Красавица

В огромной комнате, озаренной слабым сиянием десятка свечей, было тихо. На высоком ложе с балдахином, что накрывал легкой волной всю кровать, в окружении мягких подушек лежала Кейли. Щеки её утратили свежесть и краску, губы застыли и потеряли чувственность, и в тусклом свете она была похожа на дивную статую из мрамора. Принц сидел подле её кровати растерянный и сонный, наблюдая за тем, как вянут принесенные кем-то розы, расточающие пьянящий аромат. Ничего не менялось здесь, могло пройти и полчаса, и час, и два, а девушка все так же лежала неподвижно, словно заснувшая крепким сном. Изредка в комнату заглядывал придворный лекарь, приносящий несколько новых склянок с настоями, мазями и экстрактами. Тогда комната оживала, принц отвлекался ото сна, вставал и рассеяно ходил туда-сюда, пока лекарь и придворные слуги перекладывали неподвижное тело, взбивали подушки, тёрли несчастной виски, что-то вливали в онемевший рот, а потом тихо удалялись до очередного визита. Врач становился все более скуп на слова, только яростный огонёк в его глазах говорил о том, что он изо всех сил пытается найти решение сложной загадки. После очередного такого прихода лекаря принц неслышно отворил дверь и скользнул в длинный холл замка. Тихие голоса в соседних комнатах отпугнули его, и Фергал решил выйти во двор, чтобы побыть в одиночестве и отвлечься от случившегося. Было очевидно, что Кейли не проснется. И эта мысль не столько мучила его, сколько... пугала. Хрупкая девушка в его руках осела так неожиданно, принц даже не сразу сообразил, что произошло нечто непоправимое. И помочь Кейли он не в силах. Никто не в силах. Фергал измученно опустился на широкие ступеньки, вдыхая теплый ночной воздух, отмахнувшись от встревоженных стражников усталым жестом. Тьма вокруг замка заворожила его, и принцу показалось, что очень легко просидеть здесь до самого утра, не видеть, как врач становится все бледнее, а служанки все неторопливее и грустнее. Потерянная душа бедняжки блуждала по замку, но до выхода она пока не была в силах добраться. И здесь на какое-то мгновение принц мог представить, что ничего этого не было, а его Кейли крепко спит здоровым сном у себя в деревушке. Но на смену рассеянности пришла лихорадка раскаяния. Лоб принца вмиг покрылся испариной. Как же он сидит здесь, пока она умирает?! Ведь он должен, просто обязан вынести это вместе с ней! Да, представить можно все, что душе угодно, но настоящая смелость – это жить реальной жизнью, а не витать в облаках. Она не спит, она больна, и только один Бог ведает, как Кейли мучается прямо сейчас, запертая в оболочке окаменевшего тела! Принц вскочил на ноги. Делать, надо что-то делать. Боже, но что?! Сон как рукой сняло, и Фергал сначала рванулся наверх, потом помедлил и сделал неловкий шаг в сторону конюшни... И вдруг из леса выехал всадник. Он был еще довольно далеко, и Фергал словно завороженный следил за ним до самых ворот, где факелы стражников осветили хрупкую фигуру в темно-синем платье с легкими рукавами. Он даже не успел понять, что бежит. Бежит к единственному лучику света, к спасению, к счастью. Преодолев лестницу в несколько быстрых прыжков, он помчался еще быстрее. «Уна» - одно имя стучало в его голове, как молот, - «Уна, милая, родная Уна!» Фергалу казалось, что девушка сейчас существует вместе с ним в особом мире, где нет ни стражников, ни ворот, ничего, кроме них двоих. Целительница как раз въезжала в ворота, когда сильные руки подхватили её за талию, стягивая с коня и сжимая в объятиях. Она не произнесла ни слова, только отстранилась и заглянула в его глаза. Там она смогла прочесть больше, чем только возможно было себе представить. Пока принц, пытаясь отдышаться, держал её за плечи, Уна быстро провела пальцами по его лбу и щеке, словно успокаивая. Эта нежность была настолько ощутима, что повисла в воздухе, заставив оторопевших стражников, с любопытством выглядывавших из-за ворот, переглянуться с недоумением. Но Уна быстро оторвала руку от лица принца и коротко бросила, возвращаясь к прежней роли целительницы: - Веди меня к ней. И Фергал, словно очнувшийся от чудесного видения, схватил её за руку и быстро повел в сторону входа в замок, ощущая в своих пальцах не просто тепло и мягкость женской ладони, но и безграничную, невероятную силу великой целительницы. *** Солнце, медленно поднимавшееся на востоке, создало длинные тени не только вокруг зданий, сада и леса, но и под глазами девушки, напряженно и методично пытавшейся воскресить подругу к жизни. Придворный врач вместе с принцем, как два неловких малыша, наблюдающие за работой взрослого, сидели рядом на стульях и с восхищением разглядывали целительницу. Сначала, конечно, лекарь захотел блеснуть своими знаниями в области ядов и противоядий перед зазнавшейся, по его мнению, деревенской девчонкой. Но целительница одарила его таким взглядом и так ловко парировала все его замечания по поводу состояния подруги, что он, уважаемый всеми человек, сразу стушевался перед ней, и, как-то внезапно уменьшившись, тихо рассказал обо всем, что уже испробовал для спасения Кейли. Вокруг Уны росла невидимая стена силы и волшебства. Её руки перебирали страницы книги старой знахарки, и в то же время что-то толкли в ступке, что-то капали на полоски ткани, которые она прикладывала ко лбу подруги. Перво-наперво девушка, конечно, распорядилась всем покинуть комнату и при помощи одной служанки переодела Кейли в другое, более свободное платье, мотивируя это тем, что кровь из-за тесного одеяния могла застояться. Теперь злополучный наряд лежал у неё на коленях, и она незаметно вынимала тонкие шипы, макая их то в одно, то в другое средство. Но яд никак не желал определяться, и внешне невозмутимая Уна с колотящимся сердцем пыталась найти что-то похожее в записях своей учительницы. Только в полдень она откинула книгу, и позволила легкому розово-голубому платью скользнуть на пол. Глаза её устали, руки онемели от быстрой и неустанной работы. Но самое ужасное было то, что девушка совершенно не представляла, как действовать дальше.