Другой

      Похороны Филиппа IV согласно древним обычаям страны состоялись на девятый день, пятого февраля. Анри устроил своему отцу пышные проводы. В последний путь короля провожала почти половина Бельгайи – те, кто сумел за небольшой срок добраться до столицы из дальних провинций. Кто как мог устраивался в городе, провинциалы точно так же, как столичные жители, надеялись попасть и на похороны короля Филиппа IV, и на коронацию Анри II. Коронация нового короля была назначена на восьмое марта. По старинным преданиям, высоко чтимым в Бельгайе, именно на сороковой день после смерти душа старого короля благословляет своего преемника и, простившись с ним, возносится на небеса.       Поздно вечером накануне столь знаменательного для Бельгайи события в дверь Артура Шайенн раздался тихий стук. Лоран опрометью бросился открывать, зная наверняка, кого увидит на пороге. За это время он уже успел окончательно и бесповоротно убедиться в том, что будущий король страстно и безнадежно влюблен совсем не в своего заносчивого и высокомерного фаворита, а в нового хозяина Лорана – Артура Шайенн. Теперь молодой слуга понимал, что ему была оказана самая высокая честь, какая только могла быть оказана прислуге, в тот день, когда, оглядев быстрым проницательным взглядом собравшихся по его приказу слуг, наследный принц назвал его. Именно Лорану Бювалю и никому другому его высочество доверил повседневную заботу о самом драгоценном его сердцу человеке. И Лоран старался во всем угождать юноше, предугадывать все его желания и сам чувствовал, что у него неплохо это получается. Во всяком случае его юный хозяин не испытывал больше неловкости, отдавая распоряжения своему усердному слуге, и Лоран мог даже гордиться собой.       За это время Лоран привык и к тому, что очень часто, практически каждый вечер, на пороге покоев Артура Шайенн появляется всемогущий наследник Бельгайского престола и смиренно просит позволения увидеть Артура. И если поначалу это крайне смущало Лорана, то со временем он привык видеть робкую надежду в глазах принца, а затем и безумную радость от того, что ему позволено войти. Единственное, что приводило молодого слугу в недоумение, было нежелание его юного хозяина открыто признаться в своей любви к будущему королю. А в том, что Артур Шайенн любит наследного принца, у Лорана не было абсолютно никаких сомнений. Слишком выразительным был взгляд юноши, которым он встречал явившегося с докладом о позднем госте Лорана. В прозрачных серебристых глазах всегда была такая невероятная нежность, что простодушный слуга никак не мог взять в толк, почему принц не видит столь явной сердечной привязанности.       В этот вечер, накануне коронации, открывая дверь, Лоран склонился еще ниже, чем обычно, выражая крайнее почтение позднему гостю. Красивый молодой человек с волосами цвета потемневшего серебра и фиалковыми глазами больше не был наследным принцем. Фактически он был уже королем, хотя корона еще и не была торжественно возложена на его гордую голову.       Окинув склонившегося в низком почтительном поклоне слугу, Анри слегка охрипшим от волнения голосом осведомился:       – Его милость мсье Шайенн еще не спит?       – Не сплю, – раздался из-за спины Лорана мягкий голос его хозяина. Лоран резко выпрямился, бросил быстрый взгляд на позднего гостя, который не видел никого, кроме своего обожаемого ангела, и поспешно исчез, понимая, что этим двум молодым людям есть что сказать друг другу, и Лоран будет только им мешать.       Анри даже не заметил исчезновения слуги. Он смотрел на Артура жадными, ненасытными глазами, словно вбирая в себя хотя бы внешний облик своего возлюбленного.       – Мне необходимо срочно поговорить с вами, Артур, – взволнованно проговорил Анри.       – О чем же? – отозвался юноша вежливо-отстраненно, хотя в душе его все переворачивалось при мысли, что завтра голову этого красивого молодого мужчины увенчает одна из могущественнейших корон мира, а он по-прежнему продолжает смотреть на Артура с восторгом и беззащитностью.       – Я… – Анри опустил глаза, помолчал несколько мгновений, собираясь с духом, потом неожиданно выпалил: – Я прошу вас, не приходите завтра на коронацию!..       – Что?! – изумился Артур и уставился на Анри широко распахнутыми глазами. Тот побледнел и слегка подрагивающим голосом пояснил:       – Артур, я… вы знаете, я ни за что на свете не отказался бы от возможности увидеть вас хотя бы издали… хоть на одно мгновение… но… – он замолчал, глядя на Артура несчастными глазами.       – Но – ЧТО?.. – настойчиво поинтересовался юноша.       Анри судорожно вздохнул.       – Артур, я прошу вас… я… – он замолчал, вновь опустив голову, и едва слышно закончил: – Я умоляю… заклинаю вас, моя любовь…       Артур пристально посмотрел на позднего гостя.       – Я не понимаю… чем я провинился перед вами, ваше высочество, если мне нельзя присутствовать на коронации…       Принц в отчаянии закусил губу, какое-то время умоляюще смотрел на своего возлюбленного, потом напряженно заговорил дрожащим от волнения голоса:       – Артур, вы же знаете, вы ни в чем не можете передо мной провиниться… Не вы в моей, а я – в вашей безраздельной власти, мой ангел… Я не хотел… я не имел в виду ничего, кроме одного… я и сам не знал… не думал об этом… никогда… только дело в том… в церемонии коронации есть один момент… крайне досадный… невозможный… для вас, Артур… – Анри опустил глаза, помедлил несколько мгновений, собираясь с духом. – В общем, после того, как на мою голову будет возложена корона, все присутствующие должны будут преклонить колени и низко, к самому полу, склонить свои головы… все, без исключения… независимо от своего положения в обществе и возраста…       – И что из того?.. – медленно спросил Артур, пристально глядя на своего ночного гостя.       – Я… просто не переживу, если… – от волнения Анри искусал все губы, – если вам придется преклонить предо мной колени.       – Но что в этом такого особенного, ваше высочество? – Артур почувствовал, как сжимается его сердце от боли, и понял, что неожиданно для самого себя обрел способность физически ощущать невыносимую боль, которую испытывал в эти мгновения принц. – Завтра весь Монсегюр, вся Бельгайя преклонит перед вами колени.       Анри застонал и с отчаянием воскликнул:       – Мне нет никакого дела до Монсегюра и Бельгайи! Я люблю только вас одного!.. Пусть весь мир завтра будет лежать у моих ног, но только не вы, Артур!.. Только не вы, умоляю вас!       – Ваше высочество, я… просто я никогда не видел коронацию… – растерянно отвечал юноша, – и я хотел только…       Анри вновь тяжело застонал, упал к ногам Артура и, крепко обхватив их, вжался лицом в колени:       – Умоляю!.. Заклинаю вас всем святым, что только есть на этой земле… Артур… не приходите!.. Я просто умру, если… если… Клянусь, я отрекусь от престола, Артур… но я не допущу, чтобы вы встали передо мною на колени… перед своим рабом… Пусть уж лучше я никогда не стану королем… Поймите же, мой ангел, умоляю вас, я просто не смогу жить, если вы…       – Ну что вы, ваше высочество!.. – пытаясь поднять Анри, пробормотал Артур, однако тот упорно не желал вставать с колен. Уткнувшись лицом в колени юноши, Анри лишь молча помотал головой. – Хорошо, – вздохнул Артур, уступая. – Я не приду.

***

      – Артур, вы еще не одеты?! – воскликнул Гийом изумленно, входя в покои Артура в сопровождении Лорана, который, впрочем, тут же стремительно исчез, оставив их наедине.       Артур сидел, сложив ногу на ногу, в дубовом кресле, обитом кремовой с золотым шитьем парчой, с закрытой книгой в руке. Его густые белокурые локоны были стянуты сзади простой черной шелковой лентой. В камине пылал огонь, распространяя по всей комнате приятное тепло. Сквозь зеленоватые стекла в свинцовых переплетах просачивался рассеянный мартовский свет. Подперев подбородок ладонью, юноша рассеянно глядел в камин, не замечая веселой игры огня.       Увидев графа де Реньяр, Артур поднялся и легким почтительным поклоном поприветствовал лучшего друга теперь уже не принца, но короля. Граф ответил ему не менее почтительным поклоном, после чего выпрямился и встретил ироническую улыбку юноши.       – Мне казалось, – проговорил юноша, – что какая-то одежда на мне все же есть.       – Вот именно – какая-то! – покачал головой граф де Реньяр, окидывая критическим взглядом изящную фигурку в простом домашнем платье. – Разве у вас нечего одеть, кроме этой изрядно поношенной деревенской хламиды? – поинтересовался Гийом осуждающе. Он знал, что Анри приказал своему личному портному в самый короткий срок одеть Артура с ног до головы и помимо прочего – сшить для него не меньше дюжины самых роскошных нарядов. По словам Анри, Артур категорически воспротивился столь вызывающей щедрости, однако принц настоял на своем, добившись помощи Патрика одной только фразой: «Тебе должно быть стыдно, что твой старший брат так плохо одет, когда ты сам просто купаешься в роскоши». Это было правдой, Анри не жалел ничего для своего обворожительного фаворита, однако им руководила отнюдь не страсть, но вполне корыстный, холодный и трезвый расчет, который в конечном счете оправдался. Артур, не пожелавший принимать что-либо от влюбленного принца, уступил настойчивости любимого брата, и его весьма скудный гардероб заметно пополнился. Однако в своих покоях, которые юноша не покидал порой целыми днями, он одевался в старую привычную одежду. – Я могу взять для вас какой-нибудь костюм у Ксавье, правда, он будет вам немного великоват, однако это лучше, чем ничего…       – У меня есть что одеть, – отрезал Артур сухо. Он отлично понял иронию графа де Реньяр, юноша и мысли не допускал, что Гийом может не знать о появившихся за это время у Артура одеяниях.       – Тогда в чем дело? – протянул Гийом удивленно. – Вы же не можете пойти на коронацию в этом костюме. Спору нет, он, скорее всего, удобен, но годится только для вашей спальни, да и то… с большой натяжкой. Но вы, надеюсь, не хотите, чтобы весь Монсегюр насмехался над старшим братом королевского фаворита.       Артур усмехнулся.       – Разумеется, не хочу… Но вы повторяетесь, однажды этот ловкий ход уже был использован его высочеством, когда он вынудил меня принять его непомерно щедрые дары при содействии Патрика.       Гийом усмехнулся. Он и не сомневался, что Артур отлично понял хитрую уловку Анри, хотя тот был как раз убежден в обратном. Однако к этому моменту граф де Реньяр уже успел немного изучить характер Артура и понять, что этот прелестный провинциальный мальчик необыкновенно умен и сообразителен.       – Тогда чего же вы ждете? – спросил Гийом. – Через три четверти часа мы должны быть в Сент-Леоне, иначе отведенные нам места займут пронырливые провинциальные аристократы, а их очень сложно потом будет вывести из храма, не устроив при этом скандал. А скандал в такой день – это просто… просто абсурд. Так что, если выкинуть время на дорогу, у вас десять минут, чтобы одеться… Вы, что, проспали? – поинтересовался он, не выдержав. Это была единственная причина, которая могла хоть как-то объяснить поведение юноши.       – Вы всерьез допускаете, что я могу проспать? – засмеялся Артур, но в этом веселом смехе графу де Реньяр почудилась легкая грусть. – За всю свою жизнь я ни разу не проснулся позже шести, граф. Сегодняшний день не стал исключением.       – Но тогда…       Артур вернулся в кресло и откинулся на высокую спинку.       – Просто я не иду на коронацию.       – Артур, я все понимаю, – с укоризной проговорил Гийом, – ваша ненависть… и все такое… хотя мне начало уже казаться, что вы несколько изменили свое отношение к Анри… – по губам Артура скользнула горькая усмешка, но он ничего не сказал, – но коронация – это совершенно исключительное событие. Ради нее разные люди добирались из самых отдаленных уголков Бельгайи. Вы могли бы ненадолго забыть о своей ненависти, не ради Анри даже, но ради столь необыкновенной церемонии… забыть о том, что он…       Артур улыбнулся.       – Я готов был забыть обо всем, граф, но возникла одна причина, весьма существенная, по которой я не смогу сегодня присутствовать на коронации, как бы сильно мне этого ни хотелось.       – Артур, он же любит вас до умопомрачения! – вскричал Гийом страстно. – Для него ваше отсутствие на коронации будет равносильно… ну я не знаю! – просто концу света. Неужели вы не понимаете этого?!       Артур вздохнул.       – Приятно видеть, что у принца… – он запнулся и тут же с легкой улыбкой исправился, – у короля есть такой близкий преданный друг… – Гийом поморщился, и юноша, заметив это, вновь вздохнул. – Я очень хотел пойти на коронацию, Гийом. Я знаю, что подобное событие не происходит ежедневно, и я точно знаю, что подобного шанса мне больше не представится, – заметив крайнее изумление в глазах графа де Реньяр, Артур опустил глаза, помедлил, потом тихо добавил: – Я хотел пойти, но… я не могу… – он закусил губу и отвернулся.       Гийом присел на подлокотник кресла и осторожно обнял юношу за плечи.       – Артур, если бы вы только попытались преодолеть свою ненависть к нему… Клянусь вам, он вовсе не так плох, как вы его себе представляете. Он не чудовище и не мерзавец. Он гораздо лучше, чем может показаться на первый взгляд. Может быть, он и вправду немного жесток, но он старается быть справедливым, а справедливость и милосердие не всегда идут рука об руку. Он не может, в конце концов, позволить себе быть добрым. Доброта короля – непозволительная слабость, а он был рожден, чтобы стать королем, и был воспитан, как будущий король, и, как король, он…       – Гийом, – Артур мягко отстранился, – я все понимаю.       – Но тогда почему, черт возьми, вы отказываете ему в такой малости?!.. – воскликнул Гийом сердито. – Что случилось бы, если бы вы пошли на коронацию? Вы сами говорите, что подобный шанс выпадает лишь один раз в жизни. Вы могли бы увидеть это торжество своими глазами… Просто поприсутствовать, позволить ему лишний раз поймать ваш взгляд… Он же с ума сходит от любви к вам!.. Молится на вас!       – Именно поэтому я и не иду, – пожал плечами Артур и, видя недоумение Гийома, пояснил: – Он сам просил меня не приходить на коронацию.       – Как это? – искренне поразился граф де Реньяр. – Он сам просил вас не приходить?! Добровольно отказался от возможности увидеть вас?!.. Вы просто смеетесь надо мной!       Артур покачал головой.       – Отнюдь. Он пришел вчера поздно вечером и… – юноша прикрыл на мгновение глаза, потом вздохнул. – Он сказал, что не переживет, если мне придется вместе со всеми преклонить перед ним колени. Сказал, что отречется от престола, если я пойду… – юноша замолчал, виновато улыбаясь Гийому. Тот застыл, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Артур отвел глаза в сторону. – Я не смог ему отказать.       Гийом с трудом сумел взять себя в руки.       – Простите, Артур, я… – пробормотал он смущенно, – я не подумал об этом… совсем упустил из вида эту часть церемонии… Конечно, он не мог допустить…       – Конечно, – согласился Артур ровным голосом, а в его глазах застыло странное выражение. – Мне очень жаль.       – Да-да, – рассеянно отозвался Гийом, припоминая произошедший накануне утром разговор, когда граф Готье де Гиньи, отвечающий за церемонию коронации, рассказал Анри во всех подробностях все этапы церемонии.       В какой-то момент Гийом, присутствующий при этом, заметил, что его друг изменился в лице и потерянно взглянул на него. Теперь Гийом понимал, что это как раз была та часть церемонии, о которой упоминал сейчас Артур.       После того, как граф де Гиньи ушел, Анри продолжал обсуждать предстоящее событие с Гийомом, потом спросил вдруг:       – Как ты думаешь, Ги, Артур будет присутствовать на коронации?.. – его голос звучал ровно, но во взгляде было что-то такое, от чего у Гийома сжалось сердце, и он поспешил заверить друга:       – Конечно. Артур вряд ли пропустит такое важное торжество, как коронация.       Анри задумчиво посмотрел на друга, но больше ничего не сказал, хотя во взгляде его фиалковых глаз появилось отчаяние. Только теперь Гийом все понял. Все встало на свои места.