Другой

      – Артур, я целиком и полностью осознаю, что мое вмешательство в ваши с Анри отношения, мягко говоря, недопустимо. И я не осмелился бы…       – К чему эти приседания, граф де Реньяр? – с едва уловимой усмешкой перебил его Артур. – Вольно или невольно, зримо или незримо, но вы с самого первого дня присутствуете в наших с королем отношениях. Да и было бы весьма странно, если бы дело обстояло иначе. Вы – самый близкий ему человек, – серьезный взгляд мерцающих серебристых глаз заметно потеплел, – и самый преданный.       – Насчет преданности не буду спорить, – улыбнулся Гийом натянуто, – а вот что касается близости… я как раз об этом и хотел поговорить.       – Правда? – приподняв левую бровь, протянул Артур. – Как интересно…       – Артур, вы прекрасно знаете, как сильно он вас любит, – с легким волнением начал Гийом. Со дня их разговора с королем он мучительно размышлял, как помочь другу в сложившейся ситуации. Он понимал, что робость Анри не приведет ни к чему хорошему. Рано или поздно Артуру надоест ждать, когда король сделает первый шаг, и он найдет себе кого-то другого, более смелого, чем король. В конце концов, к вечеру третьего дня, Гийом решил, что Ксавье прав – в сложившихся обстоятельствах ничего лучше, чем поговорить с человеком, которого вся эта ситуация касалась непосредственно, – с Артуром, просто нельзя придумать. – Вы для него – все… – в прозрачных серебристых глазах промелькнуло странное выражение, но юноша промолчал. – Он просто с ума сходит от страха потерять вас… и умрет, если вы его покинете.       – К чему вы клоните, граф? – осведомился юноша сухо. – О чувствах его величества мне известно достаточно хорошо, как вы сами понимаете.       Гийом кивнул.       – Конечно. Но о ваших чувствах, Артур, я могу только догадываться.       – Мои чувства – это мое личное дело, – произнес Артур с легким раздражением, однако Гийом сообразил, что это раздражение никоим образом не относится к нему.       – Я понимаю, – сказал Гийом мягко, – но я не могу видеть, как он страдает… Анри страстно и безнадежно мечтает о вас, Артур… о близости с вами…       – Безнадежно? – саркастическая усмешка изогнула чувственные губы юноши. – И что же мешает ему осуществить свою страстную мечту?..       – Он просто безумно боится потерять вас, – сказал Гийом. – Он считает, что вы… можете снова возненавидеть его, если он причинит вам боль… ну… то есть… когда вы с ним… Конечно, он в какой-то степени прав…       Артур расхохотался.       – Вы это серьезно?.. И что же, именно поэтому он ведет себя так нелепо и глупо?       – Если взглянуть на это с точки зрения Анри, он ведет себя отнюдь не глупо, – возразил Гийом мягко. – Он так долго не смел мечтать даже о вашей благосклонности, о том, чтобы ваше сердце смягчилось, чтобы вы забыли о своей ненависти к нему… и теперь он просто не смеет верить в вашу любовь… Он уверен, что вы просто пожалели его… Но вы же любите его, Артур, я не ошибся?..       Артур улыбнулся.       – Разумеется, не ошиблись, – в глазах юноши появилась нежность. – Он часто повторяет, что влюбился в меня в первое же мгновение нашей встречи, но, чем больше я размышляю об этом, тем больше склоняюсь к мысли, что это было взаимное чувство. Я просто не понимал самого себя… а когда понял, было уже слишком поздно – с ним был Патрик.       – Артур, вы самое удивительное создание на земле! – произнес Гийом с ласковой усмешкой. – Неудивительно, что Анри погиб в первое же мгновение… Но сжальтесь же над ним, умоляю вас!..       – Сжалиться? – Артур с искренним удивлением взглянул на графа де Реньяр. – Что вы имеете в виду?..       – Сделайте первый шаг, Артур! Он никогда не осмелится и будет страдать… а вы будете ждать, когда он решится, и не дождетесь… потому что больше всего на свете он боится потерять вас.

***

      Прошло еще три дня, и вот, наконец, наступил долгожданный момент, когда Артур почувствовал в себе достаточно сил, чтобы покинуть свои покои и немного прогуляться по саду. Было около семи утра, яркие лучи солнца позолотили верхушки деревьев. Утро было просто чудесное, и Артур чувствовал, как его наполняет радость жизни. Винсент Д’Оренси, в течение двух последних недель проводивший у двери покоев Артура сутки напролет, не обращая внимания на сарказм и колкости друзей, откровенно не понимающих, по какой причине их лучший друг ведет себя так глупо, устремился навстречу юноше.       – Артур! – вскричал он с нескрываемой радостью. – Вам наконец-то стало легче?.. Как вы себя чувствуете?       – Превосходно, – отозвался Артур с приветливой, ничего не значащей улыбкой. Он действительно чувствовал себя хорошо, да и выглядел уже почти совсем как раньше, разве что гораздо более бледный, чем прежде, оттенок золотисто-медовой кожи да едва заметные темные круги вокруг прозрачных мерцающих глаз выдавали болезненную слабость, все еще владевшую юношей.       Винсент несколько мгновений жадно впитывавший в себя облик Артура, по которому он за это время истосковался до полного умопомешательства, почти не расслышал его тихий ответ, а потом, судорожно вздохнув, прямо на глазах изумленных молодых людей, охранявших Артура вместе с ним, опустился к ногам юноши и с благоговением приник пылающими губами к краю легкого шелкового плаща, накинутого на хрупкие плечи юноши по категоричному настоянию Лорана. Ноэль де Мюссе, также присутствующий при этой сцене, онемел от изумления, увидев своего отчаянно храброго и неустрашимого друга коленопреклоненным, и искренне порадовался, что при этом безрассудстве не присутствует их третий друг – Антуан де Линьер, которого всегда отличала необыкновенная язвительность. Антуан и без того неустанно повторял, что Винсент ведет себя просто нелепо и глупо, просиживая у дверей Артура все дни и ночи, забыв о сне, пище и отдыхе.       – Этот деревенский мальчишка никогда не сможет оценить твою поистине собачью преданность, – с явным раздражением твердил Антуан. – Он и прежде не обращал на тебя никакого внимания, хотя у него не было никаких шансов завладеть вниманием его величества, в сердце которого безраздельно властвовал Патрик. А теперь король расстался с младшим братом и, похоже, теперь совсем не прочь развлечься со старшим. И куда уж тебе тягаться с королем?!       Винсент с кривой усмешкой отвечал:       – Неужели ты настолько слеп, мой друг?.. Ты на самом деле поверил, что король хоть сколько-то любил Патрика?       – А разве нет?       – Его величество с самого начала любил только Артура, – уныло пояснял Винсент. – И Артур всегда любил только его одного…       – Но зачем тогда тебе нужен этот провинциальный мальчишка, Винсент, – недоумевал Антуан, – если ему нужен наш государь?.. Если он любит только короля?!       – Я люблю его. Для меня существует только ОН, – в глазах Винсента появлялись скупые слезинки, и друзья невольно цепенели при виде их. Барон Д’Оренси был самым мужественным и неустрашимым из их отчаянной троицы. Он обладал твердым характером и невероятной силой воли, и для друзей было совершенно немыслимым видеть его слезы, чувствовать нестерпимую боль, терзающую его сердце. – Я едва не потерял его… И я не хочу, чтобы кто-нибудь еще причинил ему зло… Достаточно того, что сделал его мерзкий братец.       – Оставь его в покое, Антуан, – не выдержав, вмешивался Ноэль. – Пусть он делает все, что хочет.       – Я не понимаю, почему Я должен сидеть здесь и ждать неведомо чего, – вспыхивал Антуан. – Разве у короля нет других охранников для своего нового увлечения?       – Я не привязывал тебя к креслу, – презрительно кривил губы Винсент. – Ты волен поступать так, как тебе хочется. Моя любовь к Артуру не обязывает ТЕБЯ ни к чему.       – Меня обязывает нечто другое, глупец! – раздраженно заявлял Антуан.       – Что же, например?       – Например, наша дружба.       – Прошу вас, Винсент, Антуан, прекратите! – терял терпение Ноэль. – Вы ведете себя, как два идиота. Антуан, ты же понимаешь, он не уйдет отсюда, пока Артур его не прогонит. А мальчик сделает это, как только сможет выйти из своей комнаты и увидеть Винсента, просиживающего здесь все дни и ночи напролет. Наберись же терпения, Антуан!       – Хорошо, – после некоторого молчания неохотно соглашался Антуан. – Я, так и быть, подожду.       Они с Ноэлем периодически покидали свое место у двери Артура, уходили, чтобы отдохнуть, пообедать, поспать, на их место приходили другие молодые люди, которых специально отбирал для охраны граф де Реньяр из числа самых преданных и надежных своих людей, но вот барон Д’Оренси был единственным, кто практически ни разу за две недели так и не покинул свой пост, во всяком случае, надолго.       И вот, наконец, Артур вышел из своих покоев, и Винсент, до безумия истосковавшийся по нему, не сумел сдержать своих чувств. Артур несколько мгновений сочувственно смотрел на коленопреклоненного барона Д’Оренси, потом решительно взял его за локоть и с силой, довольно неожиданной для его хрупкого телосложения, понял Винсента с колен.       – Прошу вас, барон Д’Оренси, – мягко произнес он. – Никогда больше не делайте ничего подобного. Это недостойно такого высокородного дворянина, как вы.       – Артур, я…       – Я все понимаю, Винсент, – в мягком голосе юноше появилась неожиданная категоричность. – Но я не в силах изменить что-либо. Вам следует примириться с неизбежным и забыть меня. Так будет лучше для всех.       – Вы думаете, я не пытался?! – вскричал Винсент страстно. – Я только и мечтаю о том, чтобы выкинуть вас из головы! Но это невозможно, Артур, я безумно люблю вас!       Артур вздохнул.       – Я могу предложить вам только свою дружбу, – сказал он тихо и протянул Винсенту свою изящную ручку. – Или ничего.       – У меня нет выбора, – пробормотал барон Д’Оренси, склоняясь и целуя протянутую для рукопожатия руку прямо в узкую изящную ладонь. – Только знайте, Артур, я для вас все сделаю…       – Знаю, – отозвался юноша мягко, – и бесконечно ценю это.       – Я могу сопровождать вас? – несмело поинтересовался Винсент.       – Не уверен, что это хорошая идея, – усмехнулся Артур. – Больше всего на свете сейчас вам нужен отдых, вы выглядите неважно, барон. Ступайте к себе, отдохните. Я благодарен вам за все, что вы для меня сделали, но, думаю, охрана мне больше не потребуется.       Винсент только вздохнул, но спорить не дерзнул.

***

      Артур медленно брел по ухоженной аллее огромного королевского парка, с удовольствием вдыхая прохладный утренний воздух. Встречавшиеся ему по пути редкие придворные с откровенным любопытством впивались заинтересованным взглядом в лицо юноши, о котором весь Монсегюр уже знал, что ИМЕННО ОН безраздельно владеет сердцем всемогущего повелителя Бельгайи. С того дня, как Патрик Шайенн поспешно покинул Монсегюр, а король практически не обратил на это внимание, продолжая проводить все дни и ночи в покоях заболевшего Артура Шайенн, все обитатели королевского дворца пребывали в полнейшей уверенности, что король наконец-то разлюбил младшего брата, сумев оценить по достоинству старшего, к которому весь Монсегюр уже давно относился весьма и весьма благосклонно. Артур встречал любопытствующие взгляды придворных со спокойной приветливостью, неизменно присущей ему, хотя и испытывал некоторую неловкость от столь явного интереса к собственной персоне. Его радовало лишь то, что в столь ранний час в парке было очень мало народа, и, утешая себя этой мыслью, юноша продолжал углубляться в живописные заросли парка все дальше и дальше.       Артур шел, глубоко погрузившись в собственные мысли, и наслаждался свежим воздухом, пением птиц, ярким солнечным светом. Разговор с Гийомом прочно засел в его голове. Конечно, он жаждал познать близость с Анри ничуть не меньше, чем того хотел сам Анри. Но Гийом требовал от него невозможного, Артур не мог сделать первый шаг. Просто не мог! Назвать причину юноша не сумел бы никогда, поскольку и сам не знал, что мешает ему броситься в объятия короля и предложить себя.       Услышав позади быстрые легкие шаги, юноша оглянулся через плечо, чтобы узнать, кто его преследует, и тут же усмехнулся про себя, подумав, что мог бы догадаться и так.       – Артур, я едва нашел вас, – несмело проговорил король, слегка запыхавшись от стремительного шага.       Артур остановился, пристально посмотрел в фиалковые глаза, полные трепетной любви и невыразимой нежности, и ласково улыбнулся королю.       – Зачем же вы искали меня, сир? – спросил он мягко. – Через полчаса, самое большее – через час, я вернулся бы к себе.       В глазах короля появилось отчаяние.       – Для меня бесценно каждое мгновение, проведенное подле вас, моя любовь. Я тоскую по вас безумно. Пока вы были без сознания, я мог видеть вас ежедневно, ежечасно, ежеминутно…       – Вот как? – серебристые глаза лукаво сверкнули, однако внешне Артур выглядел абсолютно невозмутимым. – Выходит, мое выздоровление вам не слишком по душе?       – О, Боже! Нет! – воскликнул король. – Я бесконечно счастлив, что вы наконец выздоровели, Артур, клянусь вам! Просто я… схожу с ума от несбыточного желания всегда быть рядом с вами, мой ангел… видеть вас постоянно, слышать ваш голос… я не могу без вас, Артур!       – Почему же вы считаете это свое желание столь несбыточным? – Артур серьезно заглянул в фиалковые глаза, наполненные любовью. – Неужели для вас настолько невозможно снизойти до меня?.. – Анри замер, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, а Артур безжалостно продолжал: – Почему вы лишаете меня того, чем столь щедро одаривали других юношей и даже моего младшего брата – вашей близости? Вы жестокосердно отказываете мне в том, что составляло счастье Патрика в течение столь долгого времени…       – Артур, я… – в фиалковых глазах короля появился благоговейный трепет, – я никогда не осмелюсь предложить вам то, что составляло счастье Патрика, потому что я… смертельно боюсь потерять вас… Я не смогу прожить без вас ни одного мгновения, мой ангел! Вы для меня – все… я не могу потерять вас… просто не могу… Умоляю, любовь моя, сжальтесь! Не требуйте от меня невозможного, Артур, заклинаю вас всем святым, что только есть на этой земле!..       – Стало быть, близость со мной для вас невозможна? – сухо уточнил Артур, неожиданно для самого себя чувствуя, как в его душе растет обида.       Король пришел в ужас. Никогда в жизни Анри ничего не боялся, ничто и ни при каких обстоятельствах не могло заставить его потерять самообладание, но слегка сдвинутые брови Артура превращали всемогущего повелителя Бельгайи в дрожащего перепуганного агнца. Стоило Артуру бросить на короля недовольный взгляд, душа Анри проваливалась в какую-то черную бездну, колени его слабели, по спине прокатывал леденящий озноб, а сердце замирало в смертельном испуге.       – Мой ангел… – Анри со стоном опустился к ногам Артура и прижался горящими губами к его коленям, – простите меня… Я не имел в виду… я… я страстно… неистово… яростно жажду… изведать… близость с вами… но я не смею даже надеяться, что вы хоть когда-нибудь сможете снизойти до меня… – со слезами признался он, обнимая колени своего возлюбленного.       У Артура сжалось сердце, он тяжело вздохнул и решительно поднял Анри с колен.       – А если я смогу… снизойти?.. – поинтересовался юноша напряженно.       Король с робкой надеждой заглянул в мерцающие серебристые озера и тут же резко опустил голову.       – Вы просто смеетесь надо мной, моя любовь… – с невероятной горечью проговорил он. – Я недостоин целовать землю, которой касались ваши ножки… Я не должен даже мечтать о вас…       Артур вздохнул, склонил голову на бок и пристально посмотрел на короля.       – И все же? – терпеливо проговорил он.       – Артур, я… я не могу… – в фиалковых глазах короля заметалась паника. – Вы не понимаете… Вы же никогда… ни с кем…       – А вам нужен более опытный любовник? – усмехнулся Артур, продолжая пристально смотреть на короля.       Анри опустил глаза.       – Мне нужны только вы, Артур. Я люблю вас безумно. Я… только вас одного хочу видеть рядом с собой, засыпая и просыпаясь… – признался он с отчаянием, – прижимать вас к себе, слышать ваше дыхание… биение вашего сердца… Мне больше ничего не нужно в этой жизни – ТОЛЬКО ВЫ ОДИН. Больше всего на свете я хочу вас, Артур…       – Тогда какого черта вы не возьмете то, чего хотите больше всего на свете? – пробормотал Артур и, потянувшись к королю, прильнул губами к его губам.       Анри, не веря в реальность происходящего, тихо застонал и, прижав юношу к себе, стал покрывать жадными поцелуями лицо своего ангела, и все остальное в этом мире для него просто перестало существовать.