Красавица

Сумерки легкой шалью опускались на землю, туманя очертания деревьев на фоне стремительно темнеющего неба. Подступала теплая летняя ночь, и холм, на котором расположился небольшой замок, начал озаряться тысячью огней. Хрупкими светлячками порхали среди деревьев фонари в каретах, блестели свечи в руках у придворных, встречающих гостей, матовым теплым светом горели огни в окнах небольшого замка. На подъездной дорожке показалась карета отца Сибил, ведь девушку все-таки пригласили на бал, правда, только как дочь одного из самых богатых торговцев здешних земель. В карете на роскошных шелковых подушках с одной стороны сидели отец и Сибил, а также разрумянившаяся, прехорошенькая Кейли и замкнувшаяся больше обычного, молчаливая Уна с другой. Накануне Кейли пришлось практически заставить Уну пойти к Сибил за платьями, которые богатая подруга любезно предложила позаимствовать для бала: - Уна, ну только один разочек! Ради меня. Я знаю, ты не любишь быть никому должна, но от одного раза ничего не случится. У тебя все равно платья подходящего нет. Уна смолчала и на этот раз, чтобы не портить радостное настроение Кейли. Ей уже порядком надоело, как подруги упорно продолжают не замечать произошедшие в ней перемены. А между тем Уна уже сама их чувствовала. Уверенность в себе достигалась кропотливым трудом, но когда заставила поверить в собственные силы, её не так-то просто стало отнять старой шуткой или глупыми подколками. Сибил выглядела все такой же осунувшейся, когда открывала подругам дверь. Она кивнула Уне, та кивнула в ответ, и этим жестом было решено забыть до поры до времени страшный разговор. Сибил тут же повела подруг к сундуку с лучшими платьями. Все еще чувствуя свою вину, она выкладывала один за другим чудесные наряды, пока, наконец, измученные девушки не выбрали подходящие облачения. Кейли шли почти все одежды, и она все крутилась перед зеркалом, пытаясь выбрать что-то одно. Ей хотелось быть элегантной, женственной, кокетливой, нежной и роскошной одновременно. И вот Сибил принесла совершенно невероятное, идеально подходящее девушке платье из тонкого прозрачного виссона с шелковым лифом. Летящая голубая юбка переходила в корсет такого же цвета с кремовой шнуровкой сзади. Сверху, как облако дыма, платье опоясывала бледно-розовая ткань из легкого газа, соединяющаяся с маленькими рукавами-фонариками, украшенными цветками всевозможных растений, от бледных, хрупких маргариток, до огромных, неестественно малиновых бутонов роз. Кейли от радости расцеловала Сибил, и остаток примерки танцевала, поддерживая платье на весу, как партнера. Для себя Сибил отложила тяжелое, темно-золотое парчовое платье с высоким стоячим воротником, плавно переходящим в огромные воланы на плечах, спускающееся к полу трапециевидной юбкой. Лиф украшали едва различимые узоры из желтых и коричневых нитей, которые, как маленькие змейки, спускались до середины длины, а также блестели на роскошных узких рукавах. Всем своим видом платье говорило о богатстве и исключительности обладателя. Уна тоже была увлечена выбором, но через некоторое время ей захотелось найти наряд, отличающийся от кричащих, прелестно-роскошных платьев подруг. Почти сразу ее взгляд наткнулся на прямое двухцветное платье с длинными, прозрачными рукавами. Середина бархатного лифа легкой широкой волной спускавшаяся до пола, и просвечивающая на свету ткань рукавов мерцала аквамариновой чистотой горного ручья, а в соединении с пепельно-синими вставками по бокам платье создавало ощущение свежести и легкости. Нельзя было найти ничего проще и прелестнее, ничего, что больше соответствовало бы самой Уне. Но теперь девушка сомневалась в своем выборе и сетовала на собственную неразборчивость, разглядывая в полутьме кареты платья и прически подруг. Кейли заплела свои длинные, волнистые пряди в своеобразную корону вокруг головы, выпустив сзади часть волос. Сибил же, как всегда, разошлась и сделала высокую, замысловатую прическу с невероятными переплетениями тонких косичек, закрученных прядей и блестящих локонов. Уна же только слегка приподняла несколько прядей у висков, заплела по обе стороны от лица длинные косички, которые соединила сзади поверх остальных волос наподобие дуги и скрепила по всей длине бутонами и стеблями темно-синих, голубых и белых цветов. Она даже не успела толком взглянуть на себя в зеркало, как к ней в домишко прибежала Кейли, со слезами на глазах молившая о помощи в подготовке к балу. Уна сразу же последовала за подругой, в течение нескольких часов помогая «подколоть тут, поправить здесь и приподнять там». Никто ничего не сказал самой Уне и не предложил помощь, только Сибил косо посмотрела на забытое простое платье, которое так чудесно подошло подруге. Но было поздно что-либо менять. Карета остановилась напротив широкой парадной лестницы, и три подружки, подбадривая друг друга и нервно смеясь, проследовали вместе с отцом Сибил навстречу веселому шуму бала.