Другой

      Как ни странно, до Патрика эти слухи дошли не сразу. Юноша очень переживал из-за столь явного невнимания короля к своей персоне и искренне не понимал, что тот делает в покоях Артура. Все это время Патрик был убежден, что король любит его, а Артур пытается отнять у брата любовь короля. Неудачная попытка отравления брата привела Патрика в неистовство. Он так старательно и рьяно стремился уничтожить своего соперника, а тот оказался слишком удачливым и слишком живучим. Это было невыносимо. По прошествии недели юноша уже подумывал о повторном визите к Софани, когда его верный поклонник Морис Д’Эттоль, случайно услышавший праздную болтовню придворных дам, тут же рассказал Патрику, о чем болтают в Монсегюре.       – Все вокруг говорят, что это весьма странное дело, – сказал Морис. – Его величество, вроде бы, искренне любит младшего брата Шайенн, но вот уже почти неделю, забросив все свои дела и заботы, не выходит из покоев старшего брата ни на минуту.       – Ну и что? Просто сейчас старший брат прихворнул, и его величество, как добрый христианин, ухаживает за больным, – Патрик усмехнулся. К его немалому удивлению, слух о том, что Артур отравлен, не вышел за пределы покоев брата. Практически все в Монсегюре были уверены, что старший из братьев Шайенн простудился во время первой в этом году грозы.       – Не смешите меня, Патрик! – поморщившись, Морис покачал головой. – Я-то доподлинно знаю, что король уже давно и страстно влюблен в вашего старшего брата. Просто теперь сомнений в этом не осталось ни у кого во дворце.       Патрик вспыхнул.       – Все это – лишь праздные сплетни! Король любит меня и только меня.       Морис скривился.       – Я не верю, что вы столь наивны, как хотите казаться, – проговорил он с ноткой легкого неудовольствия в голосе. – Если король любит вас и только вас, зачем вы пытались отравить своего брата?       Патрик разозлился еще больше, в черных глазах полыхнули молнии.       – Убирайтесь! – произнес он сердито. – Не желаю даже видеть вас, не то что слушать вздор, который вы несете!       – Патрик, – виновато сказал Морис, поняв, что перешел допустимые границы, – я вовсе вас не осуждаю. Я на вашей стороне.       – Еще бы вы меня осуждали, – пробурчал Патрик, – когда сами отвели меня к Софани. И если, не дай Боже, кто-нибудь догадается, что Артура отравил я, вам тоже не поздоровится.       Барон Д’Эттоль похолодел. Об этом он как раз и не подумал. Но ведь он и в самом деле был отчасти виноват в случившемся. Да, яд в стакан брата подлил Патрик, но именно Морис Д’Эттоль показал мальчишке дорогу к старухе. Даже одно то, что он знал о готовящемся преступлении и не предотвратил его, могло обернуться против Мориса, если Патрика принудят рассказать обо всем. Морис соображал молниеносно. В конце концов, на свете существует немало других красивых мальчиков, помимо Патрика Шайенн, которых не приходилось завоевывать с таким трудом, подвергая опасности свою жизнь. А вот жизнь у Мориса была одна, и он не собирался ее лишаться.       – Патрик, вы же понимаете, об этом никто и никогда не должен узнать, – сказал он медленно. – Если королю станет известна правда, он вас убьет. Его величество и в самом деле любит только вашего брата и за один волосок, упавший с его головы…       – Убирайтесь! – повторил Патрик яростно. В его душе полыхал неистовый огонь ненависти не только к Морису или своему брату, но ко всему миру. Мысль о том, что король может уничтожить его, если узнает правду, даже не приходила ему в голову. Патрику казалось, король может простить ему все, что угодно, однако он не учитывал одного простого обстоятельства, ставшего вдруг сейчас для него вполне очевидным: если король и в самом деле любит Артура, он никогда не простит Патрику покушения на жизнь любимого. Но ведь Морис мог и ошибаться, и Анри все же любит только его одного, а к Артуру король так добр лишь потому, что он – брат его фаворита.       Неизвестность была мучительной. Патрик должен был раз и навсегда расставить все точки над i и выяснить, что же испытывает к нему король и почему в последние дни Анри совсем не обращает на него внимания. А вдруг король узнал, кто пытался отравить Артура?!.. Впрочем, тогда бы Патрика, скорее всего, уже бросили бы в темницу, а если Морис прав, то и казнили. Значит, король до сих пор полагает, что на жизнь Артура покушался кто-то другой?..       Он грубо оттолкнул замешкавшегося в нерешительности барона Д’Эттоль и ринулся из комнаты. Путь его лежал в покои брата.

***

      – Почему вы избегаете меня?!       Нервный голос Патрика заставил короля, сидевшего у постели Артура, вздрогнуть. Артур почти все время спал, порою Анри даже казалось, что юноша по-прежнему находится без сознания, однако даже ему уже было понятно, что смертельная опасность отступила. В те короткие мгновения, когда Артур открывал глаза, его взгляд был вполне осмысленным, и если бы не чудовищная слабость, заставляющая его вновь закрывать глаза, юноша мог бы даже что-то сказать. Теперь требовалось только время, чтобы Артур окреп и набрался сил, и тогда все будет хорошо. Но пока Артур все время спал и не мог прогнать из своей комнаты своего короля, который все так же преданно и верно проводил все свои дни и ночи у постели возлюбленного.       Услышав звонкий дрожащий голос ненавистного мальчишки, Анри с сожалением оторвал взгляд от любимого лица и с омерзением глянул на Патрика. Этим солнечным утром он совсем не желал видеть своего – теперь уже бывшего! – фаворита.       – Вон отсюда, щенок! – ледяным тоном приказал он.       – Вы не имеете права! – завопил Патрик возмущенно. Артур пошевелился, приоткрыл глаза, рассеянный взгляд остановился на лице младшего брата, и в глубине серебристых глаз засверкали бриллианты слез. Этого Анри вынести не мог. Схватив Патрика за шиворот, как нашкодившего котенка, король без всякого труда выволок его в соседнюю комнату.       – О каких еще правах ты смеешь рассуждать, мерзкая тварь?! – изо всех сил стараясь держать себя в руках, прошипел король. – Ты посмел отравить собственного брата!       Патрик в ужасе отступил назад.       – Вы уже знаете?!.. Как… откуда вы узнали?!       – Это было весьма несложно, – постоянно напоминая себе, что перед ним – любимый брат его единственного божества, размеренно проговорил Анри. – Но ты… ты дерзнул… поднять руку на брата… как ТЫ осмелился?!..       – Я знал, знал! – неожиданно теряя голову, взбешенно вскричал Патрик. – Мне говорили, что вы любите его!.. Вы морочили мне голову своей любовью, а сами любили его! Вы оба лгали мне! Он клялся, что любит меня, и вы всегда твердили о своей любви ко мне, а сами…       – Это – ложь! – почти спокойно перебил его король.       – Что? Что – ложь? То, что вы любите его, а не меня?! – с невольной надеждой в голосе спросил Патрик.       Король медленно покачал головой.       – То, что я всегда твердил тебе о своей любви, – сухо произнес Анри. – Если ты хотя бы попытаешься взглянуть на наши с тобой отношения трезво и рассудительно, ты вспомнишь, что за эти семь с половиной месяцев я ни разу не сказал, что люблю тебя.       Патрик сник и притих. Видно было, что он действительно пытается вспомнить.       Король терпеливо ждал, устремившись в окно бессмысленным взглядом и изнывая от острого желания вернуться в комнату Артура, сесть в кресло у его постели и смотреть, смотреть, смотреть в любимое лицо – бледное, осунувшееся, с темными кругами под глазами, с потрескавшимися губами – и все равно самое прекрасное, самое чистое, самое нежное на этой земле – единственное, которое он хотел до конца жизни видеть рядом с собой, засыпая и просыпаясь.       – Да, – отозвался Патрик подавленно, сверкнув черными угольками глаз. – Вы никогда не говорили мне, но… я думал… мне казалось… – юноша разрыдался, упал на колени, крепко обхватив ноги Анри. – Я люблю вас, сир!.. Люблю! Неужели вы и в самом деле… Неужели вы любите его?..       Король осторожно и брезгливо отстранился, испытывая одновременно и отвращение, и жалость.       – Я полюбил твоего брата с первого взгляда, – сказал он тихо, стараясь держать себя в руках, – и для меня больше никого не существует – только он один.       – Он ненавидит вас! – злобно выкрикнул Патрик, вскакивая с колен.       Анри вздрогнул, как от удара. Впрочем, это и был удар – меткий и беспощадный. Патрик точно знал, куда бить.       Король тяжело глянул на юношу.       –Это не имеет никакого значения, – его голос хоть и подрагивал от напряжения, был ровен и спокоен. Но Патрик не должен был догадаться, какую безумную боль испытывает сейчас король. – Я люблю его и могу видеть хотя бы издали… хотя бы время от времени… могу слышать его голос… Только одно это имеет значение.       Патрик злыми глазами сверлил его:       – Он никогда… никогда вас не простит!       – Что из того? – Анри слегка пожал плечами и криво усмехнулся. – Я все равно буду любить его больше жизни.       – Вы… вы могли быть счастливы со мной! – горячо выкрикнул юноша. – Моей любви хватило бы на нас обоих!..       – Патрик, я люблю твоего брата, и мне больше никто не нужен. Я не знаю, как это случилось, но Артур для меня – все: и смысл моей жизни, и вся моя жизнь. Я и с тобой был только ради него. Твой брат согласился поехать в Монсегюр лишь при условии, что ты станешь моим фаворитом. У меня просто не было выбора. Я бы умер, если бы не смог видеть его хотя бы изредка… издали… – голос короля дрожал, в фиалковых глазах застыли слезы. – Я живу только нашими с ним встречами… когда он покинет Монсегюр, я умру. Я боготворю его… и ты жив до сих пор только потому, что он любит тебя, неблагодарное ничтожество…       На лице Патрика промелькнуло странное выражение.       – Жаль, что он не умер! – выкрикнул он и бросился вон из комнаты.       Анри бросил вслед мальчишке печальный и презрительный взгляд и вернулся в комнату своего возлюбленного.

***

      Артур не спал. Войдя в комнату, Анри встретил напряженный взгляд серебристых глаз, в глубине которых застыли слезы.       Анри бросился к нему, опустился на колени, схватил хрупкую бледную руку юноши и осыпал ее страстными поцелуями.       – Артур, любовь моя… солнце мое… вы не должны расстраиваться… я не причинил зла вашему брату… но я… я не мог больше скрывать от него столь очевидную истину… я сказал ему правду, сказал, что всегда любил, люблю и буду любить только вас одного… и он ушел… хотя я должен был убить его, но ради вас… только ради вас, мой ангел, ради вашей любви к нему я сохранил мальчишке жизнь… но я никогда не смогу простить ему того, что он сделал… я не смог бы жить без вас, мой ангел…       – Вы не отходили от меня ни на минуту… – едва слышно проговорил Артур.       – Как я мог отойти?.. – Анри вскинул на юношу пронзительный взгляд. – Я живу только вами, Артур…       – Я все время чувствовал ваше присутствие, – сказал Артур тем же тоном. – Иногда мне казалось, что-то темное и ужасное неотвратимо тянет меня за собой в беспросветную пропасть, но какая-то светлая сияющая сила постоянно удерживала меня… я знаю, это была сила вашей любви, сир… Мне кажется, я выжил только потому, что вы были рядом и молились обо мне…       – Я молился только о вас… постоянно… Я не мог потерять мою единственную любовь… Без вас, Артур, все становится бессмысленным… Я только теперь осознал, что испытал мой отец, когда умерла моя мать…       Артур прикрыл глаза.       – А я еще не поверил ей… – прошелестел он.       – Кому? – Анри вновь с нежностью приник губами к хрупкому запястью своего божества.       – Моей бабушке, – отозвался Артур, распахивая серебристые глаза. – Это ведь Патрик, да?.. Он отравил меня?..       Анри опустил глаза.       – Вы так любите его… – пробормотал он, кусая губы. – Вы всегда заботились о нем… опекали… готов были жизнь отдать ради него… Как он осмелился поднять на вас руку?.. На своего родного брата?..       – Помолитесь о нем, сир, – попросил Артур устало. – Я потом расскажу вам все… – его глаза закрылись, голос звучал чуть слышно.       Анри заботливо укутал его покрывалом.       – Вы устали, моя любовь… Отдохните… Конечно, я помолюсь о нем, – пообещал он, с нежностью глядя в лицо Артура, – только ради вас…