Другой

      Король отпустил локоть фаворита, едва они вышли с террасы.       – Ступай к себе, Патрик, – сказал он тихо, – я закончу свои дела и тотчас приду к тебе.       Юноша, давно не слышавший от короля ласковых слов, просиял, страстно поцеловал руку Анри и поспешил к себе.       У дверей кабинета король легким движением руки отпустил свою свиту и, скрывшись за высокими створками, оказался в спасительном уединении. Однако Гийом, отлично понимавший, что Анри держался лишь невероятным усилием воли, последовал за ним. Разумеется, ближайший друг короля не ошибся. Оказавшись в кабинете, Анри в изнеможении рухнул на пол и завыл в голос.       Гийом опустился на колени рядом с ним и стал ласково гладить всемогущего повелителя Бельгайи по волосам, повторяя бессмысленные слова утешения:       – Успокойся, Анри, прошу тебя… Пожалуйста, перестань… Ну что ты так страдаешь из-за какого-то поцелуя, который, скорее всего, ничего не значит… Успокойся… пожалуйста…       Однако Анри пребывал в полнейшем отчаянии и никаких утешений не воспринимал совершенно.       – Я потеряю его, Ги… – твердил он, словно обезумевший. – Я потеряю его… Без него все утрачивает смысл… Без него мне не нужно ничего… Что мне делать, Ги?.. Я потеряю его…       Когда раздался осторожный стук в дверь, Гийом выругался про себя. Успокоить Анри не представлялось возможным, но и показаться перед кем-либо в том состоянии, в котором находился король сейчас, было немыслимо. Гийом решил было пренебречь стуком в дверь и не отпирать, однако стук повторился. Назойливость незваного гостя переходила все границы, Гийом, пылая гневом, распахнул дверь и…       На пороге стоял Артур.       – Как вы могли?! – не удержался Гийом от возмущенного возгласа. – Он чуть не умер на месте! Вы просто…       Артур глянул через его плечо на рыдающего короля и решительно подтолкнул Гийома к выходу.       – Оставьте нас, – устало проговорил он. – Я сам успокою его.       Гийом фыркнул, но не стал возражать. Он знал, что утешить Анри под силу лишь одному человеку, и спокойно оставлял друга на попечение этого человека. Выйдя, Гийом плотно прикрыл за собой дверь и присел тут же, в приемной, на случай, если вдруг королю понадобятся его услуги.       Артур подошел к рыдающему королю и, опустившись около него на колени, провел рукой по непокорным прядям цвета потемневшего серебра. Анри тотчас же ощутил присутствие того, кто был для него и смыслом жизни, и самой жизнью. Он вскинул голову.       – Вы… вы… – дрожащим голосом выдавил он. – Артур, любовь моя… солнце мое…       – Да, это я, – мягко произнес юноша. Его сердце сжималось от боли и сочувствия, ему было невыносимо жаль короля. Решив ввести в заблуждение Патрика, он даже предположить не мог, что Анри так скоро узнает о его романе с маркизом. Он всего-навсего хотел избавить своего брата от ненужных волнений. – Я хочу все объяснить вам… только успокойтесь, ваше величество… прошу вас… – он поднялся с колен и сел на диван. – Подите сюда.       Король послушно отер слезы и приблизился к возлюбленному, неотрывно глядя в серебристые глаза. Артур, закусив губу, легонько похлопал по сидению рядом с собой.       Анри отрицательно покачал головой, опустился к ногам Артура и уткнулся лицом в его колени, просто растворившись в блаженном ощущении близости своего любимого. Юноша вздохнул, но ничего не сказал по этому поводу.       – То, что вы видели, сир, вовсе не означает, что я влюбился в маркиза Л’Амарк, – произнес он мягко. – И этот поцелуй был предназначен только для одной пары глаз – моего брата.       Король, весь дрожа, глухо отозвался:       – Но это был… поцелуй любви…       – Поверьте, сир, я не испытываю к маркизу Л’Амарк ничего, кроме симпатии. Абсолютно ничего.       – Но он страстно влюблен в вас, Артур, – глухо отозвался Анри, – и у него есть шанс, которого нет у меня – завоевать вашу любовь… А я… я…       – Ваше величество, о чем вы говорите?! Какой шанс?.. – искренне возмутился Артур.       – Вы испытываете к нему симпатию, и со временем можете полюбить его… Я знаю, он умеет произвести нужное впечатление… а я… вызываю у вас лишь ненависть и омерзение… я даже не смею ни на что надеяться…       – Ваше величество, – гладя рукой непокорные волосы, проговорил Артур, – ну, к чему все эти предположения и домыслы? Поль Л’Амарк просто увлечен мной, у него и в мыслях нет добиваться моей любви.       Однако король издал горький смешок.       – Увлечен?!.. Он бесстыдно лжет, если утверждает подобное. Он страстно влюблен в вас.       – С чего вы взяли?.. – изумился Артур.       Король вскинул на него совершенно несчастные глаза.       – Я знаю это, – сказал он почти спокойно. – Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, кто и как относится к вам, мой ангел… Я могу назвать вам всех, кто влюблен в вас, кто увлечен, кто безразличен к вам… Я не знаю, как это происходит, но я… я просто ощущаю их чувства… Быть может, вы помните, был такой… маркиз Максимилиан Д’Эригон?..       Артур слегка ошеломленно качнул головой:       – Не слишком хорошо… Я видел его всего пару раз… но в последнее время его не видно в Монсегюре.       – Он… он испытывал к вам необъяснимую неприязнь, и я удалил его из Монсегюра, придравшись к какому-то пустяку. Я никому не позволю обидеть вас, любовь моя. Я беспощадно уничтожу любого… Но я… никому не могу запретить любить вас…       – Сир, я… – Артур провел рукой по мокрой от слез щеке короля, тот прижал руку возлюбленного к губам и замер, словно не веря своему счастью, – я не думал… я не хотел причинить вам боль… пожалуйста, простите меня…       – Вы можете делать со мной все, что вам лишь заблагорассудится, – преданно произнес Анри, заглядывая в серебристые глаза, полные раскаяния и боли. – Я принадлежу вам безраздельно… Да, сегодня я вел себя недопустимо… я и сам это понимаю… Этого больше не повторится, клянусь вам… никогда… Просто я… не ожидал увидеть вас в объятиях этого ужасного человека…       – Сир, ну что вы говорите? – укоризненно проговорил Артур. – Маркиз совсем неплохой человек. С чего вы взяли, что он ужасен?..       – Артур, вы просто не знаете его, – простонал Анри в отчаянии. – Вы же не знаете никого в Монсегюре… Поль – отвратительный, мерзкий человек…       – Но почему? – юноша непонимающе смотрел в глаза короля.       – Потому что он… – Анри взволнованно закусил губу. – Вы должны знать, Артур, я не могу не сказать вам о том, что маркиз Л’Амарк… мерзко обращается с теми, кто попадает… в его власть. Он необузданно жесток со своими любовниками и…       – Ваше величество, – перебил его Артур, покачав головой и слегка наклонившись вперед, так что едва не касался своими губами подрагивающих губ короля. В расширенных фиалковых глазах отразилась тоска и… надежда? – Я никогда не буду любовником маркиза Л’Амарк, клянусь вам. Никогда.       Анри, словно зачарованный, потянулся к манящим губам возлюбленного, которые были так близки, так желанны, так соблазнительны и… тот не отстранился. Напротив, Артур подался вперед еще больше… через мгновение Артур уже был на полу, в объятиях Анри, их губы встретились, слившись в глубоком поцелуе, и на несколько мгновений мир перестал существовать для них. Уже начиная задыхаться, Артур нашел в себе силы оторваться от губ короля и слегка отстраниться. Уткнувшись лбом в лоб Анри, он тяжело дышал, глядя в потемневшие фиалковые глаза, и не знал, не понимал, какая сила заставляет его вновь и вновь жаждать этих сводящих с ума и таких сладких поцелуев.       Король был не в состоянии не то что думать, но даже дышать. Ему казалось, что его сердце останавливается. Артур… Артур снова поцеловал его… Неужели… неужели возможно… Неужели сердце Артура понемногу смягчается и он… возможно – только возможно! – уже не ненавидит его так, как прежде?!.. Он смотрел в мерцающие глаза любимого и не смел верить, что это происходит с ним. За этот поцелуй он мог отдать все. Пусть… пусть даже Артура целовал этот мерзавец, но и он тоже. И это было божественно…       – Это безумие, – прошептал Артур едва слышно.       – Я люблю вас, – так же тихо промолвил Анри. – Бог мой, как же я люблю вас, Артур…Я просто ужасно испугался… но теперь я буду знать… я ничем не выдам себя, ангел мой…       – Ваше величество, я даже не предполагал, что это причинит вам ТАКУЮ боль, – виновато проговорил юноша.       – Что же делать, если мне причиняет боль все?! – криво усмехнулся король, по-прежнему пристально глядя в серебристые глаза. – Если я готов убить любого, кто приближается к вам ближе, чем на десять шагов?.. Если любой ваш взгляд, обращенный не ко мне, а к другому человеку, превращает его в моего смертельного врага?.. Просто я слишком сильно люблю вас, Артур, и слишком ясно осознаю всю безнадежность моей любви… Но я ничего не могу изменить… Я не могу жить без вас, Артур…       – Да, – кивнул юноша, чувствуя, как сжимается сердце, – я понимаю…

***

      Он ничуть не кривил душой. Видеть кого бы то ни было около Артура Анри и в самом деле не мог. Это даже не зависело от пола человека, приближающегося к Артуру, от его положения при дворе, от его отношения к Артуру. Это не подчинялось никаким доводам рассудка, но причиняло Анри невыносимую, почти физическую боль, разрывающую его на тысячу мельчайших клочков. При мысли, что Артур может влюбиться в кого-нибудь и уехать с ним из Монсегюра, сердце прекращало биться в его груди, а кровь застывала в его жилах. Он знал, что после разлуки с Артуром не проживет и нескольких часов. Забавная детская история о чудовище, умирающем от тоски, когда его возлюбленная не вернулась в назначенный срок, услышанная Анри еще в раннем детстве и заставившая его недоверчиво усмехнуться, грозила стать реальностью. Но как бы ни было ему больно видеть рядом с Артуром маркиза Л’Амарк, Анри честно держал свое слово, и с того, самого первого дня больше ни разу и ничем не выдал своих чувств и своей безрассудной ревности.       Артур понимал, что король страдает, чувствовал его боль почти постоянно, и это крайне мешало ему изображать роман с Полем. Да и отношения с маркизом, поначалу не слишком обременительные, с каждым днем все больше тяготили юношу. Если на первых порах Поль был ему попросту безразличен, то уже через три недели Артур испытывал к нему стойкую неприязнь. Маркиз Л’Амарк оказался чрезвычайно нетерпеливым кавалером, ему хотелось как можно скорее затащить юношу в постель, а потом увезти его в Портри, где на Артура не будут пялиться другие мужчины, особенно этот гордец Д’Оренси, который просто пожирает юношу глазами при встречах. Артур ничего не знал о его планах, но и не проявлял больше никакого желания сблизиться с Полем. Тот страстный поцелуй на террасе оставался единственным в коллекции маркиза Л’Амарк, и это чрезвычайно его злило. Он не знал, как можно приблизить к себе Артура, однако применять насилие остерегался. Хрупкий провинциальный мальчик не был похож на человека, не способного сопротивляться и дать отпор. Конечно, физически Артур Шайенн был заметно слабее своего настойчивого поклонника, но крылась в юноше какая-то неведомая сила, и сила опасная, с которой следовало считаться и быть весьма осторожным. Тем не менее маркиз Л’Амарк продолжал осаждать крепость по имени Артур Шайенн до тех пор, пока барон Морис Д’Эттоль не раскрыл ему глаза на некоторые вещи.       – Не понимаю, на что вы надеетесь, – насмешливо сказал он маркизу. Они были знакомы уже лет семь, но не испытывая особой симпатии друг к другу, общались лишь при крайней надобности, поэтому Поль не смог скрыть своего удивления при виде худощавой фигуры барона Д’Эттоль, приблизившейся к нему во время представления акробатов. – Он никогда не будет вашим.       – О чем это вы? – осведомился маркиз Л’Амарк хмуро.       – Не о чем, а о ком, – с довольной ухмылкой поправил его барон Д’Эттоль. – Я говорю о мальчишке, который бессовестно морочит вам голову уже почти месяц. Клянусь небом, маркиз Л’Амарк, вы еще никогда не выглядели столь жалко.       – Будьте добры изъясниться толком, барон Д’Эттоль, – сухо отозвался Поль, бросив быстрый взгляд в сторону Артура Шайенн, на которого столь явно намекал барон Д’Эттоль. – Я не понимаю, что вы хотите мне сказать.       – Вы все отлично понимаете, маркиз, – проговорил Морис, тоже взглянув на Артура. – Именно о нем я вам и толкую.       – Чем же вам так не угодил Артур Шайенн? – поинтересовался Поль с усмешкой. – Он, что, отказал вам?       Морис Д’Эттоль скривился.       – У меня, в отличие от вас, маркиз, более утонченный вкус. Я предпочитаю его младшего брата.       Поль засмеялся и посмотрел на Патрика Шайенн, стоявшего подле короля и с непритворным интересом следившего за выступлением акробатов.       Представление проходило в парке Монсегюра под открытым небом на специально оборудованной площадке, куда часто наведывались бродячие труппы актеров, комедиантов, акробатов и менестрелей, знающих, что в Монсегюре их ждет неплохой заработок. Была середина мая, стояла чудесная, уже по-летнему теплая погода. Светило яркое солнце, легкий ветерок весело играл свежей зеленью деревьев, скользил по сочной траве. Насладиться ярким зрелищем и повеселиться от души собралось весьма большое количество придворных. Анри тоже не пропустил представление, хотя и не испытывал никакого желания веселиться. Но король страстно надеялся увидеть на представлении Артура, и его надежды оправдались. Юноша стоял чуть поодаль, и Анри, сидевший в кресле, мог вдоволь насладиться видом своего возлюбленного, увлеченного, как и все прочие, зрелищем, не опасаясь при этом, что его пристальное внимание к Артуру может заметить Патрик, поскольку его обворожительный юный фаворит стоял как раз за спинкой кресла короля.       – Это у вас нет шансов, барон. Государь неразлучен со своим юным фаворитом. Клянусь, этот смазливый мальчишка зацепил его величество основательно, – сказал Поль насмешливо.       – Ну, если бы даже это было так, я все равно дождался бы момента их расставания, – хмыкнул Морис. – Наш государь просто не способен долго увлекаться одним и тем же мальчиком. Во всяком случае, так было до тех самых пор, пока его величество не встретил Артура Шайенн.       – Ну что вы говорите, барон? – изумился Поль. – При чем здесь Артур?       – При том, что именно он, а не его несчастный младший брат зацепил нашего государя столь основательно, – пожал плечами барон Д’Эттоль. – Неужели вы до сих пор не поняли, маркиз?.. Тогда взгляните на его величество – с самого начала представления он просто глаз не сводит с Артура Шайенн.       Поль недоуменно посмотрел на короля. Мысль о том, что столь жесткий и безжалостный человек может питать хоть какие-то теплые чувства к его избраннику, ни разу не пришла Полю в голову, хотя он и знал о пристрастии короля к юным прелестным мальчикам. Однако Артур почему-то не вписывался в общую картину, быть может, потому, что его младший брат, гораздо более яркий и красивый, уже более полгода был фаворитом короля. Но теперь, едва взглянув на Анри, Поль понял, что Морис Д’Эттоль, как ни было досадно это признавать, прав. Король смотрел только на Артура, не отрываясь и не замечая ничего и никого вокруг себя, в его фиалковых глазах застыла трепетная нежность… и восторг… и боль… и что-то еще, чему Поль не мог даже дать название. Ясно было только, что король и в самом деле страстно влюблен в старшего брата своего фаворита, и это было самым непостижимым.       – Ну как? – хмыкнул Морис. – Впечатляет?       Поль ошеломленно покачал головой.       – Просто поверить не могу… – произнес он тихо. – Король влюблен… Это невероятно…       – Почему? – протянул барон Д’Эттоль. – Разве наш всемилостивейший государь – не такой же человек, как все? Разве он – не такое же существо из плоти и крови, как и все остальные?       – Морис, я всегда считал, что у него нет сердца.       – А оно, оказывается, есть, – вздохнул Морис. – Но он умело скрывает свои чувства, никто и не догадывается, что государь любит не Патрика, а его старшего брата. Разве что такие наблюдательные люди, как мы с вами.       – Но почему вы так уверены, что он не любит Патрика? – слегка оправившись, хмыкнул Поль. – Разве его величество не может любить сразу двух юношей? Помнится, лет пять назад, будучи еще принцем, его величество увлекся одновременно двумя мальчиками.       – Бог мой, да разве вы не помните, как закончилась эта история? – усмехнулся барон Д’Эттоль. – Один покончил с собой, другой с горя покинул Бельгайю, говорили, что какой-то посол из восточной страны увез его к себе в гарем. А причиной трагедии стало новое увлечение принца, и это был, кажется, Антуан де Линьер…       – Верно, – подтвердил маркиз Л’Амарк хмуро. Он вновь взглянул на Артура. Тот с интересом следил за представлением, вместе со всеми смеялся над проделками шута, пытавшегося помешать своим более ловким товарищам, но теперь Полю казалось, что юноша ощущает на себе пристальный взгляд короля, и это вовсе не доставляет ему никакого беспокойства. Напротив, кажется, пристальное внимание короля приносило юноше какое-то тайное удовольствие. – А вы что, думаете, Артур отвечает ему взаимностью?..       – Ну-у… – протянул Морис с откровенной ухмылкой. – А вы как думаете?..       Поль бросил на собеседника сердитый взгляд. Морис развел руками.       – Вы… вы… – начал было Поль, потом махнул рукой. – Он не может любить короля.       Морис деланно вздохнул.       – Конечно, он любит вас, а голову вам морочит из любви к флирту. Вам самому не смешно?..       Поль бросил тяжелый взгляд на Мориса Д’Эттоль, хотел что-то ответить, даже открыл рот, потом захлопнул его и, развернувшись, направился к Артуру.