Другой

      – Я очень рад видеть вас, ваша светлость, – с приветливой улыбкой промолвил Артур, когда графиня де Суйи вошла в его покои. Юноша стоял у распахнутого настежь окна и с интересом наблюдал за юными всадниками, браво гарцующими во внутреннем дворе. Судя по возгласам, доносящимся снизу, один из старших офицеров обучал пажей искусству держаться в седле.       Артур уже набрался достаточно сил для того, чтобы свободно передвигаться по комнате, и хотя был еще слаб, выглядел гораздо лучше, чем в самые первые дни после несчастья. Визит бабушки был для него совершеннейшей неожиданностью, но Артур и в самом деле был чрезвычайно рад ее видеть. Они не встречались со дня последнего визита юноши на Рюи Бланж, и Артур уже успел соскучиться по этой своенравной и дерзкой старухе.       – Я все собирался навестить вас еще раз, но как-то времени не нашлось.       – Конечно, ты предпочел две недели проваляться в постели вместо того, чтобы порадовать свою бабку, бездельник, – с грубоватой лаской отозвалась графиня, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Ей было больно до слез видеть своего прелестного внука таким бледным, похудевшим, осунувшимся, с темными кругами под глазами. Артур выглядел еще более хрупким, чем обычно. Его нежная медовая кожа стала почти бесцветной и тусклой, глаза ввалились, взгляд прозрачных серебристых очей таил в себе, казалось, всю печаль мира. – Что это ты себе позволяешь?       Артур невесело усмехнулся.       – Да вот, видите ли, мадам, решил чуть-чуть отдохнуть, устал от придворной жизни. Вы же знаете, как утомительно обретаться в Монсегюре.       – Ты мог бы поселиться и у меня, – буркнула графиня, подходя к внуку ближе. – Я была бы только рада этому.       – Это неплохая идея, – засмеялся Артур. – Опасаюсь только, кое-кому она придется не слишком по душе.       Графиня понимающе кивнула.       – Да, кое-кто устроил из твоих покоев неприступную цитадель. Не так-то просто было добиться разрешения навестить тебя, – старуха покачала головой. – Этот кое-кто с ума по тебе сходит.       – Да, я знаю, – Артур вздохнул, подошел к графине и, крепко обняв ее, уткнулся лицом в седые волосы. – Я едва не умер, бабушка. А я не хочу умирать… Еще семь месяцев назад… теперь уже почти восемь… мне было безразлично мое будущее, потому что у меня его просто не было… Я мог спокойно, с достоинством и без всяких сожалений умереть. А теперь я хочу жить… я хочу, наконец, быть счастливым, хочу любить… конечно, я никогда не смогу любить его так же сильно, как он любит меня, с такой страстью, с таким исступлением, но я постараюсь отдать ему всю свою любовь…       – Мальчик мой, – нежно отозвалась старуха, лаская нежный белокурый шелк волос внука, – ты будешь очень счастлив с ним, теперь я знаю это наверняка… Признаюсь честно, я сомневалась в том, что он способен любить хоть кого-то, кроме самого себя, несмотря на горячие уверения Готье, что Анри – подлинный Д’Армильи, такой же, как и все в этом ненормальном королевском роду… Но я видела сегодня его глаза, Артур, видела в них любовь… он просто боготворит тебя, он сделает абсолютно все, что ты захочешь… – она слегка отстранила внука и заглянула в прозрачные серебристые озера, наполненные слезами. – Ну вот, – усмехнулась она, – ты опять плачешь из-за меня. Сегодня он точно меня убьет…       Артур засмеялся сквозь слезы и вновь обнял старуху.       – Не волнуйтесь, бабушка, я не позволю этому деспоту обидеть вас. Полагаю, мое мнение хоть что-то значит для него…       – Ну-у, – протянула старуха с усмешкой, – по-моему, только оно одно и значит для него все. Мне показалось, этот деспот абсолютно беззащитен перед неким провинциальным мальчишкой. А ты знаешь, мальчик, я ужасно горжусь тем, что его сердце так безраздельно принадлежит именно моему внуку. Конечно, это смешно и нелепо, но что возьмешь с глупой старухи?       Артур ласково усмехнулся и, обняв бабушку за плечи, подвел ее к удобному мягкому дивану, стоявшему у окна.       – Я быстро устаю, – пояснил он, усаживая старуху и сам опускаясь на мягкое сиденье рядом с ней. – Ноги почему-то внезапно слабеют, и голова начинает кружиться. Лекарь говорит, что это будет продолжаться еще примерно с месяц, просто повторяться станет все реже и реже. Давайте немного посидим с вами, мне ужасно не хватает теплых бесед с глупой и нелепой старухой… и мне ужасно не хватает ее доброты и нежности, ее любви и ласки… и даже ее язвительности. Я счастлив, что граф де Гиньи столкнул нас с вами семь месяцев назад, чтобы мы обрели друг друга. Теперь ничто не сможет разлучить нас, бабушка, даже смерть. Тот, кто уйдет раньше, будет оберегать оставшегося на земле, договорились?..       Как ни крепилась графиня де Суйи, мягкий тон внука, его ласковые слова, легкие прикосновения изящных рук заставили ее расплакаться. Крепко обняв Артура, она разрыдалась на его груди, едва сумев вымолвить:       – Только пусть уж лучше я буду первой, мальчик. Мне не пережить твоего ухода… да и не мне одной…       Артур прижимал ее к себе, легко гладил седые волосы, и слезы невольно катились из прозрачных серебристых глаз, оставляя влажные следы на осунувшихся щеках.

***

      – Сир, а где Патрик? – спросил Артур у короля, когда тот зашел к нему утром спустя три дня после визита графини де Суйи. Анри больше не проводил у своего возлюбленного дни и ночи напролет, хотя это было самым жгучим его желанием, но Артур считал это неразумным, ибо король должен быть королем при любых обстоятельствах, а спорить с возлюбленным Анри не осмеливался. Слово Артура было для него непререкаемой истиной, законом, которому он следовал неукоснительно. Поэтому теперь король навещал Артура лишь утром и вечером, не рискуя даже проводить в покоях юноши слишком много времени.       Услышав вопрос Артура, Анри вздрогнул и побледнел, нерешительно посмотрел на возлюбленного. Тот стоял у окна и терпеливо ждал ответа.       Анри судорожно вздохнул.       – Мы с ним расстались… после того разговора… почти две недели назад… Вы помните?.. – Артур, пристально и серьезно глядя на короля, кивнул. – Он был… очень зол… расстроен, – тщательно подбирая слова, продолжал Анри. – И уехал… пропал, но мои люди его разыскали. Оказывается, он упал с лошади, ударился головой и потерял сознание. Монахи подобрали его, выходили, но… по-видимому, от удара Патрик потерял память. Аббат Д’Юбе сказал, что произошедшее – благо для него, возможность начать новую жизнь… тот шанс, предоставленный ему Богом, который выпадает не каждому, – Анри не отрывал от Артура растерянного и благоговейного взгляда. Юноша слушал его молча, внимательно и очень серьезно. Когда король замолчал, Артур спокойно кивнул:       – Аббат прав. Так будет лучше для всех.       – Любовь моя, – дрожащим голосом проговорил король, – наверное, я должен был удержать Патрика в тот роковой день, но не стал этого делать. Я не смог простить ему того, что он сделал с вами… и никогда не смогу…       – Я сам виноват, – вздохнул Артур, отворачиваясь к окну. – Я так сильно любил его, что вознамерился обмануть судьбу, только бы Патрик был счастлив. Но человеку не под силу изменить то, что предназначено свыше. Патрик не должен был стать вашим любовником, сир.       – Вы ни в чем не виноваты, Артур! – вскричал король страстно, услышав в голосе возлюбленного печаль. Это было совершенно невыносимо. – Во всем виноват только я один. Это мне в голову пришел этот ужасный способ осуществления моего единственного желания – видеть вас… Но все бесполезно… я не смог изображать какие бы то ни было чувства к Патрику слишком долго… я просто не в силах изобразить то, чего нет… Все бессмысленно… Артур, если бы вы тогда не поехали в Монсегюр, я бы умер… – Анри едва сдерживал слезы, но изо всех сил пытался взять себя в руки, – теперь вы уедете, и я… – Анри запнулся, опустил глаза и несколько мгновений молчал, стараясь успокоиться. Артур обернулся и с пристальным вниманием посмотрел на склоненную голову. Словно почувствовав этот взгляд, король вскинул голову и устремил на Артура безумные от отчаяния и любви глаза. – Бог подарил мне эти семь… восемь месяцев счастья… восемь месяцев жизни, но взамен едва не отнял вашу жизнь… и жизнь вашего брата… Моему ангелу пришлось расплатиться своими страданиями за мое счастье… А я… я все равно умру без вас, – он говорил почти спокойно, лишь дрожащий голос и слегка подрагивающие кончики пальцев выдавали его безмерное волнение, и от этого его слова звучали особенно жутко.       – Нет, – покачал головой Артур с явным сочувствием, – не думайте о смерти, сир.       – Я не могу не думать о смерти, – опустив голову, тихо отозвался король. – Я живу только вами, Артур… только нашими встречами… Когда вы уедете… – его спокойный голос предательски дрогнул, но он тут же взял себя в руки, – я умру.       – Сир… – укоризненно произнес Артур.       – Нет-нет, мой ангел, не думайте, что я наложу на себя руки. В этом не будет абсолютно никакой необходимости. Мое сердце просто перестанет биться… и это не зависит от меня… Я не могу без вас…       – Сир, я…       – Артур, я сделал бы все, абсолютно все, только бы смягчить ваше сердце… чтобы исчезла эта ненависть… – страстно произнес Анри, потом замолчал, чувствуя, как слезы душат его, и закрыл лицо руками.       Артур вздохнул, подошел поближе и ласково провел рукой по непокорным волосам короля.       – В моем сердце больше нет ненависти, – тихо сказал юноша, и Анри вскинул на него глаза, полные слез и безумной, отчаянной надежды. – Сир, давайте попробуем начать все сначала… так, словно мы только что встретились…       – Но вы… вы не возненавидели меня еще больше из-за… Патрика?.. Из-за его страданий? – робко поинтересовался король.       Артур улыбнулся.       – Но вы же не возненавидели меня из-за тех страданий, что причинил вам я?       – Я?!.. – изумился Анри, широко распахнув свои фиалковые глаза. – Но как я могу возненавидеть мою единственную любовь?.. Я люблю только вас, Артур… живу только вами… Я все вынесу ради того, чтобы видеть вас… издали… изредка… но только видеть вас… Я – ничто без вас, Артур. Но Патрик…       – Патрик – моя боль навсегда, – спокойно произнес Артур. – Конечно, я сам во многом виноват, но ведь и он – не тот двухлетний малыш, который рыдал у меня на руках пятнадцать лет назад… Я всегда помнил об этом и изнывал от жалости к этому крохотному существу, потерявшему родителей. Но почему-то я всегда забывал, что и мне было тогда всего четыре года, и я тоже потерял родителей. Да, я был слишком мягок и потакал всем его капризам, я сам избаловал его до невозможности, но теперь уже ничего нельзя изменить, – Артур закусил губу. – Он мог быть вполне счастлив с вами, сир, если бы только был немного другим. Вы вели себя с ним идеально, никто и никогда не сможет упрекнуть вас ни в чем… Вы были терпеливы и нежны с ним, выполняли практически все его желания, даже если это противоречило всем вашим принципам…       – Только ради вас, – преданно отозвался Анри, глядя на Артура нежными, почти говорящими глазами.       – Я знаю, сир, – кивнул Артур, – и ни в чем вас не виню… Все, что ни делается, – к лучшему, так, кажется, говорят?.. Теперь у Патрика будет другая жизнь…       – А вы… – чувствуя, как замирает и останавливается от ужаса сердце, едва слышно спросил Анри, – вы не уедете?..       – Если ваши чувства неизменны, – пожал плечами Артур.       Анри упал на колени и, обхватив ноги Артура, осыпал их страстными поцелуями.       – Я полюбил вас в первое же мгновение, – безуспешно пытаясь скрыть волнение, заговорил он, – как только вы оторвались от объятий Патрика, повернулись и одарили меня взглядом ваших божественных глаз. Я понял в тот же миг: вы – моя судьба, моя единственная любовь, и я до конца своей жизни… до последнего моего вздоха буду принадлежать вам безраздельно… и только вам одному, Артур… Я никогда до этого не испытывал ничего подобного, и я никогда не смогу передать и тысячной доли своих чувств какими бы то ни было словами. Вы – такой… такой… я поклоняюсь вам, Артур. Я боготворю вас. И я сделаю все, что вам только заблагорассудится, и никогда в жизни не скажу вам «нет». Все и всегда будет так, как вы захотите…       – Ваше величество, – Артур коснулся рукой головы короля, – вы слишком высоко вознесли меня, и я думаю, это… неразумно с вашей стороны.       – Я потерял свой разум в то мгновение, когда ваши глаза впервые встретились с моими, – преданно проговорил король. – Только вы один существуете для меня, Артур… и если хоть кто-нибудь, хоть когда-нибудь скажет вам, что это не так, плюньте ему в глаза… Весь этот мир не стоит для меня одной пылинки у ваших божественных ножек, – Анри смотрел в серебристые глаза с бесконечной любовью и отчаянием и не замечал, что по его щекам безостановочно текут слезы. – Я безумно люблю вас, Артур, и я действительно не могу жить без вас.       Артур улыбнулся, хотя его сердце щемило от жалости и сочувствия, и мягко произнес:       – Встаньте, сир… пожалуйста…       Анри послушно поднялся с колен и устремил на юношу горящий взгляд. Артур приблизился к нему вплотную, обвил крепкую шею короля руками.       – Поцелуйте меня, ваше величество, – попросил он, сверкнув серебристыми глазами, в которых плясали чертенята.       Анри тихонько ахнул и, стиснув юношу в объятиях, впился в его губы страстным поцелуем. Пальцы Артура зарылись в темное серебро его непокорных локонов, узкая ладонь властно нажала на затылок Анри так, что его губы еще плотнее прижались к губам Артура. Руки Анри несмело двинулись вдоль тела Артура, лаская его легкими и страстными движениями, от которых огонь жаркими волнами растекался по всем жилам юноши.       – Любовь моя… – простонал король с благоговением, – мой ангел… моя жизнь…       Артур испытывал самые невероятные ощущения в своей жизни. Прикосновения короля заставили все тело юноши трепетать от восторга и наслаждения и прижиматься все теснее к телу Анри. Их поцелуй длился целую вечность, и юноша уже начал задыхаться, но у него не было ни сил, ни желания оторваться от этого страстного и нежного, самого желанного мужчины на земле. И все же он отстранился и заглянул в затуманенные страстью глаза короля.       Анри замер, чувствуя, как сердце проваливается в какую-то черную бездну. В фиалковых глазах мелькнул панический страх, и Артур ласково улыбнулся, спеша успокоить короля:       – Это было великолепно, но если бы мы не остановились, я бы просто умер в ваших объятиях, сир, хотя это была бы самая сладкая смерть на земле…       Анри с явным облегчением вздохнул, потом нерешительно и как-то даже неловко привлек юношу к себе и зарылся горящим лицом в белокурый шелк его волос.       – Только не оставляйте меня, Артур, – простонал он. – Я готов на все, чтобы удержать вас…       – Я знаю, сир… – мягко отозвался Артур, вновь обвивая шею короля руками. – Знаю.