Глава 12
10 февраля 2015 г., 18:26
Эрик завтракал один, в покоях короля, забавляясь тщательно скрываемым, но все же слишком явным интересом слуг к его скромной персоне. Потрясающая новость облетела Монкье быстрее молнии. Король еще не вышел из собственной спальни, а весь дворец уже знал, что он провел эту ночь с мсье Д’Эркье. И слуги, подающие ему завтрак, с любопытством глазели на него, особенно когда считали, что Эрик не замечает их взгляды. Но юноша ничуть не осуждал их, понимая, что на их месте он сам точно также хотел бы понять, что из себя представляет новый фаворит господина. Он попытался было взглянуть на себя глазами слуг, но безуспешно. Все же никому не дано влезть в шкуру другого человека. Юноша только надеялся, что не произвел на слуг особо неблагоприятного впечатления. Впрочем, со слугами Эрик умел ладить с детства.
Покончив с завтраком, юноша покинул покои короля и вышел в коридор. Он и сам не знал, куда направляется. Он знал только то, что более всего на свете сейчас ему хотелось увидеть Винсента. Это желание было таким всемогущим и всепоглощающим, что Эрику даже стало страшно. Он еще не понимал, что с ним происходит, но испытывал страстное желание немедленно обнять короля, ощутить жар его тела, вкус его губ. Это желание рождалось в глубине его души и заполняло все его существо, лишая способности мыслить и рассуждать здраво и даже просто – думать о чем-то другом, кроме этого. Никто из прежних любовников Эрика не вызывал у него подобных чувств. Он никогда не испытывал желания быть с кем-то из них постоянно или просто дольше, чем он мог быть с ним. Он не скучал ни по одному из них, даже по Морису, хотя, казалось, любил его всей душой. Однако теперь Эрик начинал сомневаться в своей любви к Морису и пытался понять, не были ли его чувства к нему просто благодарностью и сыновней привязанностью к взрослому человеку, который искренне любил его и заботливо опекал, дав ему все, о чем только мог мечтать провинциальный мальчик, сын садовника. Но правда заключалась, повидимому, еще и в том, что провинциальный мальчик, вырвавшись из привычного ему мира, обрел иные ценности, важнейшей из которых было то чувство, что он испытывал к королю, чувство новое, неведомое ему прежде.
Эрик никогда еще не ощущал себя таким счастливым, и он отлично понимал, кто именно подарил ему это счастье. Но ему казалось, что он не видел короля уже так долго, что стал забывать даже черты его лица. Неожиданно для себя Эрик понял чувства короля, не желавшего покидать его этим утром, он осознал вдруг тот страх, что терзал Винсента. Теперь уже и Эрику прошедшая ночь казалась лишь прекрасным сном. Юноше нестерпимо захотелось немедленно увидеть Винсента хотя бы краешком глаза и убедиться, что все, происшедшее с ними, было явью.
Решимость переполняла его, когда он вошел в приемную короля, однако симпатичный молодой человек, сидевший у дверей кабинета, выглядел таким неприступным и суровым, что Эрик даже не осмелился поинтересоваться, очень ли занят его величество. Не сказав ни слова, Эрик развернулся и вышел, провожаемый удивленным взглядом королевского секретаря. Двадцатилетний шевалье Тристан де Камбли, побывавший в роли королевского фаворита около двух лет назад, был, разумеется, в курсе нового увлечения своего государя, как, впрочем, и все в Монкье. И, как все, Тристан ломал голову, почему мсье Д’Эркье каждый вечер удаляется из дворца, не оставаясь на ночь, хотя было очевидно, что король страстно влюблен в этого очаровательного юношу. Но, впрочем, как и все в Монкье, к этому времени Тристан уже знал, что этой ночью они, наконец, стали любовниками и король на вершине счастья. Чтобы понять последнее, не нужно было даже иметь семь пядей во лбу, достаточно было увидеть короля этим утром. Естественно, Тристан не посмел бы отказать этому юноше, если бы тот пожелал войти в кабинет короля, зная, чем это может закончиться для него, вздумай юный фаворит пожаловаться на него своему могущественному любовнику.
Впрочем, была и еще одна причина, по которой Тристан не смог бы отказать юноше ни в чем. Увидев Эрика Д’Эркье впервые на концерте Альфиери, Тристан не стал исключением, пав жертвой серебристых глаз. Он влюбился и готов был на все ради этого божественного создания, принадлежащего теперь королю. Однако Тристан надеялся, что когда юноша наскучит их государю, у него появится шанс завоевать любовь Эрика Д’Эркье. Конечно, он не мог не понимать, как много у него будет соперников и потому полагал, что, начав борьбу за любовь юноши как можно раньше, он будет иметь и больше шансов. И вот теперь, озадаченно глядя на закрывшуюся за Эриком дверь, Тристан с тоской думал, не упустил ли он свой шанс…
***
Кто знает, возненавидел бы граф де Фийе Эрика, если бы к его неприязни не примешивалось чувство одиночества, поскольку его любимый Готье Д’Аллейн барон де Нуайе отсутствовал уже почти месяц, отправившись навестить свою больную матушку. Конечно, Этьен тосковал по нему. Его любовь к Готье была иной, совсем не похожей на любовь к королю, где на уровне тонких психических материй главенствовала нежная душевная привязанность. Готье он любил иначе – его сердце, его душа, его тело – все было томимо одним только страстным влечением к Готье, который обладал над ним властью и отлично это сознавал. Впрочем, власть этого молодого человека ничуть не тяготила Этьена. Готье был не слишком честолюбив и не стремился показать всем и каждому, какое влияние он имеет на лучшего друга повелителя Эльмайры. Для молодого человека была важна только их любовь, и в этом он не был похож ни на одного фаворита короля, и Винсент даже немного завидовал другу. Этьен с нетерпением ждал возвращения Готье, и когда во время аудиенции у короля маркиза Д’Эгийон, на которой Этьен присутствовал вместе с остальными советниками короля, к нему подошел Тристан и прошептал на ухо, что вернулся барон де Нуайе, Этьен не смог сдержаться. – Ваше величество, – почтительно обратился он к королю, улучив момент, – я приношу свои глубочайшие извинения, но вынужден просить вашего разрешения удалиться. Король испытующе взглянул на него и, увидев сияющие глаза друга, обо всем догадался. Он жестом подозвал Этьена и тихо, чтобы никто другой не мог их услышать, осведомился: – Что, твой Готье вернулся? Этьен слегка покраснел и сконфуженно улыбнулся. – Вот когда я мог бы наказать тебя за то, что ты вырвал меня сегодня из объятий Эрика, – иронически произнес Винсент. – Но я не буду этого делать, ибо я слишком счастлив, чтобы сделать несчастным кого бы то ни было… а тем более – тебя… Ступай же и передай Готье мой самый горячий привет. Этьен, слегка прикусив губу, чтобы не улыбаться слишком откровенно, молча поклонился и поспешно вышел. Он нашел Готье у фонтана. Высокий стройный молодой человек с длинными каштановыми волосами, привычно завязанными простой черной лентой в хвост, сидел на краю и со скучающим видом водил пальцем по блестящей глади воды. Тонкие черты лица юноши отличались изяществом, а улыбка, скользившая по губам, заключала в себе столько очарования, что сердце Этьена сжалось от сладкого предвкушения. Граф де Фийе был уверен, что влюбился в Готье только за эту улыбку. Красота Готье не была идеальной, но в его живых зеленых глазах светился ум, а легкий незлобивый нрав с лихвой окупал все недостатки молодого человека, которые у него, вне всякого сомнения, имелись. Правда, Этьен никогда не обращал на них внимания. Почти никогда. Заметив приближающегося быстрым шагом любовника, Готье вскочил и бросился к Этьену. Граф де Фийе подхватил его и, впившись губами в рот юноши, по которому он столь неистово скучал, прижал к себе так крепко, как только мог. Смеясь, Готье отвечал ему со всей страстью, на какую был способен, и на какое-то время любовники потеряли всякое ощущение времени, словно угодив в мир сладострастной неги и чувственного наслаждения.***
Выйдя из приемной короля, Эрик в нерешительности остановился. Он совершенно не знал, чем ему заняться. Тяжело вздохнув, юноша двинулся в парк, сопровождаемый любопытными взглядами придворных, которые уже были осведомлены о его новом статусе королевского фаворита. И многие из них уже бились об заклад, споря, сколько времени этот очаровательный мальчик сможет удержаться в постели короля. Пари заключались направо и налево, и самое смелое предсказание предполагало самое невероятное – год страсти между юным мсье Д’Эркье и известным своей ветреностью королем. Уже спускаясь по высоким мраморным ступеням во двор, Эрик столкнулся с бароном де Пуссен. – Эрик! – воскликнул Рене, хватая юношу за руку. – Я приехал специально, чтобы увидеть тебя! – Надеюсь, только увидеть? – холодно поинтересовался Эрик, выразительно глянув на пальцы Рене, до боли стиснувшие тонкое запястье Эрика. Однако Рене пожирал глазами его губы, слегка припухшие от поцелуев, не слыша слов и не обращая внимания на взгляд юноши, и тогда Эрик тем же тоном заметил: – Боюсь, его величеству очень не понравятся синяки, оставленные вами, барон де Пуссен. Рене ошарашенно посмотрел на юношу, потом, сообразив, в чем дело, резко отдернул свою руку. – Прости! – с искренним раскаянием проговорил он. – Я просто так счастлив, что вновь вижу тебя, что совершенно забылся… Я не хотел причинить тебе боль. Прости. Эрик кивнул, небрежно поправляя манжету, а Рене, опустив горящие желанием глаза, спросил: – Ты куда-то направлялся?.. – Да, – отозвался юноша спокойно, – в парк. Его величество занят делами, мне стало скучно, и я решил прогуляться. – Но ты один… Неужели из всей армии твоих поклонников не нашлось никого, кто пожелал бы сопровождать тебя? – с легкой язвительностью поинтересовался барон. – Отчего же? – парировал Эрик холодно. – Вот, ты нашелся. – Ах, мсье Д’Эркье милостиво решил предоставить эту честь своему покорному слуге? – протянул Рене саркастично. – Да, – невесомая улыбка коснулась губ Эрика. Он понимал чувства Рене и не злился на него. Почти. – Но если ты не хочешь… – Отчего же? – мгновенно отозвался барон де Пуссен. – Только об этом я и мечтал! Эрик пожал плечами. – Тогда идем, – проговорил он и двинулся дальше. Рене, кусая губы, последовал за жестоким мальчиком, пленившим его сердце, а в душе его отчаянно боролись ревность и любовь. И надежда – несмотря на то, что надеяться ему было не на что. Нет, Рене де Пуссен не заключал пари, как прочие, гадая, сколько времени будет длиться роман короля с Эриком. Он совершенно точно знал, что с этим ангелом Винсент не расстанется никогда, и от этого отчаяние, поселившееся в нем, терзало его все сильнее и сильнее.***
В то же самое время в глубине парка, в уединенной беседке, Этьен и Готье, только что утолившие свой самый первый голод, восстанавливали дыхание, нежась в объятиях друг друга. Совершенно обнаженный Готье сидел, оседлав колени Этьена и ласково вороша обеими руками его волосы. Его одежда, буквально сорванная Этьеном некоторое время назад, валялась на дощатом полу, за что барон де Нуайе пообещал любовнику непременно утопить его одежду в сточной канаве. Сам Этьен был почти одет, не считая распахнутых на груди, помеченной мстительными зубками Готье, рубахи и камзола да приспущенных штанов. Неспешный разговор любовников поначалу шел о матери Готье, недомогание которой, к счастью, было не столь серьезным, и она быстро шла на поправку. Приезд сына, которого старушка не видела чуть ли не год, столь обрадовал ее, что лекарь вынужден был признать, что все его микстуры уступают этой радости. Когда Этьен выразил надежду, что со старой баронессой де Нуайе все будет хорошо, Готье кивнул и принялся рассказывать о своих дорожных приключениях. – Представляешь, наш кучер Бертье перепутал дорогу. На развилке в Ливонно он повернул направо, утверждая, что именно эта дорога ведет в Рамбуйе. Мы проехали верст пять, прежде чем я сумел убедить его спросить у местных жителей, куда же мы с ним все-таки едем. Недовольно бурча, болван остановился у какого-то трактира, где и выяснилось, что дорога все-таки ведет в Тонгою. Бертье волосы рвал на голове, хотя их и так на голове не слишком много… – Этьен засмеялся, и Готье с делано-сердитым видом дернул его за прядь волос. – Ну, вот что ты смеешься? Представляешь, увез бы меня Бертье в Тонгою, что бы ты тогда делал?.. Этьен не хотел себе это даже представлять, учитывая, что Тонгоя находилась на границе Эльмайры с Паленсией и была самой удаленной от столицы провинцией. – Пожалуй, тогда бы я успел влюбиться в другого, – отозвался он с усмешкой, – как наш король. – Король влюбился? – заинтересовался Готье. – В кого же? Я его знаю? – К счастью, нет, – отвечал Этьен, целуя нагую грудь любовника. – На редкость неприятный тип. – Вот как? – слегка подаваясь навстречу ласкающим губам, проговорил Готье. – Что же тогда его величество нашел в этом неприятном типе? – Ну, он не считает мальчишку неприятным, – вздохнул Этьен, скользя губами по гладкой коже и вдыхая запах, который он любил больше всего на свете. – Напротив, он утверждает, что мальчишка идеален, что подобного совершенства еще не знала природа. А вот я уверен, что он – мошенник, ведущий какую-то свою игру. Готье улыбнулся и, слегка отстранившись, заглянул в глаза любовника. – А ты случаем не ревнуешь короля? – Вовсе нет, – Этьен пожал плечами и нежно сжал ягодицы юноши своими руками. – И ты знаешь, что я никогда не ревновал Винсента. – Ну, – Готье шлепнул Этьена по руке, решившей скользнуть в заветную ложбинку между ягодицами, – все когда-нибудь происходит в первый раз. – Это не тот случай, – обиженно отозвался Этьен и убрал руки от соблазнительной попки любовника. – Я не ревную Винсента. – А меня? – засмеялся Готье. – И тебя, – отозвался Этьен спокойно. – Я уверен в тебе, мой бесценный, и в твоей любви. В нашей любви. Зачем же я буду ревновать тебя?.. Да и к кому? В Монкье у меня нет ни одного достойного тебя соперника. Готье притворно вздохнул. – Вот черт! Даже пококетничать не с кем, чтобы вызвать твою ревность, – произнес он с деланным сожалением. – А мне так хочется, чтобы ты меня ревновал хоть чуть-чуть… Но постой, – вдруг встрепенулся Готье, заметив полускрытую ветвями деревьев и кустами парочку, медленно бредущую по аллее парка, – ты говоришь, нет ни одного достойного соперника?! А этот ангел, рядом с Рене де Пуссен, он – кто?! В зеленых глазах Готье горел неподдельный восторг, и Этьен, даже не поворачиваясь, мог назвать имя этого самого ангела. – Он – именно тот, о ком я тебе только что говорил, – отозвался Этьен угрюмо. – Ты сошел с ума! – Готье с укоризненной усмешкой покачал головой. – В этом мальчике нет ничего неприятного, с чего ты взял, что он мошенник?.. – С того, что он явно что-то скрывает от короля. – Ты уверен, что это что-то серьезное? – Готье оторвал взгляд от юноши и испытующе посмотрел на хмурящегося графа де Фийе. – А может быть, это «что-то» – такая мелочь, о которой даже не стоит думать?.. Этьен пожал плечами и только крепче прижал к себе Готье, почувствовав, что его обнаженный любовник немного замерз. Несмотря на то, что день был довольно теплым, но разгоряченные любовными играми и влажные от пота тела быстро остывали под легким ветерком, игравшим в ветвях деревьев и в волосах двух мужчин, тесно прижимающихся друг к другу. – Я не доверяю ему, – вымолвил Этьен холодно, – и не хочу даже говорить о нем. Готье проводил глазами юношу и с улыбкой заметил: – Он очарователен. Я никогда еще не видел столь совершенного создания. Этьен сердито глянул на него. – Просто ты еще слишком юн, – резко бросил он. – В твоей жизни будет еще не один смазливый мальчишка. – Не злись, – Готье ласково провел рукой по щеке Этьена. – И давай одеваться, я замерз. Он соскользнул с коленей любовника и, подняв свою одежду и отряхивая ее, принялся одеваться, недовольно бормоча о поразительной небрежности некоторых мужчин. – Напомни мне, кстати, про сточную канаву, – произнес он, когда последняя пуговка на его дорожном костюме была застегнута. – Непременно, – довольно сухо отозвался уже одетый Этьен. – Этьен, – Готье прильнул к губам любовника в нежном поцелуе, – я не собираюсь бегать за этим мальчиком, если тебя это беспокоит, – выдохнул он прямо в рот Этьена, потом лукаво улыбнулся. – Хотя бы из чувства страха перед королем. Полагаю, за посягательство на этого мальчика он и голову оторвать может. – Первым делом голову оторвать следует мальчишке, – все еще раздраженно ответил Этьен, хотя поцелуй Готье несколько смягчил его. – Он ведь был любовником Рене до сегодняшней ночи. – Правда? – Готье бросил изумленный взгляд на почти скрывшуюся из виду парочку. – Правда, – кивнул Этьен. – И теперь опять прогуливается с ним, словно не понимая, что король убьет их обоих, если только узнает об этом. – Думаешь, он может узнать? – улыбнулся Готье, которого раздражение Этьена больше забавляло, чем беспокоило. – Думаю, может, – в глазах Этьена сверкнул огонь. – Их же видел весь Монкье. Уверен, Винсенту будет доложено об этом инциденте непременно. – Ох, мне уже жалко мальчика… – Готье вздохнул, хотя его зеленые глаза смеялись. – А мне жаль Винсента, – зло усмехнулся Этьен. – Мальчишка играет с огнем, и этот огонь рано или поздно спалит его. – Пусть лучше поздно, – примирительно заметил Готье. – Нет, – упрямо мотнул головой Этьен. – Чем раньше это произойдет, тем будет лучше для всех.
