Другой

      – А ты не хочешь расставить все точки над i? –графиня де Суйи смотрела в серебристые глаза пристально и ласково.       Артур решительно помотал головой. Происшествие с братом выбило его из колеи настолько, что, проведя бессонную ночь, он не придумал ничего лучше, как приехать в особняк на набережной Рюи Бланж и рассказать все своей бабушке. Это был его первый визит к графине де Суйи с того памятного дня почти полгода назад, когда граф де Гиньи познакомил их. Но отчего-то Артуру не пришло даже в голову, что графиня может встретить его неласково или вовсе откажется разговаривать с ним. Ему показалось вполне естественным броситься за помощью, за советом именно к ней. Артур интуитивно ощущал, что старуха ждет его, и бабушка действительно встретила его так, словно они расстались только вчера.       Графиня де Суйи внимательно и с явным сочувствием выслушала сбивчивый рассказ внука и едва удержалась от заманчивого: «Я же тебя предупреждала».       – Почему ты не хочешь открыть брату правду? Он стал любовником Анри только потому, что ты так настаивал на этом.       – Я вовсе не настаивал, – возразил Артур со вздохом. – Анри сам предложил сделать Патрика своим любовником.       – Сам?.. – изумилась старая графиня. – С чего бы это?       – Наверное, он думал, что иначе я не соглашусь поехать в Монсегюр, – улыбнулся юноша.       – Возможно, – кивнула графиня. – Но ты… как ТЫ мог дать согласие на это безумие?! Ты, что, тогда не понимал еще, что любишь его? – Артур слегка пожал плечами. – Глупцы… какие же вы оба глупцы! Но, впрочем, может, ты не знал тогда, что он любит тебя? Ты не был уверен во взаимности, да?       Артур покачал головой.       – Нет. Я знал почти с самого первого дня, что именно он испытывает ко мне. Я неизменно чувствовал, что имею над ним власть… и власть безграничную… Я понимаю, это звучит глупо, но при этом я страшился его любви ко мне и своей ненависти к нему. Тогда я еще думал, что ненавижу его…       – Мальчишка… – вздохнула графиня. – Твой отец был таким же глупцом… Однажды он упустил свою любовь, страдал, мучился, а потом встретил Виолетту. И пропал. Впрочем, я до сих пор считаю, что мерзавка опоила его какой-то дрянью… Ну не мог мой сын влюбиться в дьявольское отродье! Он не был таким идиотом…       – А кто… кого любил мой отец?.. Кого упустил? – невольно заинтересовался Артур.       – Глупый мальчишка влюбился в нашу служанку, – усмехнулась старуха. – Ей было около тридцати пяти, ему – двадцать два. Вильон почему-то был уверен, что его родители никогда не примут этой любви. Он скрывался от нас и заставлял таиться Жанну. Это длилось почти три года и открылось случайно. Жанна забеременела и не захотела избавляться от ребенка. Одна из служанок, заметив бесспорные признаки беременности, пришла ко мне и рассказала о связи моего сына с Жанной. Она нравилась мне, была милой тихой женщиной, но, разумеется, она никогда не смогла бы стать официальной супругой Вильона. Мы с Кристианом могли все устроить, сняли бы ей домик где-то в тихом квартале Бельгравиля, Вильон часто навещал бы ее, сотни влюбленных живут именно так, но случилось то, что случилось. Во время откровенного разговора со мной и отцом Вильон вспылил. Он почему-то решил, что Жанна предъявила нам свои права на него. Разразился скандал, Жанна, которой и в голову не могло придти ничего подобного, была оскорблена в своих лучших чувствах и немедленно покинула наш дом. Остыв, Вильон пришел в ужас от того, что потерял любимую и стал искать ее, но нашел Виолетту. И сошел с ума. Что случилось дальше, ты уже знаешь. Твое рождение было единственным светлым событием тех лет. Но, знаешь, мальчик мой, именно поэтому я думаю, что ты – не сын Виолетты.       – Что вы имеете в виду? – медленно проговорил юноша, пристально глядя на бабушку.       – С того мгновения, как я увидела тебя, мне кажется, что твоя мать – Жанна Бове, – усмехнулась старуха. – Чем больше я думала об этом, тем больше уверялась, что ты не мог быть рожден Виолеттой. Не то чтобы ты был очень на Жанну похож, просто в тебе нет абсолютно ничего от мерзавки, которая якобы была твоей матерью… якобы была… Но если сопоставить даты, ты вполне мог оказаться сыном Жанны, каким-то образом попавшим к Виолетте. Эти полгода, со дня нашей первой встречи, я пыталась разыскать хоть кого-то, кто подтвердил бы мои догадки или опроверг их… Единственный след – старая нянька Виолетты Стефания Кузье. Она пришла в наш дом вместе с Виолеттой, потом, когда Вильон стал жить отдельно, Стефания ушла вместе со своей госпожой. После казни Вильона вас с Патриком передали в руки Альбера де Люссаль, и я была уверена, что Стефания последует за вами, но она исчезла. Мне удалось при помощи одного моего старинного приятеля проследить ее путь до Гайяра, имения родителей Виолетты, но дальше ее след теряется. Во всяком случае, сейчас в Гайяре ее нет, и я даже не знаю, жива ли она… Если бы все же удалось найти Стефанию, я уверена, она лишь подтвердила бы мои догадки и рассказала бы, как мог произойти обмен детьми.       – Вы всерьез думаете, что я… – в серебристых глазах Артура появилось странное выражение, и графиня де Суйи мягко коснулась его руки.       – Я почти уверена, Артур. Мне нужны лишь доказательства. Ты слишком, слишком не похож на Виолетту.       Юноша закусил губу, долго молча смотрел на бабушку, потом тихо проговорил:       – Но если и в самом деле моей матерью является Жанна Бове, где она может быть сейчас? Она ведь может быть еще жива, правда?       В голосе юноши было столько тоски по материнской любви и нежности, что сердце старой графини сжалось, она ласково обняла внука.       – Разумеется, ей сейчас всего около пятидесяти пяти лет, и, если не произошло ничего непоправимого, она должна еще вполне сносно выглядеть. Но ты сейчас навел меня на мысль… Жанна тоже знает, должна знать правду, и я знаю, кому по силам найти ее… или Стефанию.       – Кому?       – А что ты знаешь о лучшем друге короля? – поинтересовалась старая графиня. – О графе де Реньяр?       Артур пожал плечами.       – Он – доверенное лицо короля, честный, благородный человек, безгранично преданный ему.       – Граф де Реньяр, кроме всего прочего, имеет прекрасно отлаженную сеть по сбору сведений и получает их из разных источников, чтобы потом анализировать, – сказала графиня. – Если ты попросишь его найти Жанну Бове или Стефанию… уверена, Гийом охотно выполнит твою просьбу ради короля. А если ты опасаешься, что он не захочет помочь тебе, ты можешь обратиться с просьбой к тому, кто никогда и ни в чем тебе не откажет, кто не способен сказать тебе «нет».       Артур задумчиво улыбнулся.       – Я непременно так и сделаю, ваша светлость, – проговорил он тихо, – но прежде я должен решить другую проблему. Я не знаю, что мне делать теперь с моим братом…       Графиня де Суйи покачала головой.       – Я искренне не понимаю твоего нежелания рассказать Патрику всю правду. Ты все глубже и глубже погружаешься в трясину лжи. Но однажды тебе все же придется открыть мальчишке причину его близости с королем. И мне кажется, чем раньше ты сделаешь это, тем будет лучше для всех. Только тебе нужно помнить, насколько Патрик опасен. В его жилах течет кровь убийц, мальчишке ничего не стоит отравить тебя, чтобы устранить препятствие на пути своей любви к королю.       – Не говорите так, ваша светлость, – мягко проговорил юноша. Ему была невыносима даже мысль о том, что Патрик способен на убийство, но события пятнадцатилетней давности и вчерашняя ссора с Патриком переплелись в единый клубок. Артур неожиданно для себя начинал понимать, что графиня де Суйи может быть права относительно способности Патрика решать свои проблемы при помощи весьма радикальных действий, ибо это было в его рогорской крови, доставшейся мальчику и от матери, и от отца. Но Артур все еще упорно продолжал считать его своим младшим братом и любить его. – Патрик любит меня.       – Мне жаль тебя, если ты и в самом деле так думаешь, – горько произнесла графиня. – Но я вижу, ты начинаешь верить мне, и это хоть немного радует и обнадеживает меня. Однако, поскольку ты не хочешь пока менять что-либо в своей жизни, не хочешь раскрыть брату глаза на истинное положение вещей, ты должен будешь заморочить ему голову.       – Что вы имеете в виду? – слегка сдвинув брови, поинтересовался Артур.       – Твой роман с другим мужчиной, – со спокойной усмешкой сказала графиня. – Чтобы твой так называемый брат успокоился и перестал ревновать короля к тебе, – пояснила она, видя изумление Артура, – тебе нужно найти кого-то и изобразить с ним перед Патриком бурный роман.       – Вы считаете? – недоверчиво спросил Артур.       – Это – единственный способ сохранить душевное спокойствие Патрика, коли уж ты так трогательно печешься о нем.       – А как же король?.. – в глазах юноши появилось что-то нежное и трепетное, голос едва заметно дрогнул. – Если он узнает, что я…       – Что, он накажет тебя? – усмехнулась старуха.       – Н-нет, – ответил юноша растерянно, – конечно, нет, но он… будет ревновать и… страдать.       – Если тебя это так волнует, расскажи все Патрику, – жестко отрезала графиня. – Третьего не дано. Если у тебя никого не появится в самое ближайшее время, Патрик будет изводить тебя своей ревностью, а потом решится на самое страшное. Ей-богу, мальчик, я не хочу потерять тебя, как остальных… – в глазах графини де Суйи сверкнули слезы, и Артур почувствовал, как сжалось его сердце. Эта старая женщина, оттолкнувшая его пятнадцать лет назад, горько сожалела об этом теперь, и, обретя столь чудесным образом своего внука, графиня хотела отдать ему всю свою нерастраченную любовь. Это было чувство, непохожее ни на одно из прежде испытываемых Артуром. Так сильно, с такой пронзительной нежностью, его еще никто и никогда не любил, даже в раннем детстве. Он никогда не ощущал на себе воздействия материнской любви, но сейчас сразу же понял, что Эрика де Суйи испытывает к нему, сыну своего сына, именно это святое чувство.       Артур нежно обнял старуху и впервые в жизни почувствовал себя внуком этой странной и решительной женщины.       – Вы никогда не потеряете меня, бабушка. Никогда.

***

      И вновь Артур не спал всю ночь и, в конце концов, пришел к выводу, что совет старой графини де Суйи не лишен здравого смысла. Бабушка была права, Патрик успокоится, стоит ему только увидеть, что Артуру нет никакого дела до короля. Следовательно, Артур должен немедленно найти обожателя, готового завести роман с ним. А это было делом совсем несложным.       На прелестного белокурого юношу с ровным и спокойным характером обратило внимание ничуть не меньше мужчин, чем на его яркого и ослепительно красивого младшего брата. Некоторые из его поклонников даже были симпатичны Артуру, и юноша мог бы ответить кое-кому на их чувства, если бы не его непреодолимое влечение к молодому королю, отнюдь не становившееся меньше день ото дня, а, напротив, с каждым днем все сильнее разгоравшееся в его душе жарким пламенем, грозившим спалить его дотла.       Маркиз Поль Л’Амарк страстно влюбился в Артура в первый же день их знакомства. Крепкий и физически развитый молодой мужчина, литые мышцы которого не могла скрыть никакая роскошная одежда, весьма привлекательный и обаятельный, он был выше Артура на голову и шире в плечах раза в два. Однако его всегда привлекали изящные юноши, талию которых он мог запросто обхватить двумя пальцами своих огромных лап. Ему чрезвычайно нравилось чувствовать в своих руках маленькое прелестное создание, трепещущее от его ласковых и властных прикосновений. Артур был идеален в этом отношении, он поразил Поля в самое сердце, в этом провинциальном мальчике гармонично сочетались красота и ум, что само по себе было явлением весьма редким. Мальчишка безукоризненно умел владеть собой, а его глаза, серебристые и мерцающие, казались бездонными озерами, в которых было так легко и так заманчиво утонуть. И было что-то еще в юноше, какая-то внутренняя чистота, отчего весь его облик казался наполнен внутренним светом. Поль Л’Амарк решил, что лучшего спутника жизни ему не найти, и стал ухаживать за юношей, ничуть не скрывая своих намерений.       Артуру маркиз Л’Амарк показался превосходным вариантом для того, чтобы заморочить Патрику голову. Маркиз был неглуп, приятен в общении и трогательно предан Артуру, и юноша начал действовать. Соблазнить Поля Л’Амарк не составило для Артура особого труда, тот охотно пошел в расставленную для него ловушку, и уже меньше, чем через четыре дня юноша начал думать, как лучше довести до сведения Патрика новость о своем романе с маркизом Л’Амарк. Они с Патриком оставались в натянутых отношениях почти неделю, младший брат едва ли не открыто избегал его, и это чрезвычайно беспокоило Артура. Он чувствовал, что его брат страдает, и неизвестно почему, чувствовал себя виноватым. Как бы ни сложились их отношения в дальнейшем, сейчас Артур хотел только одного: помириться с братом. Сделать шаг к сближению первым ему не позволяла банальная гордость, их примирение, по мнению Артура, должно было состояться без какого-либо усилия с любой стороны, следовательно, Патрик должен был воочию увидеть, насколько страстно влюблен его старший брат в Поля Л’Амарк.       Артуру нужно было только придумать, как лучше преподнести эту историю Патрику, и именно это оказалось самым сложным.