сердцу человека. Разница была лишь в том, что сейчас Анри было уже не десять лет.       Убитый обрушившимся на него горем, он даже не сразу заметил, как на постель рядом с ним присел хрупкий белокурый ангел с серебристыми глазами и мягко провел своей легкой изящной ручкой по сотрясающемуся от рыданий плечу.       – Оставь меня, пожалуйста, – пробормотал Анри, не поднимая головы. – Мне сейчас совсем не до тебя…       – Я знаю, – тихо отозвался ласковый голос, божественный и неповторимый, голос, который он узнал бы из сотен, из тысяч других голосов, голос, тембр которого заставлял бешено пульсировать каждую клеточку его тела.       – Артур! – Анри взлетел на своей кровати и недоверчиво уставился заплаканными глазами на своего возлюбленного, спокойно сидевшего на краю постели. – Это вы?!       Юноша кивнул, лицо его было печальным, в серебристых глазах светилось искреннее сочувствие.       – Да, – отозвался он, – я дерзнул придти к вам только из-за того, что хотел выразить свое соболезнование… наедине… хотел, чтобы вы знали: я понимаю, что вы сейчас чувствуете… разумеется, сейчас я уйду… я вовсе не хочу вам мешать…       – Артур, нет… – Анри в отчаянии схватил юношу за руку, пылко прижал ее к горящим губам. – Только не уходите… Я даже мечтать не осмеливался о том, чтобы увидеть вас сегодня… Я и вообразить себе не мог, что это можете быть вы… я думал, что пришел ваш брат… а мне и в самом деле сейчас совсем не до него…       – Я понимаю, – вновь кивнул Артур, не отнимая однако свою руку у осыпающего ее страстными поцелуями принца. – Но я вовсе не желаю злоупотреблять вашим вниманием, вам сейчас и не до меня тоже, вы должны оплакать своего отца…       Анри вскинул на Артура глаза, полные безысходной тоски, потом, обхватив юношу обеими руками за талию, уткнулся лицом в его колени и разрыдался.       – Как же мне смягчить ваше сердце, мой ангел?.. – простонал он сквозь слезы. – Как доказать, что мне нет дела ни до кого на этой земле, кроме вас одного, Артур… что вы нужны мне всегда, в любой день и час… что каждое мгновение моей пустой и никчемной жизни наполняется смыслом только при мысли о вас, мой единственный… что любое горе отступает перед страхом расставания с вами, даже если я расстаюсь с вами на одно мгновение… Артур, умоляю, побудьте со мной хотя бы несколько минут… Я умираю… я просто схожу с ума от тоски по вас… Вы – все, что есть у меня… все, что у меня осталось…       – Неправда, у вас остался ваш бесценный друг – Гийом де Реньяр, – возразил Артур с мягкой усмешкой, – его отец, ваша преданная троица отчаянных храбрецов, да и другие друзья, у вас есть вся Бельгайя, в конце концов…       Анри поднял на Артура взгляд почти спокойных фиалковых глаз, если не считать горьких слез, катившихся из них.       – У меня нет никого, кроме вас, Артур. С того мгновения, как я встретил вас, для меня никого больше не существует… – произнес он очень тихо. – Я думал, вы уже поняли это… По первому движению вашего мизинчика я положу к вашим ногам любую голову в этой стране… даже голову Гийома де Реньяр…       Артур укоризненно покачал головой.       – Зачем вы так, ваше высочество? – проговорил юноша ласково, бережно касаясь кончиками пальцев мокрой от слез щеки принца. – Вы же не думаете так на самом деле… – судорожно вздохнув, Анри опустил глаза, в которых застыло странное выражение, и Артур понял, что принц не только думает именно так, как сказал, но и, не задумываясь, сделает. – Это невероятно… – прошептал Артур потрясенно. – Неужели вы способны…       – Я способен на все, – глухо отозвался Анри, вновь приникнув губами к коленям юноши. – Ради одного вашего взгляда я продам дьяволу свою душу. Я не могу жить без вас, моя любовь… мое единственное божество… Я безумно люблю вас…       – Я знаю это, ваше высочество, но вы же понимаете…       – Я все понимаю, мой ангел, – простонал Анри, – все, кроме одного: как мне жить дальше?! Я просто умираю от любви к вам… Да, это я сам предложил сделать Патрика своим фаворитом, но я даже не представлял себе… даже не мог вообразить… – принц замолчал, тщетно пытаясь взять себя в руки, однако никак не мог справиться со слезами. – Простите меня, Артур… пожалуйста… я не смею ни о чем мечтать, я и дальше буду изображать страсть к вашему брату… пока смогу это делать… но, Артур, для меня существуете только вы… Я заклинаю вас всем святым, что только есть на этой земле, мой ангел, не покидайте Монсегюр!.. Если мой отец и осмелился вновь причинить вам боль, простите его! Он больше недосягаем для земной ненависти. Там, куда отправилась сейчас его душа, с него спросят за все. Только ВЫ простите его, Артур! Умоляю вас!       – С чего вы взяли, что ваш отец мог причинить мне боль?       – Он рассказал мне, что беседовал с вами сегодня, – Анри, ожесточенно кусая губы, взволнованно посмотрел на юношу. – Во время этого разговора он мог чем-то обидеть вас, мой ангел, а я…       – А вы здесь абсолютно ни при чем, ваше высочество, – проговорил Артур с печальной усмешкой, – даже если ваш отец и задел бы меня чем-то, чего, кстати, не произошло. Интересно, что успел поведать вам ваш отец о нашем с ним разговоре?       – Ничего, – покачал головой принц. – Он умер прежде, чем я успел его хоть о чем-то спросить… Но он и в самом деле ничем вас не обидел? – Артур молча покачал головой, и Анри облегченно вздохнул, однако расспрашивать юношу о подробностях их беседы с покойным королем не осмелился. Он вновь приник губами к коленям юноши и какое-то время просто наслаждался ощущением близости самого желанного на этой земле человека.       Помедлив несколько минут, Артур бережно отстранил наследного принца и поднялся с постели. Анри поднял голову и устремил на возлюбленного взгляд, полный любви и отчаяния.       – Мне пора, ваше высочество, – слегка пожав плечами, сказал Артур. – Ваш бесценный друг, чью голову вы собрались положить к моим ногам, дал мне не более получаса… – заметив изумление в фиалковых глазах, Артур улыбнулся. – Граф де Реньяр сказал, что не сможет вынести общество моего брата дольше. Ваш друг пообещал, что задержит Патрика в библиотеке, пока я буду навещать вас… Время, отпущенное мне, на исходе, и я опасаюсь, что терпение графа де Реньяр иссякнет прежде, чем я покину вас. Откровенно говоря, я и сам с трудом выношу бахвальство мальчишки, но он так гордится своим нынешним положением при дворе, что это даже забавно… – Артур заглянул в широко распахнутые фиалковые глаза и осекся. В глазах принца, наполненных слезами, было столько безысходной тоски и невыразимой горечи, что Артур просто физически ощутил боль, разрывающую сердце наследного принца. Он почувствовал, что еще мгновение – и он сам отчаянно разрыдается прямо на глазах принца, и тогда уже вряд ли что-либо сможет удержать Анри в дозволенных ему рамках. – Прощайте, ваше высочество. Сегодня я в последний раз вижу принца, завтра вы уже проснетесь королем… – ласково улыбнулся Артур.       – Все это совершенно не имеет значения, – глухо и безнадежно отозвался Анри. – Принц, король… Какая разница?.. Я – ваш, Артур… И это невозможно изменить, я до последнего моего вздоха буду в вашем безраздельном и ничем не ограниченном владении… Я безумно… неистово… страстно люблю вас, мой ангел…