Другой

      – Что же, Анри, исполнилась твоя заветная мечта? – ласково улыбнулся Гийом, глядя в сияющее восторгом лицо короля.       – Да, – отозвался тот с благоговением. – Артур останется в Монсегюре. Он никуда не уедет…       Он замолчал, граф де Реньяр терпеливо ждал продолжения, однако его не последовало.       – И это все? – удивился Гийом. – Все, что ты можешь мне рассказать?       – А что еще я должен тебе рассказать? – в свою очередь удивился король. – Только это имеет для меня значение.       – Только это? – скептически повторил Гийом. – А разве тебе не хотелось бы… гм… как бы это выразиться мягче…       – Оставь, пожалуйста, свои пошлости при себе, – жестко проговорил Анри. – Я не смею мечтать о том, чтобы он… – Анри замолчал и отвернулся, потом тихо добавил: – Чтобы быть бесконечно счастливым, мне достаточно видеть Артура, слышать его голос… и я ни на что больше не надеюсь.       – Интересно, кого ты пытаешься обмануть, Анри? – сердито бросил Гийом. – Ты что, совсем за остолопа меня держишь? Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь?..       Анри затравленно глянул на друга, потом отчаянно выкрикнул:       – Да!.. Да!.. Я хочу его! Страстно, неистово, безумно… хочу его… Я никогда и никого еще в своей жизни не хотел так, как его!.. Он подарил мне вчера еще один поцелуй… еще более страстный, чем прежде, и я… испытал самое неземное наслаждение… Я держал его в своих руках… и это было так… божественно… Но я никогда… никогда не сделаю ничего, что может Артуру не понравиться. Я слишком сильно люблю его и безумно… безумно боюсь, что он уедет… – он опустил голову, кусая губы и пытаясь скрыть отчаяние, застывшее в фиалковых глазах.       – Неужели ты и правда не понимаешь, что Артур тоже любит тебя и хочет вашей близости ничуть не меньше?! – проговорил Гийом, качая головой. – Никогда прежде ты не был слеп настолько.       Анри медленно поднял глаза на друга.       – Неужели ты и правда до сих пор не понял… Ги, я никогда прежде не был влюблен настолько… Я даже не представлял, что могу так любить… я безумно боюсь его потерять. Я просто не могу без него…       – Я все понимаю, Анри, – уверил Гийом мягко. – Но ты же не сможешь вовсе обойтись без интимной близости!..       – Я… смогу, – все так же кусая губы, промолвил Анри. – Я все смогу вынести… только бы Артур остался со мной… Я тысячу раз испытывал это наслаждение с другими… ты понимаешь, о чем я… – Гийом кивнул. – Но… даже все эти упоительные мгновения экстаза, вместе взятые, – ничто в сравнении с тем восторгом, с тем наслаждением… с тем блаженством, что испытываю я, когда всего лишь встречаю взгляд его божественных глаз… Стоит мне увидеть хотя бы издали его божественную фигурку, моя душа наполняется восторгом, и я… я взлетаю и парю над землей, словно птица… Я не способен выразить свои чувства словами, но я… просто безумно его люблю…       – Я знаю это, Анри, – обнимая дрожащего друга за плечи, проговорил Гийом. – Но как же ты не можешь понять, что твоя неуверенность не приведет ни к чему хорошему?! Рано или поздно природа потребует свое, Артур найдет кого-то более решительного, более уверенного в себе, чем ты, и займется любовью с ним. Что тогда ты будешь делать?!       Анри опустил глаза и отстранился, потом взглянул на друга почти спокойно.       – Я?.. – проговорил он ровно. – Я буду в ногах у него валяться, умоляя не бросать меня…       – Но это же глупо, Анри!       – Я знаю… – кивнул король, потом с отчаянием добавил: – Ну как ТЫ не можешь понять?!.. Я боюсь вызвать у него отвращение, БОЮСЬ ПРИЧИНИТЬ ЕМУ БОЛЬ… Артур так невинен… он еще никогда… и ни с кем… – Анри закусил губу, голос его звучал едва слышно. – Если я… если… он снова возненавидит меня… а я не могу без него…       – Глупец! – раздраженно произнес Гийом. – Мало того, что существует множество различных способов близости, не причиняющих абсолютно никакой боли, а одно только безграничное удовольствие, и ты знаешь об этом ничуть не хуже меня, но и тот, которого ты особенно страшишься, не столь ужасен… Да пойми же, когда люди любят друг друга, они сливаются в единое целое и ощущают боль только тогда, когда разлучаются. А Артур любит тебя, и я уверен, он ждет, когда же ты, наконец, сделаешь первый шаг.       Анри бросил на друга смятенный взгляд.       – Ты и в самом деле так думаешь, Ги?       – Разумеется, – сказал Гийом жестко. – Надеюсь, ты не думаешь, что я только о том и мечтаю, чтобы разлучить тебя с твоим единственным божеством?       Анри встал и отошел к окну. После продолжительного и гнетущего молчания, которое Гийом отчего-то не посмел нарушить, он повернулся к другу. Его лицо выглядело совершенно спокойным и невозмутимым.       – Да, конечно, Ги, ты желаешь мне только добра, но ты должен понять наконец… я никогда и никого в своей жизни не любил так, как его… Я вообще никого не любил, кроме него. Ради того, чтобы видеть его хотя бы издали, я спал с другим, не испытывая ничего к тому, с кем более полугода делил свою постель: ни привязанности, ни благодарности, ни симпатии, ни ненависти, ни отвращения… абсолютно ничего – только безграничную всепоглощающую пустоту. Ты никогда не сможешь даже представить себе, что я чувствовал, занимаясь любовью с этим… мерзавцем… Ты никогда не узнаешь, чего мне стоило ни разу не назвать Патрика именем Артура в то время, когда я каждое мгновение произносил ЕГО ИМЯ про себя, словно молитву… Эти несколько месяцев были самыми ужасными в моей жизни… но и самыми прекрасными… самыми счастливыми. Да, ночи были для меня мучением, но всегда наступало утро, и я мог видеть Артура, мог встретить его случайно в бесконечных лабиринтах Монсегюра, пусть он разговаривал не со мной, пусть даже целовался с кем-то… А вечером я мог придти в его покои, упасть к его ногам и целовать их до совершенного умопомрачения… Я просто не могу без него, Ги… я дышать без него не могу… – в фиалковых глазах застыли слезы, хотя голос короля звучал довольно ровно и даже сухо, потом он вновь резко отвернулся к окну.       Гийом сделал несколько шагов к другу, но тот вдруг круто обернулся и жестко произнес:       – Я не смею даже мечтать о близости с ним…       – Но почему? – вскричал Гийом возмущенно. – Черт побери, Анри, ты любишь его и хочешь его, он тоже, я уверен, испытывает к тебе не самые платонические чувства… Так почему ты не можешь…       – Я не хочу испачкать его той грязью, в которой увяз сам, – выдавил король едва слышно.       – О чем ты говоришь? – бессильно осведомился граф де Реньяр, непонимающе глядя на друга.       – Ты же сам видишь, – тем же тоном проговорил Анри, – он такой… такой чистый, светлый, а я?! Я погряз в грехах и пороках и недостоин даже прикасаться к нему…       – Ты слишком строго судишь себя, Анри, – заверил Гийом с мягкой улыбкой. – Ты вовсе не погряз в пороках, и тебе не стоит так скверно думать о себе. К тому же твой ангел вовсе не считает тебя таким уж падшим человеком.       – Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросил король.       – Я не слепой и вижу, как он к тебе относится, – отвечал Гийом. – Я уверен, он тоже любит тебя и хочет этой близости…       – Нет! – перебил его Анри страстно. – Не смей так говорить о нем! Он – ангел, целомудренный и непорочный, а ты… Разве ты сам не знаешь, насколько омерзительно и безобразно это… совокупление?..       – Совокупление? – расхохотался Гийом, не веря собственным ушам. – Где ты только выкопал это мерзкое слово?       Анри закрыл горящее лицо руками и глухо отозвался:       – Как ни назови то, что происходит в постели, это не может быть связано с чем-то прекрасным…       – Насколько я могу судить, – вздохнул Гийом, понимая всю безнадежность этого диалога, – все это довольно приятно.       – Я не хочу больше говорить об этом, – жестко отрезал Анри. – Я никогда в жизни не осмелюсь прикоснуться к моему ангелу… – он запнулся, судорожно вздохнул, безнадежно махнул рукой и закончил несчастным голосом: – Только бы он не бросил меня…

***

      – О чем ты думаешь? – ласковый голос прошелестел над ухом Гийома, уткнувшегося в шею Ксавье. Совсем недавно они жарко любили друг друга, и ослепительный восторг унес их обоих высоко в небеса. Теперь они нежились в объятиях друг друга, и такое привычное тепло любимого тела обволакивало уютом и спокойствием. Было так хорошо просто лежать рядом, слушая восстанавливающееся дыхание любимого, наслаждаясь ощущением его мокрой от пота кожи, вдыхая ароматы разгоряченного наслаждением тела. – Устал?       – Устал, – признался Гийом тихо и, подняв голову, взглянул на любовника. В полумраке спальни, освещенной всего несколькими свечами, лицо Ксавье казалось загадочным и необыкновенно красивым. – Я чертовски устал от всего этого, любовь моя.       Распухшие от поцелуев губы юноши тронула легкая улыбка.       – У меня такое ощущение, что мы имеем в виду разную усталость.       – Конечно, любовь моя, – отозвался Гийом. – От тебя я не устану никогда и готов хоть сейчас подтвердить слова делом.       – Мммм? Неужели? – шаловливые пальчики Ксавье неторопливо скользнули по бедру Гийома и осторожно коснулись его плоти. Еще не налившаяся кровью до предела, полувозбужденная, она послушно и быстро твердела в руке, к которой за последние годы привыкла даже больше, чем к хозяйской. – Смотри-ка, правда, – Ксавье слегка сжал пальцы, заставляя Гийома застонать от удовольствия и предвкушения удовольствия еще большего. – Ты и впрямь готов к подвигам, любимый.       – Еще как, – жарко простонал Гийом, находя рот любовника и проникая в его заманчивые глубины.       – Мммм… – отозвался Ксавье, продолжая ласкать пальчиками уже заметно увеличившуюся плоть любовника.       – Ммм… – подтвердил Гийом, исследуя языком рот Ксавье, хотя его пальцы уже нашли не менее интересное место, легко и уверенно скользнув внутрь любимого тела. Ксавье застонал и выгнулся, не прерывая поцелуя и обхватив руками шею Гийома.       – Давай же… – юноша потерся своим возбудившимся орудием о пульсирующую плоть Гийома. Тот улыбнулся, глядя в потемневшие от страсти глаза любовника, закинул его ноги себе на плечи и толкнулся в жаркую глубину, жаждавшую его.       Каждый их раз был как первый, и Гийом упивался каждым мгновением их близости, каждым вздохом и стоном Ксавье, и даже сквозь туман наслаждения не мог отделаться от мысли, насколько глупо со стороны Анри отказываться от такого счастья… Он двигался все быстрее, едва не рыча от страсти, вбивался в тело юноши, которого любил так сильно, и Ксавье двигался навстречу ему, стремясь, чтобы плоть любимого проникала как можно глубже в его тело.       Они кончили одновременно, и яростная вспышка наслаждения захлестнула их с головой. Гийом рухнул на Ксавье, подминая его под себя и жадно целуя. Ксавье, с трудом переводя дыхание, засмеялся и спихнул любовника с себя.       – Погоди, – выдохнул он, – дай отдышаться.       Гийом тоже засмеялся и подтянул юношу к себе.       – Ну, отдышись, – отозвался он хрипло, дыша так же тяжело, как и Ксавье. Его рука нежно заскользила по мокрой от пота спине любимого.       – Так от чего ты устал? – немного отдышавшись, осведомился Ксавье, устраиваясь в объятиях любовника поудобнее и укладывая голову ему на грудь. – Снова король?       – Кто же еще? – вздохнул Гийом. – Конечно, король… Представляешь, этот сумасшедший боится близости с Артуром.       – Боится? – задумчиво повторил Ксавье, проводя пальчиком по животу Гийома, отчего мурашки пробежали по всему телу графа де Реньяр.       – Да, он сказал, что не смеет даже прикоснуться к Артуру, – отозвался Гийом задумчиво.       – Почему? – удивился Ксавье, поднимая голову, чтобы взглянуть на любовника. – Мне казалось, ты говорил, что этот мальчик тоже неравнодушен к его величеству.       – Хм, – Гийом наклонился и нежно коснулся губами все еще влажного лба Ксавье. – Да, я уверен, что Артур тоже любит его, вот только Анри… он считает, что недостоин касаться своего ангела.       – Но почему? – еще больше удивился Ксавье.       Гийом засмеялся, не скрывая горечи.       – Он считает себя грязным, представь себе, – пояснил он, недоумевая, как Анри вообще могло придти в голову нечто подобное. – Говорит, что не хочет испачкать Артура той грязью, в которой увяз сам.       – Нууу… – Ксавье вздохнул, вновь опуская голову на грудь любовника. – Это не лишено смысла…       – Что? – воскликнул Гийом, не скрывая возмущения. – Не лишено смысла?! О чем ты вообще говоришь?!       Ксавье с мягкой улыбкой погладил ладошкой живот Гийома.       – Я говорю о том, что этот мальчик кажется таким светлым и чистым, словно он и в самом деле ангел, спустившийся с небес. А его величество и впрямь вел прежде не самый целомудренный образ жизни.       – Но это глупо! – возразил Гийом, плавясь от удовольствия. Рука любовника, бездумно скользившая по животу, тяжесть головы Ксавье на груди и легкий горьковатый запах полыни, шедший от его волос, рождали в душе Гийома привычное тепло и негу. – Как можно добровольно отказываться от близости с любимым?!       Ксавье поднял голову и потянулся к губам Гийома.       – Это глупо, – согласился он, целуя любовника страстно и нежно. – Но мне кажется, его величество просто больше всего на свете боится сделать что-то не так. Что-то, что заставит Артура уехать.       – Ты даже не представляешь, насколько ты прав, – кивнул Гийом, когда Ксавье оторвался от его губ. – Знаешь, что он мне сказал? – Ксавье отрицательно покачал головой, и Гийом продолжил: – Он утверждает, что то, что происходит в постели, омерзительно и безобразно…       – Ты шутишь? – изумился Ксавье. – Он не мог сказать подобную чушь всерьез!       – Он именно это и сказал, – усмехнулся Гийом. – Я так устал от этого, любимый…       – Бедненький мой, – Ксавье перекатился и оказался лежащим на любовнике, его подбородок уперся в подбородок Гийома. – Я вижу только один выход из этой ситуации.       – Правда? – Гийом сомкнул руки на ягодицах Ксавье. – Какой же, интересно?       – Я думаю, тебе нужно поговорить с Артуром, – Ксавье мило улыбнулся. – Если у одного из двух влюбленных совершенно помутился рассудок, вполне возможно, второму удалось сохранить остатки здравомыслия.       – И о чем же я должен поговорить с Артуром? – удивился Гийом.       – О том, что именно ему следует сделать первый шаг к их близости, раз уж король никогда не осмелится предложить ему то, о чем они оба, без сомнения, мечтают, – глубокомысленно проговорил Ксавье.       – И ты думаешь, Артуру понравится мое вмешательство в их отношения? – задумчиво протянул Гийом.       – Вряд ли, – засмеялся Ксавье. – Мне бы точно не понравилось, однако другого выхода просто нет.       – Возможно, ты прав… – вздохнул Гийом. – Другого выхода нет.