Другой

      – Мне кажется, ваш брат ведет себя по меньшей мере непристойно, – сказал Морис Д’Эттоль своему обворожительному возлюбленному.       Они медленно брели по ухоженной аллее королевского парка, наслаждаясь пышной красотой цветущей весны. Стоял теплый апрельский день, ярко светило солнце. Легкие дуновения ветерка приятно овевали разгоряченные прогулкой лица. Король был занят на каком-то совещании, и Патрик скучал в своих покоях в полном одиночестве, когда к нему, специально выбрав подобный момент, явился Морис и предложил прогуляться по парку. Патрик с радостью согласился. Одиночество невероятно тяготило юношу.       – Что вы имеете в виду, барон? – сдвинул брови Патрик. – Мой старший брат Артур – воплощенная пристойность.       – Быть может, я просто плохо знаю вашего брата, – пожал плечами Морис, – но мне показалось… Впрочем, нет, не буду ничего говорить, вы рассердитесь на меня, а я этого просто не переживу… Ваша преданная любовь к брату восхищает, тем более что он, на мой беспристрастный взгляд, совершенно недостоин ее.       – Мсье Д’Эттоль, извольте объясниться, – строгим голосом приказал Патрик. – Я не потерплю подобных недомолвок!       – О, простите, Патрик! – смиренно попросил Морис, с собачьей преданностью заглядывая в черные глаза. – Я только хотел… Ваш брат… он ведет себя очень вызывающе. Я бы на вашем месте не потерпел такого. Ваш брат заслуживает, по меньшей мере, порицания, а то и сурового наказания… Конечно, я понимаю, он – любимый брат королевского фаворита, но ведь всему есть предел, разве нет?       – Послушайте, Морис, – изогнул брови Патрик, – я люблю своего брата, но, даю слово чести, я не рассержусь на вас, если вы скажете мне, в чем заключается, по вашему мнению, его вызывающее поведение. Если вы убедите меня в том, что Артур и в самом деле заслуживает порицания, обещаю, он его получит. Что же вам так не понравилось в нем, ведь вы, кажется, и видели Артура всего пару раз?       – Этого оказалось достаточно, чтобы понять, что ваш брат беззастенчиво использует любовь его величества к вам, – сказал Морис с деланным сочувствием. – Он ведет себя с королем так фривольно, так самонадеянно, если не сказать больше. Мне кажется, это не слишком нравится его величеству, но из привязанности к вам государь терпит вашего брата. Вот вчера, например, на балу, Артур не менее получаса занимал внимание его величества, болтал с ним о каких-то пустяках, тогда как вы скучали в одиночестве. А какие роскошные наряды пошил ему королевский портной!.. Даже у его величества одежды выглядят гораздо скромнее, и я уже не говорю о вас, Патрик… К тому же я слышал кое-какие слухи, а некоторые из моих знакомых абсолютно уверены, что ваш брат с первого дня своего приезда в Монсегюр не оставляет попыток соблазнить его величество, невзирая на то, что сердце нашего государя занято вами. Однако вы же понимаете, упорство и настойчивость некоторых людей приносит успех, и многие твердыни падают к их ногам… Мне очень жаль вас, Патрик…       – С чего бы это? – стараясь казаться равнодушным, фыркнул юноша, однако Морис понял, что удар попал в цель. Растерянность Патрика была столь явной, что сразу же бросалась в глаза.       – Король – человек весьма непостоянный, – заметил барон Д’Эттоль сочувственно. – Я опасаюсь, что в конце концов он увлечется вашим братом и бросит вас… Конечно, Артур вам и в подметки не годится, но его величество так любит разнообразие…       – Не беспокойтесь обо мне! – вспылил юноша. – Король любит меня, а не моего брата! Он терпит Артура в Монсегюре только из-за меня!.. И Артур никогда не поступит со мной так подло, никогда!..       Патрик бросил на барона яростный взгляд и бросился в сторону дворца, не видя ничего из-за злых слез, застилающих глаза. Морис с самодовольной усмешкой посмотрел ему вслед.       – Да-да, – проговорил он, качая головой. – Не думаю, что ты сам веришь своим словам, мой маленький. Но уж теперь я тебя точно получу.

***

      После разговора с бароном Д’Эттоль Патрик, упав в своих покоях на кровать прямо в одежде, горько рыдал, пытаясь уверить себя в том, что барон ошибается или нарочно пытается разозлить его. Однако эта наивная попытка ему не удалась. Патрик вспомнил вдруг и ежедневные прогулки Артура с принцем в Лоневиле, и довольно странное для Артура решение ехать в Монсегюр, и подозрительное одиночество старшего брата в королевском дворце, и его внезапно изменившееся в худшую сторону настроение, и невесть откуда взявшуюся язвительность, и поразительную нелюдимость, и нежелание покидать без какой-либо важной причины свои покои. Сопоставив все факты, Патрик пришел к неутешительному выводу: его старший брат влюбился в наследного принца еще в Лоневиле и, забыв о собственной ненависти, о собственной гордости, которой он всегда так кичился, поехал в Монсегюр только из-за того, что хотел сам соблазнить принца, отнять его у Патрика.       Отношение Анри к Артуру тоже было весьма неоднозначным. Теперь, после разговора с бароном Д’Эттоль, Патрику многое казалось странным. Трогательная забота молодого короля об удобстве Артура, о приличной одежде для него, частые расспросы о его здоровье и настроении выглядели теперь в глазах Патрика совершенно иначе, чем прежде, когда юноша был безоговорочно уверен в том, что Анри печется о его старшем брате только из любви к нему. Патрик уверил себя в том, что Анри, поддавшись чарам Артура, начинает питать к нему нежные чувства и скоро бросит младшего брата ради старшего. В душе юноши поднялась яростная волна ревности. Неужели Артур может так поступить с ним, со своим обожаемым младшим братом?! Конечно, откуда Патрику было знать, что Артур пожертвовал любовью ради его счастья? И не только своей, но и страстной, всепоглощающей любовью молодого короля, пожертвовал всем ради Патрика. Неизвестно, однако, оценил бы Патрик самопожертвование Артура, если бы он знал обо всем, но теперь его сердце было наполнено одной только ревностью и горечью. Его брат посягает на его возлюбленного?! Артур хочет лишить его привязанности короля?! Этому не бывать! Он должен немедленно остановить брата, пока не случилось непоправимого.       При этом до Патрика еще почему-то не дошли слухи о частых, практически ежедневных, визитах короля к Артуру поздними вечерами, хотя многие придворные потихоньку шушукались об этом секрете короля, узнав его от собственных слуг. Однако внешне все выглядело вполне пристойно, быть может, потому, что отношение к Артуру при дворе было гораздо более теплым и доброжелательным, чем к его младшему брату, старший Шайенн сумел проявить себя в Монсегюре только с хорошей стороны. Он не кичился своим особенным положением брата королевского фаворита, был неизменно вежлив и доброжелателен с окружающими, одинаково корректно относился к важным сановниками и лакеям, и никто при всем своем желании не мог упрекнуть юношу в заносчивости или высокомерии. Юношу отличало поразительное спокойствие и умение держать себя в руках, он был интересным собеседником и превосходным слушателем и, хотя в последнее время Артур редко покидал свои покои, его появление в любой компании было желанным и радостным событием. При дворе многие искренне полюбили Артура, восхищаясь его умом, сдержанностью и благородством. О Патрике этого сказать было никак нельзя, при виде его все старались закончить разговор как можно скорее и исчезнуть из поля зрения королевского фаворита, только прежде недоброжелательность придворных не особенно задевала Патрика. Теперь же, после беседы с Морисом Д’Эттоль, Патрика впервые покоробила мысль о том, что Артура при дворе любят больше, чем его. Морис был прав, Артур и в самом деле вел себя непозволительно, и с этим следовало покончить раз и навсегда.

***

      – Мне не нравится, как ты себя ведешь! – врываясь в покои брата, сурово заявил Патрик.       – Что? – изумился Артур, поднимая глаза от книги, которую читал, растянувшись на диване.       Патрик сверкнул глазами.       – Ты ни на одно мгновение не должен забывать, что ты – лишь брат королевского фаворита!       Артур сел, вопросительно вскинул брови.       – Что ты имеешь в виду?       – Только то, что любовник короля – я! – сердито отвечал Патрик. – И ты здесь только потому, что ты – мой брат!.. Я терплю тебя здесь только из милости!       – Из милости?.. – тихо повторил Артур, чувствуя, как острая боль пронзает его сердце. Он никак не ожидал подобного от своего обожаемого брата. Вкладывая в мальчика всю свою душу, добровольно взвалив на себя весь груз забот о малыше, Артур не требовал ничего взамен, но все же вправе был рассчитывать хоть на какую-то отдачу. Однако Патрик, сейчас Артур осознавал это особенно ясно, был сыном своей матери, не взяв от брата ничего. Мир должен был служить ему, и то, что старший брат делал для него и ради него, воспринималось Патриком как должное. Конечно, Артуру некого было винить, он сам был виноват в сложившейся ситуации, но от этого ему не было легче.       – Да, из милости, – сухо подтвердил Патрик. – Если ты не изменишь своего поведения, я буду вынужден настаивать на твоем отъезде из Монсегюра.       – Чем же тебе так не нравится мое поведение? – поинтересовался Артур почти мягко, пытаясь сохранить хотя бы внешнее спокойствие, хотя в его душе бушевала тысяча демонов. – Что именно я сделал не так? Чем вызвал твое недовольство?       – Ты ведешь себя с королем так, словно он является ТВОИМ любовником! – выпалил Патрик яростно. Спокойный мягкий голос Артура производил обманчивое впечатление, и Патрик решил, что его брат испугался. – Ты улыбаешься ему, болтаешь с ним на балу, когда я стою в одиночестве, носишь эти роскошные одежды, которые были сшиты по его приказу, при дворе все восхищаются тобой, ты так мил со всеми, а меня все просто ненавидят… Ты считаешь, что этого мало?       Артуру пришлось приложить немалое усилие, чтобы не вспылить. Разговор начинал его серьезно тяготить.       – Ты тоже одеваешься не в тряпье, – отозвался он ровным голосом. – И ты сам просил меня принять эти наряды от короля, разве нет? А теперь ты упрекаешь меня за то, что я уступил тебе же?.. Что же до восхищения придворных мною и их ненависти к тебе, могу сказать только одно: ты сам виноват в этом. Ты стал таким заносчивым и высокомерным, что мне приходится вести себя почти как ангел, чтобы только мнение людей о братьях Шайенн смягчилось. И мне кажется, будет несколько неловко, если я пошлю короля к черту и не стану с ним разговаривать. Согласись, во-первых, это просто невежливо, а во-вторых, он может обидеться, а его гнев, как ты говорил прежде, падет не только на мою голову, но и на твою. Я веду себя так только ради тебя.       – Да ты просто хочешь соблазнить короля, обольстить и увести от меня! – вскричал Патрик. – Хочешь залезть в его постель, выкинув из нее собственного брата!       Второй раз в жизни Артур потерял контроль над собой и своими чувствами – настолько сильна была обида, нанесенная ему Патриком. В серебристых глазах сверкнула ярость. Артур размахнулся и хлестнул брата по щеке.       Тот, ошеломленно глядя на Артура, выдавил:       – Да как ты смеешь?!       – Смею, поверь мне, – жестко отозвался Артур.       – Ты пожалеешь об том! – злобно выкрикнул Патрик.       – Возможно, – сузив глаза, согласился Артур. – А теперь – убирайся!       – Я пожалуюсь Анри! – злобно пригрозил Патрик. В его угольно-черных глазах плескалась растерянность. Только однажды он видел брата в такой ярости, как сейчас, и ему совсем не нравилось то, что он видел. Всегда мягкий и нежный с ним, Артур был вне себя от ярости, и даже угроза Патрика рассказать все королю его не испугала. Патрик просто не мог понять, почему.       – Удачи тебе! – прошипел Артур яростно. – Вон отсюда!

***

      После ухода Патрика Артур швырнул книгу в угол и, бросившись на диван, разрыдался. Он понимал, что ему некого винить, он сам себя загнал в ловушку, выхода из которой не было.       Потом, слегка успокоившись, Артур вытер слезы и ополоснул лицо. Едва он успел это сделать, раздался стук в дверь.       – Войдите! – слегка напряженно отозвался Артур. Конечно, он не ожидал, что Патрик, осмыслив все, поймет свою неправоту, вернется и попросит прощения у брата, и все у них будет, как прежде, но ведь такое могло быть. Впрочем, в глубине души Артур понимал, что к прошлому возврата не будет уже никогда. Впервые в жизни юноша взглянул на младшего брата другими, не ослепленными безоглядной и страстной любовью, глазами и пришел в ужас от того, что увидел.       Однако в комнату вошел граф де Реньяр, и вид у него был весьма озабоченный.       – Простите за вторжение, Артур, но… – начал было Гийом и осекся. – Вы плакали?       – Пустяки… – попытался улыбнуться Артур. – Соринка попала.       – В оба глаза? – прищурившись, скептически осведомился Гийом. – Вообще-то я и пришел сюда из-за этой соринки, которая ворвалась сейчас в кабинет короля и, рыдая, потребовала выгнать вас из Монсегюра, иначе она лишит Анри своей благосклонности.       Артур не удержался от нервного смешка.       – И что же король?..       – А как вы думаете? – протянул Гийом с горькой усмешкой.       Артур пожал плечами.       – Даже не представляю.       – Я никогда еще не видел Анри в такой ярости, – вздохнул Гийом, укоризненно глядя на юношу. – Я думал, он убьет вашего пустоголового братца.       Легкая улыбка скользнула по губам юноши.       – Правда?.. – спросил он безразличным тоном. – Значит, я могу пока не собирать вещи?       Гийом недоуменно взглянул на Артура.       – Что у вас с Патриком произошло? Может, вы его внезапно разлюбили?..       – Может быть, – усмехнулся Артур. – Я пока еще и сам этого не понял.       – Артур, вы меня пугаете, – проговорил Гийом, недоуменно глядя на юношу. – Я ведь не шутил, говоря о том, что Анри чуть не убил мальчишку… Его остановило лишь то, что Патрик – ваш брат… ваш ОБОЖАЕМЫЙ брат.       – Я понимаю, – спокойно отозвался Артур. – Просто сейчас я жутко зол на своего обожаемого брата, и сам готов убить его, – заметив неподдельный ужас в глазах Гийома, Артур засмеялся. – Не волнуйтесь, граф, до этого дело не дойдет, надеюсь. Я сейчас остыну и успокоюсь…       – Что у вас произошло? – настойчиво поинтересоваться граф де Реньяр.       Артур вздохнул и коротко рассказал о произошедшей ссоре. Гийом смог только покачать головой.       – Если Анри узнает подробности, Патрику – конец, – с печальной усмешкой констатировал он, когда Артур замолчал.       – Да, я понимаю, – серьезно сказал Артур. – Но ведь Патрику неизвестна вся правда. Он подсознательно чувствует безразличие его величества, но при этом искренне верит, что король влюблен в него… С его точки зрения, мое поведение и впрямь недопустимо… Я оказался между двух огней. Мне не хочется огорчать мальчика, но и король… – Артур закусил на мгновение губу, потом напряженно добавил: – Я уже не могу оттолкнуть его, как прежде… я больше не хочу быть жестоким по отношении к нему…       – Вам жаль Анри? – осторожно осведомился Гийом. Артур вздохнул и удрученно кивнул. – А вы не думаете, что ваше сердце… что вы его…       – Я не буду обсуждать это, Гийом, – отрезал Артур, но граф де Реньяр заметил панику в серебристых глазах и понял, что Артур испытывает к его лучшему другу отнюдь не ненависть.       – Вы запутались в своих чувствах, Артур, – сказал он мягко.       – Вы даже не представляете, как сильно, – согласился Артур.