Другой

      Резкий, напористый стук раздался в покоях Артура далеко за полночь. Кто-то оглушительно барабанил в дверь, нимало не беспокоясь о том, что грохот может переполошить весь Монсегюр. Лоран, спавший сладким сном в отведенной ему комнатке, в одном исподнем, еще не успев ничего понять, схватил свечу и бросился к дверям. Трясущимися руками слуга с трудом отодвинул засов под непрекращающийся грохот. На пороге стоял король. Он был в одном халате, наспех накинутом на тонкую ночную рубаху, и вид у него был совершенно безумный.       – Ваше величество! – изумленно вскричал Лоран. – Что случилось?!       – Где твой хозяин, Лоран?! – прерывающимся от волнения голосом осведомился король. Его фиалковые глаза были наполнены слезами, в них застыл неописуемый ужас. – Что с ним?!..       – А что со мной? – раздался из-за спины переполошенного слуги мягкий голос. Артур, кутаясь в теплый халат, сонно смотрел на неожиданного гостя.       Король грубо отшвырнул стоявшего на его пути Лорана и, бросившись к ногам юноши, так крепко обхватил их руками, что юноша даже пошатнулся, а Анри впился губами в колени своего единственного божества.       – Ради всего святого, Артур, как вы себя чувствуете? Вы здоровы?.. – глухо выдавил Анри дрожащим голосом. – У вас ничего не болит?.. Артур, если с вами что-то случится…       – Я абсолютно здоров, – тихо отозвался юноша и растерянно взглянул на слугу, застывшего с открытым ртом. Лоран, конечно, к этому времени уже знал, что король любит его юного хозяина безумно, но все же увидеть короля коленопреклоненным он никак не ожидал. Артур вздохнул. – Ступайте, Лоран, – проговорил он едва слышно, проводил ошарашенного слугу взглядом и ласково провел рукой по непокорным локонам цвета темного серебра. – Что случилось, ваше величество? Что могло так напугать вас?..       Анри разрыдался, осыпая ноги Артура страстными поцелуями.       – Я не могу без вас жить, мой ангел, – проговорил он сквозь слезы. – Я живу только нашими встречами… Я боюсь… я смертельно боюсь потерять вас…       – С чего вы взяли, что потеряете меня? – поинтересовался Артур, опускаясь на колени рядом с королем и поднимая его заплаканное лицо двумя руками так, что их лица оказались друг против друга. – Вам что, приснился дурной сон?..       – Это был не просто сон, а какое-то видение… – сказал Анри потерянно, впившись глазами в самое прекрасное и самое желанное на этой земле лицо. – Это было совсем не похоже на сон… Казалось, все происходит наяву… Это ужасно… ужасно…       – Что же вы видели, ваше величество? – спросил Артур мягко.       – Я видел вас… – простонал король, продолжая пожирать обожающим взглядом любимый лик.       – Разве я настолько ужасен? – усмехнулся юноша. – Мой вид так сильно напугал вас?..       – Вы божественны… – отозвался Анри с нежностью и благоговением. – Прекраснее вас, Артур, на земле нет никого… Но я видел… видел… мне показалось, вы умерли… Артур, это просто… просто ужасно!..       Артур покачал головой.       – Просто вы боитесь потерять меня, сир, – сказал юноша с ласковой укоризной. – Но я ведь обещал, что никогда вас не покину, и я не собираюсь нарушать данное вам слово.       Анри судорожно вздохнул, в фиалковых глазах застыли безграничное отчаяние и тоска.       – Я знаю, что веду себя нелепо… глупо… – проговорил он с надрывом, – я доставляю вам одни только неприятности… я превращаюсь в неразумного мальчишку, в безнадежного глупца рядом с вами… моя ревность смешна и несуразна, ведь я ни на что не имею права, ни о чем не смею мечтать… даже просто видеть вас издали – величайшая награда для меня… Но я ничего не могу с собой поделать… я схожу с ума от любви к вам, Артур!.. Вы настолько добры ко мне, мой ангел, что позволяете мне быть с вами… хотя любой другой на вашем месте безжалостно прогнал бы меня прочь… Вы благосклонно терпите меня, несмотря на свою ненависть, и я… я не могу выразить словами, как я благодарен вам за эту милость…       – Довольно, ваше величество, – Артур вздохнул. Его сердце сжималось от жалости и боли, вид у короля был настолько несчастный, что юноша готов был немедленно броситься в его объятия и сказать, что он уже давно забыл о своей ненависти, что любит его и только его одного, и что будет любить его до конца своих дней, но… смоляные локоны взметнулись перед его мысленным взором, и Артур едва сдержал стон. Патрик… Он не может предать брата… – Успокойтесь.       – Я не могу успокоиться, – Анри покачал головой, по-прежнему не сводя глаз с Артура. – Я чувствую беду… что-то должно произойти… ужасное… И мне кажется, это как-то связано с вашим братом… Страшная опасность для вас, мой ангел, исходит от него… Я чувствую это…       По спине Артура пробежал неприятный холодок. Все вокруг, словно сговорившись, твердили ему о том, что Патрик опасен, но Артур просто представить себе не мог, что мальчик, о котором он заботился в течение пятнадцати лет, которого он боготворил, может причинить ему хоть какое-то зло. Он был абсолютно убежден, что Патрик любит его точно так же, как сам Артур любит своего младшего, пусть и не кровного, как теперь выяснилось, брата.       – Я не могу потерять вас, моя любовь… – глухо проговорил Анри, не замечая, как его рука сама собой коснулась тонкой шеи и скользнула вверх, переместившись на бархатистую щеку юноши. Ощущение нежной кожи под пальцами было таким пугающе-привычным, таким правильным… – Вы – смысл моей жизни и вся моя жизнь… А Патрик замыслил что-то против вас…       – Патрик не способен причинить мне какой-либо вред, – сказал Артур решительно, слегка отстранившись, и рука короля бессильно упала вниз. – Не понимаю, отчего вам в голову пришла подобная глупость…       Анри с тоской заглянул в серебристые мерцающие озера.       – Я говорил уже, что чувствую все, что происходит с вами, мой ангел, и все, что происходит вокруг вас, я чувствую, кто и как относится к вам… – заявил он хрипло. – Ваш брат заподозрил что-то… возненавидел вас и… он страстно ревнует меня к вам, чувствуя в глубине души, что я совсем его не люблю… Как бы я ни пытался изобразить пылкое влечение к вашему брату, мое сердце все же оказалось не способно изображать страсть тогда, когда ее нет и в помине… Патрик видит теперь в вас теперь не брата, который сделал для него так бесконечно много, но серьезного соперника, из-за которого он может потерять мою привязанность… Я уверен, он вознамерился устранить преграду на своем пути. Мой отец рассказал мне, что в свое время ваша мать точно также устранила свою соперницу…       – Сир, – голос Артура невольно дрогнул, – моя мать была женщиной, глупой, взбалмошной и капризной, а Патрик…       – Патрик тоже глуп, взбалмошен и капризен, да еще и неблагодарен, – опустив голову, ожесточенно произнес король. – Он словно не понимает или не хочет понимать, что всем в своей жизни он обязан вам. Он недостоин целовать землю, которой касались ваши божественные ножки, а вы… – в голосе Анри явственно зазвучали слезы, он замолчал, тщетно пытаясь взять себя в руки, и Артур вдруг понял, что не может даже рассердиться на короля за подобный нелестный отзыв о Патрике, тогда как всего несколько месяцев назад он убил бы Анри только за одно слово, осуждающее его младшего брата. Неужели, испуганно подумал юноша, любовь к этому жестокосердному чудовищу превратила и его самого в чудовище? Неужели тот, кого он должен был ненавидеть до конца своих дней, стал для него дороже его единственного и горячо любимого брата?..       Артур вздохнул, хотел что-то сказать, но Анри вдруг страстно обнял Артура, уткнувшись лицом в изгиб тонкой шеи и прильнув губами к трепещущей под золотистой кожей голубой жилке. Артур замер на мгновение, боясь даже вздохнуть, чтобы не упустить ни одного мгновения этой неожиданной нежности. Его сердце колотилось, как безумное, и, ему казалось, готово было выскочить из груди. Это было… божественно…       Анри тоже боялся пошевелиться. Он и сам не ожидал от себя этого порыва, как будто сила, толкнувшая его к юноше, пришла извне, как будто само провидение двигало им, когда он обнимал этого ангела. Он смертельно боялся потерять Артура и не мог больше молчать. Он на самом деле чувствовал угрозу для своего любимого, и эта угроза исходила от Патрика. Это было абсолютно необъяснимо, но все, что хоть как-то касалось Артура, проходило сквозь Анри, сквозь его сердце, как солнечный луч, рассекающий тьму. В последние дни Анри уже едва терпел присутствие Патрика в своей постели и этим вечером с невероятным трудом скрыл свое облегчение, когда юноша сказал ему, что плохо себя чувствует и останется в своих покоях. Анри уже начал дремать, когда нахлынуло на него это видение – то ли сон, то ли явь…       – Я знаю, как сильно вы любите этого неблагодарного мальчишку, – проговорил Анри обреченно, с сожалением отстранившись от возлюбленного. – Но я чувствую… чувствую зло, исходящее от него. Я не знаю, что он задумал, что пришло в его голову, но он хочет от вас избавиться.       – Этого не может быть, – твердо заявил Артур, но чуткое ухо короля уловило в его голосе нотку сомнения. Он закусил на мгновение губу, старясь преодолеть отчаяние, и едва слышно произнес:       – Я безумно люблю вас, мой ангел. Я не смогу прожить без вас и одного мгновения… Умоляю, будьте очень осторожны с вашим братом… Заклинаю вас всем святым, что только есть на этой земле… остерегайтесь его!       Артур упрямо сжал губы.       – Патрик не способен причинить мне зло, – сказал он, – он любит меня… и никто на свете никогда не сможет убедить меня в обратном.

***

      – Ты похож на собственную тень, – голос Гийома, прозвучавший в тишине кабинета, где король работал за письменным столом, читая и подписывая документы, заставил Анри слегка вздрогнуть. Коротко кивнув другу, король продолжал молча просматривать бумаги. Гийом терпеливо ждал, стоя у окна и время от времени поглядывая во двор, наблюдая за тремя резвящимися охотничьими щенками. Он знал, что невнимание короля не было проявлением пренебрежения к нему, а лишь ответственным отношением к своим королевским обязанностям. Отложив в сторону последний листок, Анри встал из-за стола, неторопливо подошел к окну и тоже бросил беглый взгляд на забавных щенков.       – Правда, Анри, ты ужасно выглядишь, – сообщил ему Гийом, внимательно изучая друга. Тот и впрямь выглядел не лучшим образом. Его фиалковые глаза ввалились, вокруг них залегли темные круги, черты лица заострились. Губы, искусанные до крови, потрескались и распухли. Глаза горели каким-то лихорадочным огнем.       Король рассмеялся, однако смех его был скорее похож на рыдание.       – Благодарю за комплимент, – проговорил он слегка осевшим голосом. – Ты умеешь найти нужные слова.       – У меня и в мыслях не было искать для тебя какие-то нужные слова, – парировал Гийом с легким раздражением в голосе. – Я просто констатировал факт: ты выглядишь сегодня ужасно. Ты не болен, надеюсь?       – Я вполне здоров, – отозвался Анри почти спокойно. – Я просто не спал сегодня, наверное, поэтому выгляжу не самым лучшим образом…       – Кто же не давал тебе спать? Неужели Патрик?..– криво усмехнулся Гийом, однако друг не поддержал игривый тон.       – Я не нахожу себе места от тревоги об Артуре, – сказал он глухо. – Я не могу его потерять.       – Почему ты должен его потерять? – изумился Гийом. – Он, кажется, не собирается пока покидать Монсегюр… Или я чего-то не знаю?..       Король неопределенно пожал плечами.       – Конкретных причин для беспокойства нет, – проговорил он несколько неуверенно. – Но, понимаешь… я видел вчера… нечто… я не могу определенно сказать, что это было – сон или явь… но я видел, что Артур умер…       – Анри! – воскликнул Гийом, схватив друга за руки. – Ты просто смертельно боишься его потерять, от этого тебе в голову лезет всякая чушь!       – Артур сказал мне то же самое, почти слово в слово, – печально улыбнулся король. – Он, как и ты, считает, что мною двигает лишь страх перед возможным расставанием… но, Ги, я видел даже лицо убийцы…       – Послушай, Анри, – начал Гийом тихо и проникновенно, – все это – только твой страх. Поверь, никто не желает и не может желать зла Артуру настолько, чтобы…       – Патрик, – пожав плечами, спокойно прервал его король. – Он ненавидит моего единственного… завидует ему… ревнует…       Гийом похолодел, мгновенно вспомнив предостережения своего отца и бабушки Артура относительно Патрика. Они оба считали вполне допустимым, что Патрик способен на все при малейшем подозрении на возникновение какого-либо препятствия на его пути. А Артур стал для него непреодолимой преградой, мальчишка уже наверняка почувствовал или узнал точно, что король любит совсем не его. Вполне вероятно, Патрик задумал устранить Артура любым путем, а стало быть, тому, кто столь безгранично владел сердцем его лучшего друга, грозила смертельная опасность, и Гийом просто не имел сейчас права игнорировать тревожные предчувствия короля. Но Анри выглядел таким несчастным, что граф де Реньяр счел необходимым хоть немного приподнять ему настроение.       – Анри, – мягко сказал он, – успокойся. Не думаю, что Патрик не осмелится поднять руку на своего брата. Он – не дурак, он не может не понимать, что ждет его в этом случае.       Анри взглянул на друга с некоторым даже сожалением.       – Если ты пытаешься утешить меня, Ги, не старайся понапрасну, – проговорил он тихо. – Я не способен успокоиться сейчас, когда тревога сжигает меня. Я знаю, что Артуру грозит опасность со стороны брата, но ничего не могу сделать, разве что убить мальчишку. Но тогда Артур… – голос Анри заметно дрогнул, – он не простит меня… никогда… я потеряю его навсегда… Но если с Артуром случится… несчастье… я тоже потеряю его… Я просто не знаю, что мне делать, Ги… я не могу его потерять… я не могу без него… Если Патрик и в самом деле каким-то образом убьет моего единственного… я тоже умру… Мне не жить без Артура…       – Я знаю это, Анри, – мягко отозвался Гийом. – Но все же не стоит так терзать себя. Патрик никогда не осмелится на убийство…