Другой

      Патрик скакал во весь опор. Злые слезы застилали глаза, он не видел дороги, лишь продолжал неистово нахлестывать коня. Сколько времени он так несся, он не знал. Он не заметил даже, как выскочил из Монсегюра, как вихрем пронесся по улицам Бельгравиля и въехал в густой лес. Уставшая лошадь усердно взлетала над бревнами, то и дело попадавшимися на пути. Деревья мелькали перед глазами Патрика, а он даже не осознавал этого. Однако в какой-то момент лошадь не смогла перескочить очередное препятствие, запнулась, упала и покатилась по земле, ломая себе шею и подминая под себя всадника. Патрик ударился головой и потерял сознание.       Сколько юноша был без чувств, сказать невозможно. Два монаха, собиравшие дрова для своего монастыря, наткнулись на лежавшего без сознания юношу уже вечером. Один из монахов со вздохом присел над трупом лошади, оглядел бездыханное тело.       – Похоже, сломала шею, – протянул он задумчиво. – Видать, споткнулась о бревно. А юнец-то жив?..       – Жив, – отозвался второй монах, встав на колени и приложив ухо к груди Патрика. – Только слаб очень. Куда же это, интересно, так парнишка спешил, что гнал лошадь не по дороге, а по самым что ни на есть дебрям?..       Первый пожал плечами, вновь тяжело вздохнул.       – О-хо-хо, грехи наши тяжкие. Может статься, убегал мальчуган от кого-то. Когда ведь страх глаза застит, дорогу не выбираешь. Давай-ка его на телегу погрузим, быть может, у брата Гибера получится его выходить с Божьей помощью.       – Оно верно, – согласился второй монах. – С Божьей помощью брат Гибер и не таких выхаживал. Помнишь, парнишку он лечил, того, что весь изранен был кинжалом отравленным? Совсем ведь не жилец был, а глянь-ка, уж трое деток у него подрастает…       Они осторожно положили юношу на телегу, привезли в свой монастырь. Патрик был без сознания три дня, упомянутый выше брат Гибер без устали выхаживал юношу, поил отварами трав, старинными настойками, секрет приготовления которых был известен лишь ему одному. В конце концов, случилось предначертанное свыше. Патрик очнулся и бессмысленным взглядом обвел комнату.       – Слава Господу нашему, – пробормотал брат Гибер с облегчением. – Наконец-то ты очнулся, малыш…       – Кто вы? – прошелестел Патрик едва слышно. – Где я?       – Не бойся, тебя никто здесь не обидит. Я – брат Гибер.       – Где я? – повторил Патрик, обводя глазами скромную келью.       – Ты в обители Божьей, – отозвался отец Гибер ласково. – В монастыре Сен-Лималь. Ты здесь в полной безопасности.       – В безопасности?.. – Патрик вновь оглядел келью непонимающим взглядом.       – Да, малыш, тебя здесь никто не найдет, – брат Гибер успокаивающе провел сухой старческой рукой по тонкой руке юноши. – Ты ведь убегал от кого-то, верно?       – Я?.. Я убегал?.. От кого? – в угольных глазах Патрика плескалась растерянность. – Что со мной случилось?.. Кто я?       Брат Гибер изумленно посмотрел на юношу.       – А кто ты?       Патрик в который раз растерянно оглядел келью.       – Я не знаю, – сказал он тихо. – Не помню.

***

      Следующее после исчезновения Патрика утро король провел в своем кабинете, в котором не появлялся уже больше недели. В тот день Артур проснулся рано и, взглянув на заснувшего прямо в кресле у его постели короля, слегка улыбнулся. Он чувствовал себя значительно лучше, и в постоянном присутствии этого великолепного и сильного человека в комнате уже не было никакой нужды. Однако он испытывал странное, ни с чем несравнимое удовольствие, когда встречал взволнованный взгляд фиалковых глаз, в которых была одна только страстная любовь. Ему и самому хотелось видеть короля рядом, ощущать его любовь каждой клеточкой своего тела. При этом Артур, конечно, понимал, что король не должен просиживать сутки напролет у постели одного из своих заболевших подданных. Это было невообразимо, непристойно, немыслимо с любой точки зрения. Молва уже наверняка осудила короля за подобное неприличное поведение, тем более что в глазах Монсегюра Артур был только старшим братом королевского фаворита.       Щеки юноши вспыхнули от переживаемого им стыда, он слегка пошевелился, и Анри, моментально проснувшись, с нескрываемой тревогой взглянул в любимое лицо.       – Ваше величество, – тихо проговорил Артур, – вы не должны день и ночь охранять меня.       Анри похолодел. Несмотря на случившееся с Артуром несчастье, он испытывал абсолютно беспредельное счастье от того, что мог видеть своего возлюбленного постоянно, быть подле него, целовать его руки в любой момент, как только ему этого хотелось, а ему хотелось этого почти постоянно. Нежность, нескончаемая, всепоглощающая, трепетная, владела всем существом Анри. Неистребимое желание оберегать своего единственного, чтобы больше никто и никогда не посмел причинить ему зло, стало для короля первостепенной необходимостью. Расстаться с Артуром теперь было для него совершенно немыслимым.       – Не должен, – согласился он хриплым голосом, опускаясь на колени и приникая губами к постели юноши. – Но я хочу… это единственное, о чем я мечтаю… о чем смею мечтать…       – Ваше величество… – укоризненно начал Артур, однако король не позволил ему продолжить.       – Не гоните меня прочь! – умоляюще проговорил он. – Артур, не лишайте меня моей единственной радости! Я хочу быть подле вас… всегда… до последнего моего вздоха… не гоните меня… умоляю вас!       Артур покачал головой.       – Что вы говорите, сир? Вы и так не отходили от меня ни на шаг все это время, и теперь вы должны вернуться к своим обязанностям, ведь вы – король. Бельгайя ждет вас.       – Вся Бельгайя не стоит для меня одной пылинки у ваших божественных ножек, моя любовь… – жалобно простонал Анри, осыпая поцелуями руку юноши. – Я не могу оставить вас… Вдруг кто-то еще… осмелится… посмеет…       – Не волнуйтесь, ваше величество, прошу вас, со мною побудет Лоран, – ласково проговорил Артур.       – Однажды он уже не уберег вас, – в мягком голосе короля едва уловимо прозвучало грозное лязганье металла, и это было настолько странно и неожиданно, что Артур кончиками изящных пальцев другой руки даже слегка приподнял голову Анри, чтобы заглянуть в фиалковые глаза, наполненные слезами.       – С Лораном все в порядке? – поинтересовался Артур напряженно.       Анри робко посмотрел в глаза любимому.       – Я хотел казнить его, но… Гийом сказал, что вы привязались к своему слуге и можете на меня рассердиться, если я накажу его за то, что он не доглядел за вами… – голос короля предательски задрожал. – Я не смог… не осмелился хоть как-то наказать его… Я отчаянно боюсь вашего гнева, мой ангел…       – Ваше величество, пусть со мной побудет Лоран, – облегченно попросил Артур. – Он и в самом деле стал мне близок за это время. Не вините его в том, что случилось. Произошло то, что должно было произойти, это невозможно было предвидеть заранее…       – Я предвидел, – натянуто сказал Анри. – Это я виноват в том, что с вами случилось… только я один. Я должен был остановить вашего брата любым способом, прежде чем он совершил… это… я должен был убить его сразу же… как только увидел тот сон… то видение… – король разрыдался, уткнувшись лицом в узкую ладонь юноши. – Господи, Артур, вы не представляете, что я пережил за эту неделю… Я же мог вас потерять!.. Вас – мою единственную… неповторимую… мою долгожданную любовь!.. Смысл моей жизни…       – Все хорошо, сир, – мягко произнес Артур, коснувшись рукой непокорных прядей цвета потемневшего серебра. – Я жив и совсем скоро буду абсолютно здоров. Но, прошу вас, ваше величество, успокойтесь и вернитесь к своим государственным делам. Вы должны сделать это. Я настаиваю.       Король судорожно вздохнул.       – Конечно, мой ангел, – дрожащим голосом проговорил он. – Я сделаю все, что вы мне прикажете, но завтра… вы позволите мне завтра утром навестить вас?.. Умоляю!.. Хотя бы несколько мгновений видеть вас…       – Ну что вы, сир, – с ласковой укоризной сказал юноша. – Вы можете придти ко мне гораздо раньше, как только покончите со своими делами и побреетесь, – Артур улыбнулся, провел кончиками пальцев по напряженной щеке короля. – Без этой недельной щетины вы будете выглядеть более привлекательно.       В глазах короля вновь появились слезы.       – Я люблю вас. Я безумно люблю вас, Артур, – тихо произнес он и вылетел из комнаты.

***

      Известие о том, что Патрик пропал, принес королю его верный друг. К тому времени граф де Реньяр уже знал, что этим утром король впервые за неделю вызвал цирюльника, попросил завтрак и вот уже несколько часов кряду изучал накопившуюся за это время корреспонденцию. Судя по внешнему виду, настроение короля было не слишком радужным, но Гийом не мог скрыть от него плохую новость, хоть и понимал, что расстроит друга еще больше.       – Ты выглядишь неплохо, – начал Гийом издалека. – Гораздо лучше, чем я себе представлял.       – Спасибо за комплимент, – вымученно улыбнулся Анри. – Ты всегда умеешь найти самые добрые слова.       Гийом усмехнулся.       – Пожалуй, не сегодня. Если только известие о пропаже Патрика ты не назовешь добрым.       Анри похолодел.       – Патрик пропал? – дрогнувшим голосом протянул он.       Гийом пожал плечами.       – Во всяком случае, никто не видел мальчишку со вчерашнего дня. Он исчез сразу после разговора с тобой.       Анри закрыл лицо руками.       – Артур никогда не простит меня, если с мерзким мальчишкой что-нибудь случится, – проговорил он тихо.       – Но при чем здесь ты? – удивился Гийом.       – Артур подумает, что я намеренно… что я уничтожил его гадкого братца… Мой ангел любит это чудовище – этого подлеца и негодяя, – в напряженном голосе короля звучало неподдельное отчаяние. – Прошу тебя, Ги, не говори ему, что Патрик пропал… Хотя бы пока.       Гийом кивнул.       – Конечно, как хочешь. Только вот что я хочу тебе сообщить, Анри, – задумчиво произнес Гийом. – Артур просил, правда, не рассказывать об этом никому, но я не думаю, что он имел в виду тебя… Скорее всего, Артур как раз наоборот предполагал, что я расскажу об этом тебе, отлично зная, что между нами нет и не может быть никаких секретов.       – О чем это ты? – сдвинув брови, поинтересовался король.       – Буквально накануне несчастья Артур попросил меня разыскать одну женщину. Собственно, мальчик сообщил мне имена двух женщин, но при этом уточнил, что одна из них, по имени Жанна Бове, вполне возможно приходится ему матерью.       – Что? – изумился Анри. – Матерью?! Но разве не мать Артура была казнена пятнадцать лет назад?       – Пятнадцать лет назад была казнена женщина, которую все считали его матерью, но которая, по утверждению бабушки Артура, графини де Суйи, была матерью только Патрика, – спокойно отозвался Гийом.       – Матерью Патрика? Ги, к чему ты клонишь? Если мать Патрика и мать Артура – не одно и то же лицо, то они – братья лишь наполовину…       Гийом покачал головой.       – Ты не знаешь самого главного, Анри. Еще раньше, в тот день, когда мой отец впервые отвез Артура к графине де Суйи, она рассказала, что у братьев Шайенн разные отцы.       Анри бросил на друга укоризненный взгляд.       – И ты говоришь мне об этом только сейчас?       Гийом пожал плечами.       – Ты же понимаешь, Анри, это не моя тайна. Я и сейчас не уверен, правильно ли я поступаю, что раскрываю ее тебе. Но все же мне хотелось бы, чтобы ты знал… Артур и Патрик, вполне возможно, не являются даже сводными братьями. По мнению графини де Суйи, они могут оказаться даже не родственниками, – заметив возникшее в фиалковых глазах странное выражение, Гийом печально усмехнулся. – Но только это ничего не меняет. Артур любит это чудовище, несмотря ни на что.       – Я знаю, – с горечью отозвался Анри. – Только одно это и спасло Патрика от неминуемой смерти. Если бы Артур не любил мерзавца так сильно, я предал бы его жесточайшей казни в ту самую ночь, когда увидел моего ангела, лежащего без сознания…