Сын садовника

      Когда король вернулся, Эрик уже не спал. Он сидел в дубовом кресле с книгой в руках, однако взгляд его был направлен вовсе не в книгу, а устремлен на угли, тлеющие в камине. В глазах юноши застыла такая грусть, что у Винсента защемило сердце.       – Что случилось, моя радость? – с тревогой спросил король, подходя поближе и присаживаясь на корточки перед креслом.       – Ничего не случилось, – тихо отозвался Эрик, отводя глаза.       – Эрик, – король бережно сжал руку юноши в своей, – скажи мне… Твоя грусть разбивает мое сердце.       Эрик закусил на мгновение губу и смело взглянул прямо в глаза короля.       – Почему вы решили, что я грущу, ваше величество?       – Потому что я чувствую это, – сказал Винсент, – как чувствую малейшие изменения твоего настроения.       Юноша усмехнулся и опустил голову, но король успел заметить влажный блеск в серебристых глазах любимого.       – Скажи мне, любовь моя, – произнес Винсент, скользнув щекой по коленям юноши, – что случилось? Я не могу видеть тебя таким печальным. А ты о чем-то грустишь со дня нашей встречи, и я схожу с ума от собственного бессилия.       Эрик, не поднимая головы, пожал плечами. Было невыносимо трудно заговорить о том, что терзало его все эти дни. Даже несмотря на принятое на рассвете решение, он не переставал колебаться. Мысль о том, что смерть Шарля ляжет тяжелым грузом на его сердце только потому, что он не осмелился спросить, терзала его все утро. Но как же он страшился произнести эту просьбу и услышать отказ!.. Или… еще больше Эрика страшило разочарование короля в нем. Он был не готов потерять Винсента. Да, кажется, его сердце было задето гораздо сильнее, чем он думал…       – Вам показалось, сир, – отозвался он нерешительно. – Я не грущу.       – Грустишь, – король поднялся и почти неуловимым движением поднял юношу на руки и прижал к себе. Легкий, почти невесомый, этот мальчик был самой желанной, самой драгоценной ношей, самым дорогим подарком судьбы, самым любимым… Ради него Винсент готов был на все. Не было ничего, что он не сделал бы для этого мальчика. И он действительно сходил с ума от бессилия, потому что и в самом деле чувствовал, как что-то терзает его любимого. Однако Эрик скрывал смятение и тревогу за маской ледяного спокойствия, и всю эту неделю Винсент места себе не находил, не зная, чем помочь мальчику и как выразить всю свою любовь к этому ангелу, сделавшему его совершенно счастливым. Король судорожно вздохнул. – Я бы солнце с неба достал и бросил к твоим ногам, чтобы только исчезла из твоих глаз эта грусть, – проговорил он, покрывая лицо юноши быстрыми ласковыми поцелуями.       – Не надо солнца, – тихо отозвался Эрик, нежась в объятиях мужчины. – Все гораздо проще… и в то же время сложнее…       Винсент опустил юношу на стоявший чуть поодаль резной диван и присел рядом с ним, сжимая узкие ладони в своих руках.       – Клянусь тебе, любовь моя, если это зависит от меня… – заговорил он, но Эрик помотал головой.       – Не надо клятв, сир, – сказал он тихо. – Может случиться так, что вы не сможете сдержать ее, и тогда…       – Эрик, я сделаю все для тебя, – произнес король, – ты даже представить себе не можешь, что я испытываю к тебе…       – Ну почему же, сир? – слабая улыбка скользнула по губам Эрика. – Я знаю, вы увлечены мной…       – Увлечен?! – ошеломленно вскричал король. – Увлечен?!.. О нет! Я не увлечен тобой, Эрик. Я люблю тебя, – он впился губами в губы юноши, стараясь передать через поцелуй всю силу своей любви к этому изумительному мальчику, владеющему им столь безраздельно, что Винсент и представить себе не мог, как он мог жить без него раньше. – Я увлекался многими, – тяжело дыша, проговорил король, когда сумел оторваться от любимых губ. – Но люблю только тебя одного.       – Меня одного? – прерывистым голосом повторил юноша, недоверчиво глядя на короля. – Ваше величество, я знаю, что в вашей жизни была и есть другая любовь.       – Ты имеешь в виду Этьена и Александра, – проговорил король, опуская глаза. – Но ты… ты не должен ревновать меня к ним. Мое чувство к Этьену неизменно двадцать пять лет, однако оно не имеет ничего общего с тем, что я испытываю к тебе. А Александр… Что ж, я любил его, но он умер задолго до нашей встречи с тобой. А если бы не умер… боюсь, ты вытеснил бы его из моего сердца без малейшего усилия. Мою любовь к Александру нельзя даже сравнивать с моей любовью к тебе. Он был частью моей жизни, а ты… ты – вся моя жизнь, – он вновь приник к губам Эрика, и несколько мгновений юноша просто наслаждался близостью Винсента, его теплом и нежностью.       – Я люблю тебя, Эрик, – произнес король, когда юноша отстранился и испытующе взглянул в его глаза, все еще терзаясь сомнениями. Однако мысль о Шарле назойливо билась в висках, давая понять, что отступать Эрику некуда.       – Все произошло так нелепо, – заговорил он тихо, низко опустив голову. – Барон де Пуссен привез меня в тот день в Монкье, чтобы я мог пасть к вашим стопам и молить о пощаде для моего брата… Конечно, я знал, что вы никогда не изменяете свое решение, и Шарль уже был приговорен к смерти, но я… я все же хотел попытаться. Однако все сложилось не так, как я думал…       Винсент вновь взял руку юноши в свою и осторожно сжал в ладони тонкие пальцы.       – Твой брат – виконт Шарль де Гийнн? – уточнил он мягко. Эрик кивнул, не поднимая головы. – И ты никак не решался заговорить со мной об этом?       – Я видел, что вы увлеклись мной, государь, – отозвался Эрик тихо, – и не хотел, чтобы вы расценили мою просьбу о помиловании Шарля как жалкую торговлю… как условие моей уступчивости…       – Глупый… – Винсент притянул Эрика к себе на колени и уткнулся лицом в шелковистые локоны, – какой же ты глупый… Ты мучил себя все это время… Но в этом есть и моя вина, Эрик. Я должен был догадаться о причине твоей грусти, ведь Этьен упоминал о твоем брате в тот день, еще до того, как… до того, как я увидел тебя. Но стоило мне увидеть тебя, и я забыл обо всем на свете, – он крепче прижал Эрика к себе и втянул носом ставший родным аромат его белокурых волос. Он наслаждался каждым мгновением рядом с этим мальчиком, его сердце переполняла нежность. Никто на свете не вызывал в нем таких чувств. Никогда. Слово «любовь», которое он готов был твердить юноше непрестанно, не выражало и сотой доли того, что он испытывал.       Эрик наслаждался близостью Винсента ничуть не меньше. Чувствуя, как в его душе разгорается жаркое пламя, юноша понимал, что не может более обманывать себя. То, что он испытывал к королю, могло быть только любовью и ничем иным. Это чувство, пугающе-новое, страстное и трепетное, ничем не напоминало его любовь к Морису – чистую и немного наивную привязанность мальчишки к человеку много старше себя. Внезапно, именно в это мгновение, Эрик вдруг с необычайной ясностью осознал, что всегда любил Мориса только как отца, даже тогда, когда им еще не было известно, что они действительно отец и сын. И хотя они занимались любовью, Эрик никогда сам не испытывал желания, но всегда подчинялся желанию Мориса. А любовь к королю огненной лавой растекалась по его жилам, заполняя каждую клеточку его существа. И он желал Винсента, впервые в жизни испытывая это всемогущее чувство. Он хотел Винсента постоянно, и это было странное, невероятное ощущение, подобное ненасытности обжоры, когда прием пищи дарит лишь кратковременное насыщение, а потом голод с новой силой обрушивается на него. Так было и с Эриком. Занятия любовью лишь ненадолго приглушали желание. Ни с кем из прежних его любовников юноша такого не испытывал. Осознав все это, Эрик пришел в ужас. Любовь к королю совершенно не входила в его планы.       А король тем временем отстранился и взглянул в растерянное лицо своего фаворита.       – Не волнуйся, мой ангел, – сказал он мягко. – Разумеется, твой брат будет помилован. И торговля здесь абсолютно ни при чем, потому что я приму все твои условия и изменю ради тебя любое свое решение. Я не способен сказать тебе «нет», Эрик, и ты должен знать это. Я готов выполнять любые твои капризы, любимый. Прости, что я не дал тебе понять это с самого начала, и ты столько времени грустил по моей вине. Простишь ли ты меня, мой ангел?       Эрик неуверенно улыбнулся, старясь скрыть свое смятение.       – О чем вы говорите, сир? Мне ли прощать вас, тем более теперь, когда вы возвращаете мне и моему отцу радость?.. Я клянусь вам, ваше величество, Шарль не мог замыслить против вас ничего недоброго. Он искренне предан вашему величеству, и то, что с ним произошло, – ужасная ошибка.       – Это не имеет значения, – отозвался король, вновь зарываясь лицом в волосы юноши. – Будь он даже главой заговора, я помиловал бы его. Ради тебя, Эрик.       – Нет, сир, – возразил юноша. – Я не хочу, чтобы вы сомневались в Шарле. Его наверняка оклеветали.       – Я так тебя люблю, – тихо сказал король, – что все остальное просто не имеет значения… Эрик, – Винсент покрепче прижал юношу к себе, – ну почему ты не сказал мне о Шарле раньше? Я помиловал бы его в первый же вечер, и ты не переживал бы о своем брате столько времени.       – В первый же вечер? – Эрик закусил губу, плавясь от наслаждения в объятиях короля.       – Я с самого первого мгновения принадлежу тебе, – проговорил король глухо, – и нет на свете ничего, что я не сделал бы для тебя. В тот день, когда мы с тобой встретились, бог был ко мне так милосерден, что я не смог бы отказать любому просителю, а уж тем более – тебе.       – И в чем же проявилось милосердие бога? – с легкой улыбкой осведомился Эрик, обвивая шею короля руками.       – Он подарил мне встречу с тобой, – в голосе короля столь явственно сквозило счастье, что у Эрика сладко замерло сердце. – Это самый лучший, самый драгоценный подарок за всю мою жизнь. Я не перестану благодарить бога за него до конца моих дней.       Эрик не нашелся, что ответить, лишь теснее прижался к Винсенту, желая только одного – не расставаться с ним никогда.

***

      Через несколько часов во дворец из тюрьмы Блуа был доставлен виконт де Гийнн. За это время король успел просмотреть все бумаги по делу заговорщиков и пришел к выводу, что его любовник, скорее всего, прав.       – Ну и что ты выкопал из этих бумаг? – поинтересовался Этьен, входя в кабинет короля. Винсент еще не сказал ему о том, что решил помиловать одного из заговорщиков, и Этьен был в недоумении по поводу того, зачем понадобились королю бумаги по уже закрытому делу, хотя кое о чем он догадывался.       Винсент отодвинул в сторону ворох бумаг и улыбнулся другу.       – Можешь считать, что я выкопал доказательства невиновности одного из заговорщиков.       – Уж не виконта ли де Гийнн? – саркастически усмехнулся Этьен.       – Именно, – спокойно отвечал Винсент. – Согласись, он слишком юн, чтобы закончить свою жизнь на эшафоте.       Этьен осуждающе поджал губы.       – Странно, что ты вспомнил о его возрасте только тогда, когда в Монкье появился этот красавчик, который свел тебя с ума.       – Я люблю его, – сказал Винсент просто. – И я сделаю все, что он захочет.       – А он для тебя? – усмехнулся Этьен.       Король вспыхнул, но ответить не успел, поскольку в этот момент в кабинет вошел слуга.       – Мсье Д’Эркье просит принять его, – доложил он.       – Проси, – отозвался Винсент, и Этьен с горечью увидел, как осветилось радостью лицо короля, как засияли восторгом его глаза.       Эрик вошел стремительно. Хрупкий, изящный, ослепительно красивый, он радостно улыбался королю, но заметив Этьена, несколько сник. Эрик всегда немного терялся в присутствии этого человека, чувствуя неприязнь, которую Этьен к нему испытывал, хотя юноша был всегда безупречно вежлив с лучшим другом короля.       – Ваше величество, – Эрик почтительно поклонился королю, и тот слегка нахмурился.       – Ты не должен кланяться мне, – произнес он решительно.       – Отчего же? – искренне удивился юноша. – Разве вы не король, а я – не один из ваших подданных?       – Нет! – Винсент покачал головой и, пружинисто поднявшись, приблизился к юноше. – Ты не подданный, ты – мой властитель, – произнес он и впился в губы Эрика, не обращая внимания на побелевшего от ярости Этьена. – Пообещай, что ты не будешь больше кланяться мне, Эрик, и простить слугу доложить о тебе. После того, что было у нас с тобой, ты имеешь право входить ко мне без доклада.       – Хорошо, – улыбнулся Эрик, мягко отстраняясь, – обещаю.       – И потом… – неуверенно добавил король, – я был рад, если бы ты называл меня на «ты» и по имени. И Этьен, и Александр пользовались подобным правом весьма охотно и с удовольствием. Этьен и сейчас… Правда, Этьен?..       Граф де Фийе кивнул с самым мрачным видом, и Эрик виновато улыбнулся ему.       – Простите, граф, я не поздоровался с вами, но это от волнения. Мне только что сообщили, что мой брат уже подъезжает к Монкье, – Эрик нежно взглянул на короля, который не отрывал глаз от светившегося радостью лица любовника, терпеливо ожидая ответа на свое щедрое предложение. – Ваше величество, – сказал Эрик серьезно, – я обещаю вам входить без доклада, обещаю не кланяться, приветствуя вас, если это доставит вам удовольствие, но только не в присутствии посторонних, разумеется. И называть вас на «ты» я пока не смогу… не дерзну.       Этьен испытующе смотрел на юношу. Ни тени притворства или игры. Спокойный серьезный взгляд, в котором светилась нежность. «Может быть, он и впрямь влюбился в Винсента? – подумал Этьен с надеждой, но тут же отбросил эту мысль. – Не может быть! Просто он слишком хороший актер…»       Меж тем король хотел что-то возразить, но Эрик запечатал его рот поцелуем. Потом отстранился и проговорил:       – Быть может, со временем я и осмелюсь сделать это, но не сейчас… Хорошо?       – Хорошо, – отозвался Винсент, вздыхая.       – Но я хотел просить вас, сир, чтобы вы позволили мне первым встретить моего брата и первым сообщить ему радостную новость, – произнес Эрик.       – Ты же знаешь, Эрик, что твое желание – закон для меня, – отвечал Винсент нежно. – Ты можешь делать все, что хочешь…       Эрик улыбнулся и, стараясь не обращать внимания на осуждающий взгляд графа де Фийе, бросился Винсенту на шею. Король тут же подхватил юношу за талию и закружил по комнате, осыпая лицо и шею юноши поцелуями.       – Я ужасно соскучился по тебе, Эрик, – прошептал он едва слышно. – Мне кажется, прошла целая вечность, как мы с тобой расстались.       – Мне тоже так показалось, – признался Эрик.       Этьен, бросив на любовников недовольный взгляд, отошел к окну.       – Похоже, вашего брата уже доставили, – произнес он холодно, глядя во двор.       Эрик мягко высвободился из объятий короля и тоже подошел к окну. Действительно, тюремная карета стояла у входа во дворец, а Шарль в сопровождении двух гвардейцев медленно поднимался по высокой мраморной лестнице.       Король вздохнул, пытаясь побороть досаду. Выпускать Эрика из рук не хотелось, расставаться с ним даже на несколько минут было невыносимо трудно, хотя он понимал, что это необходимо.       Этьен окинул Эрика неприязненным взглядом, в который раз уже задавая себе вопрос, что такого было в этом мальчишке, от чего король совершенно потерял голову. Потом вздохнул и предложил проводить юношу в комнату, где он сможет спокойно побеседовать с братом. Эрик с искренней признательностью поблагодарил графа де Фийе и последовал за ним.       Король проводил Эрика тоскливым взглядом и подошел к своему столу. Время без Эрика останавливало свой бег, и ему нужно было найти хоть какой-то способ, чтобы скоротать его. Изучение документов по делу заговорщиков вполне годилось на эту роль.