Сын садовника

      Конечно, его появление в Монкье было подобно вспышке молнии. Сказать, что Эрик Д’Эркье произвел на всех огромное впечатление, значит, не сказать ничего. Впрочем, при дворе, где красота всегда ценилась превыше всего, юноша, являющийся живым олицетворением Совершенной Красоты, не мог остаться незамеченным. К тому же, Эрик вовсе не был пустоголовым красавчиком, не умеющим связать два слова. Его поразительная наблюдательность, логическое мышление, живой ум в сочетании с врожденным остроумием, деликатностью и потрясающей для его возраста способностью слушать, делали Эрика поистине идеальным собеседником. Прибавить к этому невероятное, просто дьявольское очарование юноши – и станет понятной необычайная популярность Эрика при дворе.       С самого первого мгновения его неизменно окружали восторженные поклонники, жаждущие завоевать его благосклонность, хоть и безрезультатно. Эрик со всеми без исключения держался ровно и сдержанно, был вежлив и доброжелателен и ни к кому не проявлял ни малейшего интереса. Абсолютное безразличие юноши к знакам внимания, которые оказывались ему, у кого-то другого могли бы признать высокомерием, однако никто не смог бы упрекнуть в заносчивости Эрика, и весь Монкье признавал его поведение безукоризненным.       Однако самым странным было то, что король Эльмайры Винсент IV не сразу заметил этого обворожительного мальчика.       Торжественный прием по случаю тридцатилетия короля начался в полдень. Рене и Эрик немного задержались и появились в Монкье, когда празднество было уже в разгаре. Желающих поздравить своего повелителя с таким знаменательным событием нашлось превеликое множество. Важные гости говорили витиеватые речи, а король откровенно томился, слушая их, и, чтобы хоть как-то развеять одолевавшую его скуку, любовался симпатичным пажом, стоявшим неподалеку от него.       Юный Луи де Сен-Мийель – невысокий темноволосый красавчик со стройной гибкой фигуркой – был, конечно же, чрезвычайно польщен вниманием короля. Как и все при дворе, Луи знал, что уже почти три месяца у короля не было официального любовника, хотя его постель отнюдь не пустовала. Юные красавцы с невероятной быстротой сменяли друг друга, и каждый из них, разумеется, лелеял мечту стать фаворитом короля Эльмайры.       Этьен Д’Альяр граф де Фийе – лучший друг и доверенное лицо короля, официально являющийся первым советником Винсента IV, тоже с нетерпением ждал, на ком же его могущественный друг остановит свой выбор. Однако в череде прелестных юных лиц не было ни одного, способного надолго задержать внимание короля. Проведя несколько ночей с понравившимся юношей, Винсент дарил ему какую-нибудь безделушку и навсегда вычеркивал из своей жизни, хотя и позволял остаться в Монкье. Редко, но случалось, что юноша умел произвести незабываемое впечатление и задержаться в спальне короля немного дольше. Однако после трагически погибшего пять лет назад Александра де Реналь почти никто из юношей не оставался фаворитом короля более полугода. Тем не менее, графу де Фийе очень не нравились метания короля от одной смазливой мордашки к другой.       Сам Этьен был человеком постоянным и никогда не ложился в постель со случайным любовником. Будучи человеком цельным и несколько замкнутым, Этьен довольно трудно сходился с людьми, но уж если привязывался к кому-то, то всерьез и надолго. Именно такой искренней и глубокой привязанностью была его любовь к королю. Они с Винсентом были ровесниками и дружили с пятилетнего возраста. Тогда Этьена, совсем маленького мальчика, внезапно лишившегося обоих родителей, привезли в Монкье. Будучи родственником короля, Этьен, конечно, мог рассчитывать на то, что Антуан V проявит заботу о нем. Но случилось так, что встреча с другим его родственником – наследным принцем – определила всю его дальнейшую жизнь. Симпатия возникла между мальчиками стихийно, с первого взгляда. Они словно узнали друг друга, встретившись после долгой разлуки, сразу же почувствовали родство и единство душ. Действительно, порою казалось, что Винсент и Этьен – не два разных человека, а один – в двух разных телах. С первого же дня их знакомства они стали неразлучны, и это не смогли изменить ни время, ни обстоятельства. Они даже спали вместе, в одной постели, и никого не удивило, что, когда их тела созрели для любви, они стали любовниками. Мальчики вместе открывали для себя чувственный мир наслаждения и страсти и сумели сохранить любовь друг к другу на долгие годы, даже когда в жизни Винсента появился Рене де Пуссен, а за ним и другие. У Этьена же после короля было всего два любовника, и последний из них – барон Дидье Д’Аллейн де Нуайе – был с ним уже более четырех лет.       Этьен просто не понимал своего ветреного друга и именно поэтому предпочитал иметь дело с одним, постоянным, фаворитом короля, тем более что иногда это бывали весьма приличные юноши. Однако, судя по взглядам, которые Винсент бросал на юного пажа, новый фаворит в ближайшее время не предвиделся. Представить этого смазливого и явно пустоголового юнца, то краснеющего, то бледнеющего под заинтересованным взглядом Винсента любовником короля более чем на неделю, Этьен при всем своем желании не мог. Его другу требовался кто-то более достойный. И тогда Этьен решил немного помочь Винсенту в выборе фаворита, тем более что у него даже имелся претендент на место в постели короля.       – Ты знаешь, – негромко проговорил он, склонившись над ухом Винсента, – вчера мне пришло письмо из Майенна.       – И? – не сводя лукавого взгляда с Луи, медленно отозвался король.       – Граф Д’Авриньи пишет, что Марк в последнее время просто бредит Монкье, – сообщил Этьен с улыбкой.       – Марк? – Винсент взглянул на друга. – Кто такой этот Марк?       – Марк Д’Авриньи, мой троюродный брат по линии матери, – сказал Этьен. – Он очень милый и красивый мальчик.       Винсент скептически усмехнулся и вновь обратил свой взор на Луи.       – А этот? – поинтересовался он с едва заметной иронией в голосе. – Посмотри, разве этот мальчик не мил и не красив?       – Знаешь, мне хотелось бы, чтобы у тебя был один, постоянный любовник, а не эти смазливые бабочки-однодневки, – сказал Этьен со вздохом. Винсент вскинул брови и с таким удивлением посмотрел на друга, что Этьен поспешил пояснить: – Когда у тебя нет фаворита, ты становишься просто невыносим, хотя сам ты это вряд ли замечаешь.       Король хмыкнул.       – Ну спасибо, мой друг.       – Прости, – Этьен пожал плечами, – но я говорю правду, и ты это знаешь.       – Возможно, – вздохнул король, – но я не в силах что-либо изменить, Этьен. Жильбер отбил у меня всякое желание заводить с кем-либо долговременную связь.       Этьен покачал головой. Жильбер Д’Орей был очаровательным во всех отношениях юношей, кроме одного – он ни в чем не знал меры и вел себя так, словно король Эльмайры – он. Какое-то время Винсент терпел его, слишком уж хорош был юноша в постели, однако, в конце концов, королю надоело выслушивать жалобы придворных, в том числе и самого графа де Фийе, на несносное поведение своего фаворита. Почти три месяца назад терпение короля лопнуло, и он выпроводил Жильбера, запретив тому даже показываться в Монкье, что само по себе свидетельствовало о крайнем недовольстве государя своим бывшим любовником, ибо Винсент чрезвычайно редко обрывал свои отношения с фаворитами так резко, предпочитая превращать юношей в своих друзей, а не в противников.       – Винсент, но ведь не все же такие, как Жильбер, – возразил Этьен. – Существует множество юношей, благородных, умных, искренних, скромных, честных…       – Правда? – король с усмешкой покосился на друга. – И ты считаешь, что этот твой Марк Д’Авриньи обладает всеми этими качествами?       Этьен пожал плечами.       – Конечно, – отозвался он. – Марк – чудесный молодой человек. Он тебе понравится.       – Ты уверен? – проронил Винсент небрежно, вновь устремляя взгляд на юного пажа, потом сухо добавил: – Однако, как бы то ни было, Этьен, я не желаю, чтобы ты занимался сводничеством. Когда мне захочется найти постоянного любовника, я найду его сам, без твоей помощи.       Этьен сообразил, что друг начал злиться и решил, что дальнейший разговор на эту тему лишен всякого смысла и лучше будет отложить его на некоторое время. Он вздохнул и обвел скучающим взглядом зал.       – Смотри-ка, – сдержанно проговорил он, заметив Рене в сопровождении Эрика, – у барона де Пуссен появился новый мальчик. Очень даже симпатичный. И уж, конечно, гораздо красивее этого пажа, на которого ты пялишься битый час.       – Ты что же, предлагаешь мне отбить мальчика у моего бывшего любовника? – несколько натянуто засмеялся Винсент, продолжая любоваться Луи. Темноволосый красавчик откровенно строил ему глазки, и Винсент уже предвкушал ночь, полную страсти и наслаждения. – Вообще-то раньше такого не было, тем более, как ты прекрасно знаешь, я предпочитаю быть первым, срывая цветок целомудрия, а не питаюсь объедками с чьего-то стола.       – Знаю-знаю, – усмехнулся Этьен, задумчиво глядя на Рене, который стоял, поддерживая юношу под руку и что-то нашептывая ему на ушко. – Твои принципы тверды и незыблемы, особенно в отношении обворожительных невинных мальчиков, но ведь я совсем не предлагаю тебе заняться этим юношей, правда? Просто очень странно, что Рене так скоро утешился.       – Что ты имеешь в виду? – король бросил быстрый пытливый взгляд на Этьена. Тот пожал плечами, по-прежнему наблюдая за бароном де Пуссен и его спутником.       – Еще только три дня назад, – проговорил он медленно, – Рене волосы рвал на голове из-за этого мальчишки-заговорщика – виконта де Гийнн.       – Да-да, припоминаю, – сдержанно улыбнулся король другу и покосился на пажа, – обворожительный мальчик… Жаль, что ввязался в такую дурную историю.       – Нет, ты только взгляни, Винсент, Рене просто светится от счастья и глаз не сводит со своего мальчишки, – Этьен и в самом деле был озадачен, и, почувствовав это, Винсент с явной неохотой, но все же оторвался от созерцания прелестных ямочек на розовых щечках Луи и повернулся туда, куда указывал Этьен. Разумеется, о Луи было забыто в тот же миг, ибо с этого мгновения для Винсента не существовало более никого, кроме прелестного спутника барона де Пуссен.       Это было как гром среди ясного неба, как молния, рассекающая черное небо и пронзающая землю насквозь, как удар шпаги прямо в сердце. Винсент и сам не понял, что произошло. Вот только что мир надежно покоился на четырех китах мироздания и вдруг – сотрясенный до самого основания мир перевернулся, поменяв местами небо и землю. Винсент погиб сразу и навсегда. Невероятно сладкая и острая боль пронзила его сердце, и тихий мучительный стон против воли вырвался из его уст. Этьен растерянно взглянул на него и замер. Смертельная бледность медленно заливала красивое надменное лицо короля, а в глазах застыло странное выражение – смесь благоговейного восторга и бесконечного отчаяния.       – Винсент… – тихим голосом позвал его Этьен.       Король слегка вздрогнул и потерянно посмотрел на друга, но, не произнеся ни слова, вновь устремил напряженный взгляд на прекрасного юношу. Он все еще не до конца осознавал, что с ним происходит. Странные, непривычные чувства теснили его грудь, норовя выплеснуться наружу. Безумное, жгучее желание переполняло все его существо. Ему ужасно, до дрожи в коленях, хотелось обнять юношу, прижать его к себе, ощутить сладость его губ своими губами, вдохнуть запах его белокурых волос, провести кончиками пальцев по золотистой коже и… обладать им. Глубоко и полно обладать этим мальчиком, сделать его своим и только своим. Навсегда. То, что Винсент испытывал в эти мгновения, было слишком непривычно и пугающе. Возможно, он мог бы овладеть этим прекрасным юношей прямо здесь, посреди тронного зала, на глазах всего двора, в ту же самую минуту, даже используя насилие. Его вряд ли что-либо могло остановить, даже все его твердые и незыблемые принципы, кричавшие о том, что этот мальчик вовсе не невинен, и Винсент не будет у него первым, не могли изменить ничего. Он хотел этого юношу так, как никогда и никого на свете до него не хотел. Никогда и никого. Впервые в жизни для него не имело значение ничего, кроме самого мальчика, даже наличие у него любовника вряд ли могло остановить Винсента в стремлении завладеть юношей целиком и полностью.       Однако сквозь туман страсти, надежно застилавший его сознание, Винсент чрезвычайно ясно осознавал, что никогда не осмелится прикоснуться к юноше без его согласия. Впервые в жизни желание физической близости уступало другому желанию – более сильному, глубокому и страстному – желанию быть рядом с юношей всегда. До самого конца.       Винсент готов был пойти за этим ангелом на край света, преодолеть любые преграды, чтобы только быть с ним. С пугающей ясностью он вдруг понял, что влюбился, и это чувство было настолько не похоже на все, что он испытывал раньше, что ему стало страшно. Он забыл обо всем на свете. Весь мир перестал существовать для него. Был только один хрупкий белокурый ангел, и только он один отныне был нужен Винсенту. Только он один.