Сын садовника

      – Ты все слышал? – с усмешкой поинтересовался Этьен, когда они вернулись в кабинет короля. – Мало того, что он – лжец и любовник этого горе-заговорщика, он еще и сын простого садовника. Тебе не кажется, что это уже слишком?       Винсент закрыл глаза на мгновение, потом тихо отозвался:       – Нет, не кажется. Я люблю его, и мне все равно, кто его отец, кто был его любовником до меня и сколько их вообще было в его жизни. Сейчас я – его любовник, и это – единственное, что вообще имеет значение.       – Помнится, раньше… – начал Этьен раздраженно, но Винсент перебил его:       – Для меня не существует ни прошлого, ни будущего. Есть только он. Он один, – король закрыл пылающее лицо руками и продолжал глухо: – Этьен, неужели ты не видишь, как сильно я его люблю?!       – Вижу, – вздохнул Этьен, – и мне совсем не нравится то, что я вижу. Ты без ума от этого мальчишки, лживого и порочного, который наверняка уже побывал в постели у доброго десятка мужчин и который, ко всему прочему, сын садовника.       – Замолчи! – прохрипел Винсент, отрывая руки от лица. – Этьен, не говори больше ничего, если не хочешь, чтобы я возненавидел тебя. А это может случиться, потому что этот мальчишка, лживый и порочный, побывавший в постели у доброго десятка мужчин, владеет мною безраздельно. Он может делать со мной все, что угодно. Я готов на все ради него… Я люблю его. Безумно.       – Но он недостоин твоей любви! – вскричал Этьен сердито. – Винсент, неужели ты этого не понимаешь? Неужели ты настолько ослеплен им, что не видишь – он тебя совсем не любит?!       Король поднял на друга тяжелый взгляд.       – Это тоже не имеет значения, – проговорил он тихо. – Пусть он не любит меня, но только пусть остается со мной. Всегда. Мне нужен только он. Мне абсолютно безразлично, кто он и что было в его жизни до меня. Сейчас он со мной, и я счастлив. И пока он будет со мной, я буду счастлив.       – Но каким образом ты сможешь удержать его, если он тебя не любит?! – не сдержался Этьен. – Если он просто использовал тебя, чтобы получить желаемое?..       Винсент пожал плечами.       – Я буду делать все, что он захочет, – проговорил он медленно. – Он никогда не услышит от меня слова «нет». Я буду выполнять любое его желание, любой каприз. Я стану для него незаменимым, и он… возможно, однажды он полюбит меня.       – А если нет? – хмуро поинтересовался Этьен. – Если он полюбит кого-то другого?.. Или даже просто увлечется кем-то?       – Я не знаю, – простонал Винсент, закрывая лицо руками. – Но я все равно не отпущу его. Я сам приведу в постель Эрика кого угодно и стану третьим в их любовных играх, но не позволю Эрику уйти. Никогда. Я не хочу жить без него.       Этьен видел, как взволнован его друг, и его сердце сжималось от боли. Так было всегда – страдания Винсента заставляли страдать и его лучшего друга. И напротив – его радость становилась радостью Этьена. Нечто странное шевельнулось в душе графа де Фийе. За всеми этими треволнениями, за своей ненавистью к лживому мальчишке, Этьен как-то упустил из виду то, что последние дни Винсент просто светился от счастья. Его янтарные глаза сияли восторгом и обожанием – к ненавистному графу де Фийе мальчишке, да! – но они сияли. Как же давно Этьен не видел друга таким счастливым!       «Какого черта? – сказал себе Этьен. – Если этот сын садовника принесет Винсенту счастье, то какая разница, кто его отец?..»       – Прости, – произнес Этьен тихо. – Я совсем не хотел тебя расстроить, но… Твой мальчик слишком многое скрывал от тебя.       – Да, – согласился Винсент с печальной усмешкой. – Мой мальчик – сплошная загадка… Но я все равно люблю его.       – Я понимаю, – Этьен сжал плечо друга, – ты сейчас в смятении…       Король кивнул.       – Ты даже не представляешь, в каком… Я растерян и напуган, но, – он жестом остановил порывающегося что-то сказать друга, – я твердо знаю одно: я хочу, чтобы Эрик был со мной. До конца моей жизни. И я сделаю все, чтобы удержать его. Абсолютно все.       Этьен вздохнул. Настаивать на своем и взывать к разуму короля было бессмысленно. Винсент весь был во власти серебристых глаз простолюдина. Что ж, время расставит все по своим местам, а Этьен не будет торопить события, он просто подождет…       Кстати…       – Не пора ли нам пригласить братьев, чтобы ты мог переговорить с виконтом де Гийнн? – поинтересовался Этьен с усмешкой. – Они там уже извелись в ожидании, наверное.       – Не понимаю, зачем ты вообще сказал Эрику, что я захочу поговорить с его братом? – мрачно отозвался король.       Этьен пожал плечами.       – Я подумал, что так ты можешь выразить виконту свое благоволение, раз уж ты его все равно помиловал.       – Я боюсь, что задушу его, – простонал Винсент, качая головой. – Он смел обнимать и целовать моего ангела…       – Но, Винсент…       – Если ты думаешь, что я не ревную Эрика к нему, – произнес король угрюмо, – ты сильно заблуждаешься. Я готов убить любого, кто приближается к нему ближе, чем на десять шагов. Ты даже не представляешь, как я боюсь его потерять.       – Но ты только что сказал, что сам приведешь в постель Эрика любого, кто ему понравится, – заметил Этьен не без иронии.       Винсент укоризненно взглянул на друга.       – Да, если у меня не будет иного способа удержать его. Однако это не значит, что я не буду ревновать его, – отвечал он тихо. – Просто если выбирать из двух зол, я выберу меньшее.       – Хорошо, оставим этот разговор, – поспешно сказал Этьен, чувствуя, что голос короля предательски задрожал. Знаешь, что мне показалось странным? – спросил он.       – Что? – Винсент вопросительно посмотрел на друга.       – Если бы я не слышал их разговор, я и в самом деле подумал бы, что они – братья. Есть в них какое-то едва уловимое сходство…       – Ты заметил? – улыбнулся король задумчиво. – А я думал, мне кажется.       Этьен кивнул.       – Странно, правда?

***

      Граф де Фийе едва сумел скрыть свое негодование, когда Эрик и Шарль вошли в кабинет короля. Несмотря ни на что, Этьену казалось немыслимым, что этот лживый мальчишка может спокойно, без всякого зазрения совести, смотреть в лицо королю.       А король просто светился от счастья, лаская взглядом хрупкую фигурку своего фаворита.       Шарль де Гийнн, войдя в кабинет короля, преклонил колени, однако Винсент, казалось бы, не сразу заметил его, глядя на склонившего голову в почтительном приветствии Эрика. Только когда Эрик вскинул голову, встретившись взглядом с королем, Винсент улыбнулся ему и, переведя глаза на его «старшего брата», жестом приказал тому подняться и проговорил весьма милостивым тоном:       – Надеюсь, виконт, ваш брат уже сообщил вам о том, что я изменил свое решение относительно вас.       – Да, ваше величество, – почтительно отвечал Шарль.       – Учитывая все обстоятельства дела, я решил отменить казнь, заменив ее ссылкой, – Винсент заметил недоумение на лицах обоих юношей и поспешил добавить: – Не волнуйтесь, виконт де Гийнн, местом вашей ссылки будет Алькамо. Так будет лучше для вас же. Видите ли, Монкье не всех встречает с распростертыми объятия.       – Я это уже понял, ваше величество, – смиренно отозвался Шарль, – и я буду счастлив вернуться домой завтра же, – он посмотрел на Эрика, ища одобрения, но увидел, что взгляд того устремлен на короля, и в этом взгляде ревнивые глаза Шарля явственно различили некое страстное чувство. Шарль похолодел, поняв, что Эрик влюблен в повелителя Эльмайры и, кажется, потерян для него навсегда. Однако у молодого человека достало ума понять и другое: он ничего не сможет изменить, разве что, открыв королю правду, он погубит Эрика. Но на это Шарль был не способен. Врожденное благородство не позволяло ему пасть столь низко. И даже чувствуя, что теряет Эрика, Шарль не мог предать его. Тем более что именно благодаря ему Шарль остался жив.       – Разумеется, – сказал король милостивым тоном и, не в силах более сдерживать себя и противостоять соблазну в лице своего юного фаворита, подошел к Эрику. Приобняв его за талию, Винсент ласково коснулся губами виска юноши, – я делаю это только ради вашего брата, – голос короля невольно смягчился, когда голова юноши скользнула по его плечу едва уловимой лаской. Шарль, пристально следивший за каждым движением Эрика, едва сумел сдержать стон. Что же до Этьена, тот скрипел зубами от бессильной ярости, из всех сил пытаясь сохранять спокойствие.       – Мы здесь только вчетвером, – продолжал король слегка осевшим голосом, – и потому я могу быть с вами вполне откровенным, виконт. Я люблю вашего брата и готов сделать для него все, что угодно. Вы должны молиться на него за то, что он спас вашу жизнь. Молиться так, как это делаю я за то счастье, что он дарит мне одним своим присутствием в моей жизни.       – Не думаю, что я достоин такого поклонения, – подняв голову и заглянув в лицо в лицо короля, возразил Эрик. – Только доброта и милосердие вашего величества спасли моего брата от смерти. И только на вас одного мы должны молиться… все.       – Все… – нежно отозвался король, глядя в серебристые глаза своего фаворита, – кроме тебя, любимый… потому что не ты мне, но я принадлежу тебе…       Юноша слегка порозовел, и граф де Фийе не смог понять, чем вызван акварельный румянец на его щеках – смущением, удовольствием или стыдом. «Зачем Винсент дает этому мальчишке такую власть над собой?! – подумал он с возмущением. – Теперь этот простолюдин возомнит о себе черт знает что и будет вести себя как господин самого короля! Он будет вить из Винсента веревки и, судя по всему, Винсент с радостью позволит ему это делать. Один бог знает, к чему это приведет нас в конце концов…»       Меж тем король мягко обратился к Шарлю де Гийнн:       – Когда ваш брат просил меня помиловать вас, он выразил твердую уверенность в том, что вы не причастны к заговору и стали жертвой какой-то нелепой случайности. Уверенность вашего брата была основана лишь на том, что он вас знает так же, как самого себя. Просмотрев ваше дело, я пришел, однако, к тому же выводу, что и Эрик, и теперь хотел бы знать, что же произошло с вами на самом деле и как вы оказались в числе заговорщиков.       Королю и его другу пришлось выслушать еще раз историю, которую они уже слышали, находясь в тайной комнате. Молодой человек, волнуясь и запинаясь, повторил ее почти слово в слово, потом пылко проговорил:       – Я никогда бы не осмелился замыслить что-то против моего всемилостивейшего государя точно так же, как и два других молодых человека, вовлеченных в это дело по той же нелепой случайности.       Винсент заглянул в лицо своего фаворита. Тот слушал Шарля так же внимательно, как и за некоторое время до этого, в зеленой комнате, и на лице его застыла печаль.       Сердце короля сжалось от боли.       – Любовь моя, – нежно произнес он, – ты вновь загрустил, и мое сердце кровью обливается. Но ты же знаешь, достаточно одного твоего слова…       Эрик, мельком глянув на графа де Фийе, с самым мрачным видом слушавшего рассказ Шарля, повернулся к королю.       – Я не думаю, что имею право просить вас о чем-либо еще, сир. Вы и так подарили мне жизнь моего брата, – ответил он ровным голосом. – О чем еще я могу мечтать? Да, мне жаль этих юношей, однако я не знаю их так же хорошо, как знаю Шарля. Возможно, они невиновны, как и мой брат, но я не могу знать это наверняка и потому не могу просить вас пощадить их жизни.       – Ты можешь все, Эрик, – возразил король. – Я люблю тебя и сделаю все, чтобы доказать тебе свою любовь.       Этьен был удивлен словами юного любовника Винсента. Находясь в укрытии, граф видел и слышал, как сожалеет Эрик о том, что не знал о невиновности этих двух юношей – Вильона де Ла Ренье и Себастьяна де Шарнэ – утром, когда просил короля помиловать Шарля. И король проявил готовность выполнить любую просьбу своего фаворита, любой его каприз. Однако юноша отчего-то не спешил воспользоваться своей властью над королем, как сделал бы это любой на его месте. На мгновение Этьен задумался, а смог ли бы он сам устоять перед соблазном диктовать свою волю влюбленному в него королю, и не смог дать себе однозначно честный ответ. Тогда почему этот провинциальный мальчик-простолюдин, сын садовника, отказался от предложенной ему власти?.. Ответ, однако, не заставил себя долго ждать.       – Есть две веские причины, которые не позволяют мне просить ваше величество о пощаде для этих юношей, – произнес Эрик спокойно. – Первая заключается в том, что я не конца уверен в их невиновности, и если когда-нибудь в будущем они покажут себя в дурном свете, я буду чувствовать свою вину. Другая же причина – в том, что казнить и миловать может лишь всемилостивейший король, и никто не имеет права указывать государю, что ему делать. Во всяком случае, я точно не собираюсь этим заниматься. Достаточно того, что вы, сир, помиловали моего брата. И я до конца своей жизни буду вам благодарен.       Этьен вновь почувствовал невольное уважение к юноше. Как и в случае с Альфиери, Эрик с честью вышел из сложной ситуации. При этом юноша ясно дал понять, что никоим образом не намерен использовать свою власть над королем, хотя любой другой на его месте вряд ли смог бы избежать столь сильного соблазна. При всей своей неприязни к Эрику граф де Фийе был вынужден признать, что у этого простолюдина больше такта и благородства, чем у всех прежних фаворитов короля вместе взятых, за исключением, пожалуй, только Александра и самого Этьена.       Этьен вздохнул: «Если дело и дальше так пойдет, я, пожалуй, начну восхищаться им…»       А король, не сдержавшись, порывисто обнял своего любовника и жадно поцеловал в губы, не обращая внимания ни на мрачную усмешку Этьена, ни на ревнивый взгляд Шарля.       – Любовь моя, – произнес Винсент, с трудом оторвавшись от Эрика, – я дарю тебе жизни этих двух юношей, виновны они или нет.       Эрик серьезно посмотрел в горящие страстью глаза короля и сказал тихо:       – Ваша доброта не знает границ, сир, и я принимаю ваш щедрый дар. Надеюсь, ни вам, ни мне не придется пожалеть об этом спустя какое-то время…

***

      – Я так благодарен вам, сир, – выдохнул Эрик, опуская голову на грудь короля и вслушиваясь в бешеный ритм его сердца и тяжелое прерывистое дыхание.       Была уже глубокая ночь, и королевская опочивальня тускло освещалась одинокой свечой, стоявшей в изголовье широкого ложа. Они только что вернулись на грешную землю откуда-то с небес наслаждения, утолив дикую жажду обладания, терзавшую их весь этот долгий день, и теперь нежились в объятиях друг друга, восстанавливая дыхание. Король вдыхал запах мокрых от пота волос и гладил влажную спину, слегка подрагивающую под его широкой ладонью. Ему ни с кем не было так хорошо, как с этим мальчиком. Ни один самый чистый и невинный девственник не мог сравниться с его нежным и страстным любовником, весьма искушенным в любовных забавах. Каждый миг обладания Эриком Винсент воспринимал как драгоценный дар небес, каждое мгновение, проведенное в его объятиях, заставляло сердце короля учащенно биться и желать только одного – чтобы это длилось вечно.       «Мой сын садовника, – думал он, испытывая самое невероятное в своей жизни чувство собственничества, – только мой. Не отдам никому. И никогда. Никогда…»       – Тебе не за что благодарить меня, любимый, – произнес он слегка осевшим голосом, которым совсем недавно выкрикивал имя самого бесценного своего сокровища. – Жизнь твоего брата и этих двух юношей – самое малое, что я могу подарить тебе в ответ на то счастье, что ты даришь мне.       Эрик улыбнулся, почувствовав, как губы короля коснулись его волос в нежнейшем поцелуе. Губы Эрика скользнули по влажной бархатистой кожи груди короля и замерли над одним из крупных сосков, потом острый язычок юноши пощекотал его, дразня и будоража, и Винсент тихо застонал. Он вряд ли был способен сейчас возбудиться настолько, чтобы возжелать повторения любовных игр. Этой ночью они изрядно вымотали друг друга, доводя ласками до исступления и поистине неистовой разрядки, так что теперь могли только слегка поддразнивать друг друга. Именно поэтому в ответ на шаловливую нежность Эрика, король скользнул рукой по зацелованным ягодицам юноши и легонько сжал одну из них своей ладонью.       Эрик поднял голову и жадно впился в губы короля.       – Нет ничего приятнее и легче, чем дарить счастье тому, кто любит. Бог мой, как бы я хотел, чтобы вы никогда не смогли разлюбить меня! – вздохнул он, слегка отстраняясь, однако Винсент потянулся за ним и осыпал его лицо нежными поцелуями.       – Но я и не смогу разлюбить тебя, мое солнце. Я слишком сильно люблю тебя для этого, – сказал он, перемежая слова ласками.       – Слишком сильно не бывает, – с легкой печалью отозвался Эрик. – Я хочу, чтобы вы любили меня всегда, – в серебристых глазах мелькнули слезы. Он вдруг представил себе с ясностью, повергшей его в ужас, что король узнает о нем всю правду. Теперь, когда он понял, что любит Винсента, Эрика более всего страшила разлука с ним. Он даже не боялся смерти, считая ее вполне заслуженной карой за обман. Изгнание из Монкье было для него гораздо страшнее. Юноша уже не представлял себе, как сможет жить без этого прекрасного и сильного мужчины, лучшего на свете, дарившего ему такое неземное наслаждение.       Заметив слезы в любимых глазах, Винсент встревожился.       – Что? Что случилось, Эрик? – он стиснул юношу в объятиях и зарылся лицом в белокурый шелк волос, аромат которых сводил его с ума. – Поверь, мой единственный, я никого не любил так, как люблю тебя. Эрик… – король чуть отстранился и заглянул в лицо своего фаворита. Юноша улыбнулся ему, однако эта улыбка не смогла обмануть короля, и он стал целовать мокрые от слез серебристые глаза, соленые щеки и губы, которые он просто боготворил. – Эрик, ты изменил все в моей жизни. До встречи с тобой все было иначе. Моя жизнь не имела никакого смысла, а ты… Ты стал смыслом моей жизни, мой бесценный дар небес. Я не могу жить без тебя… и не хочу тебя терять…       Эрик, силясь улыбнуться, уткнулся мокрым от слез лицом в шею короля.       – Я тоже не хочу терять вас, сир, – глухо отозвался он, – ибо наша встреча изменила не только вашу жизнь, но и мою…