Экзотика

      Женщина щелкает мышью, закрывая папку «Личное». Ее рука сама собой тянется к дневнику мужа, по-прежнему лежащему около клавиатуры. Личный дневник Алексея Белова…       Личный. Горькая усмешка кривит ее губы. Когда? Когда она стала настолько слепой и самоуверенной, что не смогла разглядеть возникшее между ними отчуждение, эту трещину, превратившуюся в пропасть?.. Когда его «личное» стало для нее «неприкосновенным»?..       Неужели только с появлением в жизни мужа ЕГО? Или гораздо раньше?..       – Хочешь, я пойду с тобой? – предложила Алла, когда мы подъехали к одной из трех элитных многоэтажек в центре города. Несмотря на все мои уверения, что я и сама могу разобраться с соперницей, подруга настояла на том, чтобы лично доставить меня по нужному адресу. И пообещала, что не будет вмешиваться, но в конце концов все же не удержалась. Ее предложение, конечно, было заманчивым, я нервничала и почти готова была отступить, и Алла, по всей видимости, это чувствовала, однако я все же нашла в себе силы отрицательно покачать головой.       – Нет, Ал, ты же знаешь, есть вещи, которые никто за нас не сможет сделать, – ответила я, стараясь убедить в этом скорее себя, чем ее. – Никто.       – Ну ладно, – неохотно проговорила Алла, с легким недоверием глядя на меня. – Как скажешь. Я тебя в машине подожду.       Я кивнула и выбралась из уютного тепла салона на улицу. Ледяной порыв ветра тут же рванул полы моей норковой шубы, словно пытаясь задержать меня, не позволить войти в дом, где жила моя соперница.       – Лиль, – окликнула меня Алла, когда я уже почти захлопнула дверцу автомобиля, и мне пришлось наклониться, чтобы взглянуть в слегка растерянное лицо подруги, – ты, если что…       – Перестань, Ал, – улыбнулась я невесело, радуясь, что мой голос хотя бы не дрожит. – Все нормально…       Подъезд поражал глаза роскошью и почти варварским великолепием. Массивные хрустальные люстры, ковры под ногами, зеркала – все кричало о достатке и материальном благополучии жильцов элитного дома. У входа сидела вахтерша – женщина лет шестидесяти с ярко накрашенными губами и подведенными черным бровями. В руках у нее обнаружился томик Донцовой, который она с упоением читала до моего появления.       – К кому? – сурово осведомилась вахтерша, поднимая на меня тяжелый взгляд.       – В триста сороковую, – проговорила я неуверенно.       – А-а, – понятливо протянула дама. – К Ломовому?       Я пожала плечами. Фамилия той самой Жени или ее родителей мне была неизвестна. Но это не имело значения. К этому моменту я хотела только одного – поговорить с мерзкой девчонкой и спросить, ради чего она решила разрушить мое счастье. Для чего ей нужно ломать мою жизнь? Чего она хочет от моего мужа?.. Неужели она и впрямь влюбилась в него настолько, что ей совершенно безразлично все остальное?..       И, наверное, я хотела… попросить ее оставить Лешу в покое. Объяснить, что он не из тех, с кем можно поиграться и бросить, что он человек творческий и ранимый, несмотря на внешнюю сдержанность и спокойствие. Я понимала это, а вот она – вряд ли. Глупая и жестокая девчонка просто развлекается, а Алексей потом будет страдать…       Зажимая в кулаке бумажку, врученную мне Аллой, я шагнула в распахнувшиеся двери лифта и решительно ткнула пальцем в кнопку с цифрой «9». Лифт двигался плавно и практически бесшумно. Я и не заметила, как оказалась на нужном этаже. Дверь со сверкающим позолотой номером «340» была темно-красного цвета с ажурной отделкой. Подойдя к этому великолепию, я нажала на кнопку звонка. Заливистый собачий лай, приглушенно донесшийся из-за двери до моих ушей, заставил меня поежиться. Странные люди. Использовать такой беспокойный звонок…       Дверь распахнулась. На пороге стоял высокий стройный мужчина лет сорока с темно-каштановыми волосами, выглядевший необыкновенно элегантно даже в обычных джинсах и белой льняной рубашке с короткими рукавами. Выразительные карие глаза, утопающие в лесу длинных темных ресниц, смотрели на меня пристально и изучающе. Тонкое интеллигентное лицо с прямым носом и волевым подбородком с симпатичной впадинкой посередине внушало симпатию с первого взгляда. Сильные руки, покрытые ровным загаром, резко контрастировали с белизной рубашки, создавая ощущение какой-то нереальности происходящего. В заснеженном провинциальном городе мужчина производил впечатление неведомо как забредшего сюда красавца-миллионера из дамского романа, которыми я от нечего делать зачитывалась в последнее время.       – Здравствуйте, – вежливо приветствовал меня хозяин. – Вы ко мне?       – Здравствуйте, – отозвалась я, растерянно глядя на него и гадая, кем он приходится моей сопернице. – А Женя дома?       – Женя? – с легким удивлением оглядывая меня с ног до головы, повторил хозяин. – Нет.       – Ааа… где?.. – увидев, как брови мужчины взлетели вверх, я поспешно пояснила: – Мне бы только поговорить. Я… могу подождать?..       Мужчина пожал плечами, по-прежнему внимательно глядя на меня, и отступил в сторону, пропуская в прихожую. Поколебавшись несколько мгновений, он предложил мне раздеться, помог снять шубу и жестом пригласил пройти в комнату, оказавшуюся гостиной.       Я вошла и с интересом огляделась. Мы с Лешей были людьми вполне обеспеченными, доходы моего мужа были стабильными и позволяли нам вести тот образ жизни, который нам нравился. Наша квартира была обставлена красивой удобной мебелью, кухня начинена самой современной техникой, над ремонтом потрудилась престижная дизайнерская фирма, я поддерживала в доме идеальную чистоту, но квартира Ломовых – или как там фамилия Жени? – поразила меня сдержанной элегантностью и отсутствием какой-либо помпезности. Тем не менее вся обстановка говорила о том, что хозяева сего жилища – люди далеко не бедные, да еще и обладающие великолепным вкусом. Гостиная в приглушенных кремово-белых тонах гармонично сочетала в себе стиль и уют и была идеальным местом для неспешной и серьезной беседы.       – Присаживайтесь, – предложил мужчина вежливо, указывая мне на стильный кожаный диван, и я послушно опустилась на мягкое сиденье, сложив руки на коленях. Хозяин присел в кресло напротив и задумчиво посмотрел на меня. – Меня зовут Кирилл Ломовой, – произнес он медленно. – С кем имею честь?       – Лиля, – внезапно осевшим голосом отозвалась я и, откашлявшись, добавила: – Лилия Белова, – это ни о чем Ломовому не говорило. Не могло говорить, и это отразилось на его лице. – Я жена Алексея Белова.       – Того самого Белова? – в карих глазах Ломового мелькнул интерес. – Писателя?       – Да, – я кивнула, усмехнувшись про себя. Неужели я случайно наткнулась на фаната творчества моего мужа?.. – Того самого.       Ломовой задумчиво посмотрел на меня.       – А о чем вы хотите поговорить с Женей, Лиля? – неожиданно спросил он.       – Я… дело в том, что… – мне пришлось судорожно вздохнуть, чтобы произнести следующие шесть слов, – мой муж изменяет мне с ней.       Мужчина окинул меня взглядом, в котором явственно читалось сочувствие и еще что-то странное, чему я не смогла сразу дать название.       – С ним, – проговорил он, продолжая смотреть на меня с откровенной жалостью.       – Ч-что? – я захлопала глазами, не понимая, то ли Кирилл пошутил, то ли я ослышалась. – Что вы имеете в виду?..       – Лиля, – спокойно сказал Ломовой, – нам лучше сразу расставить все точки над «і». Дело в том, что у вас не соперница, а соперник…       Женщина медленно перелистывает страницы дневника, скользя глазами по ровным строчкам. Он… Он… Он… ее муж очень долго не называл имени того, кто лишил его рассудка. Только неопределенное «он». Безликое и сухое, словно написать имя любовника на белом тетрадном листе было для него кощунством. Чем-то, что могло осквернить это имя. Проклятое имя…       Женщина находит знакомую дату. Именно в этот день она узнала о том, что муж изменяет ей с парнем, и ее маленький мир в очередной раз рухнул. 11 декабря – самый черный день ее жизни. Теперь ей казалось, она могла бы даже смириться с его изменой, если бы соперницей и впрямь оказалась девушка. Со временем она смогла бы понять мужа. Наверное. Но изменяя ей с парнем, он надругался над самым святым, что было в ее душе – над ее любовью, над всей ее женской сутью…       Дневник Алексея Белова       11 декабря. Четверг.       «Какой же ты красивый», – выдохнул я, когда он разделся донага и принялся неторопливо раздевать меня. Его слегка смущенная улыбка и сияние прозрачных глаз заставляли мое сердце биться с неистовой силой. Казалось, оно сейчас выскочит из груди. Почему? Ну, вот почему он обладает надо мной такой властью? Стоит ему взглянуть на меня или улыбнуться – и я превращаюсь в нечто аморфное и мягкотелое, в какую-то тряпку. Умом я могу даже понять, как это унизительно, но ничего не могу с собой поделать. Я хочу этого унижения, хочу его власти, хочу его любви. Я просто хочу его… до безумия.       Сегодня. Сегодня – лучший день моей жизни. Самый счастливый, самый сказочный… Сегодня он вновь задержался после лекций и остановил меня, когда я уже выходил из института.       «Профессор, – его голос прозвучал чуть хрипло, и у меня по спине побежали мурашки, – как насчет чашечки кофе?»       Я обернулся и взглянул ему в глаза. Они были серьезны и сосредоточенны, лишь в таинственной глубине прозрачных озер плясали чертенята.       «Звучит очень соблазнительно, – отозвался я. – Обожаю… – я специально сделал паузу в лучших традициях жанра, – кофе».       Он засмеялся, но глаза его по-прежнему остались серьезными. Все он понимает, этот удивительный мальчик, все чувствует. В какие-то моменты меня это пугает, а в какие-то – невероятно притягивает…       Когда мы сели в машину, и я повернулся, чтобы спросить, где бы ему хотелось выпить кофе, он улыбнулся уголками губ и, не дав произнести мне ни слова, назвал незнакомый адрес, не тот, куда я подвозил его до этого. Заметив мой недоуменный взгляд, он пояснил:       «Простите, профессор, домой я не могу вас привести. Как я понимаю, вы меня к себе тоже вряд ли пригласите, – он улыбнулся и, потянувшись ко мне, мимолетно коснулся губами моих губ, вызвав жаркую волну возбуждения, пробежавшую по телу. Казалось, каждая клеточка моего тела жаждала только одного. Только его. – Глупо отрицать, что мы хотим друг друга, правда?.. – я смог только кивнуть, признавая его бесспорную правоту, но не в силах вымолвить ни слова. – Поэтому я и взял ключ у одного моего приятеля, который совершенно неожиданно отправился в кино…»       Лукавая усмешка, скользящая по его губам, дала мне понять, что неспроста его приятель решил приобщиться к искусству…       Я почти не помню, как мы добирались до крохотной квартирки его приятеля, машину я вел, кажется, даже не видя дороги, потому что пожирал глазами его, не веря до конца в реальность происходящего, в то, что сейчас мы с ним… что я смогу прикоснуться к нему и…       Он смеялся и твердил, чтобы я смотрел на дорогу, иначе мы окажемся не в постели, а в больнице, а если очень повезет – в морге. Как ни странно, мы добрались без приключений, хотя пару раз его черный юмор едва не стал реальностью. Но я не мог. Я просто не мог сосредоточиться на чем-то, что не относилось к нему. Как же все-таки мало надо мне, чтобы потерять голову…       «Думаю, – проговорил он, скинув в прихожей куртку и потянув меня за собой, – кофе мы оставим на потом. Сначала мы утолим другую жажду».       Я не сопротивлялся, полностью подчинившись своему возбуждению и его желаниям. В тот момент я вообще ни о чем не мог думать. Только о нем.       «Какой же ты красивый», – сказал я ему, когда он раздевал меня. Сам я не мог даже пошевелиться, меня словно парализовало, и он все сделал сам. Конечно, скорее всего, я показался ему неловким и неуклюжим, мои руки дрожали, голова шла кругом, горло перехватило, сердце колотилось так, что мне казалось, будто весь город слышит его стук. Мне не хватало воздуха, меня трясло мелкой дрожью, я едва держался на ногах, но он… он был таким уверенным, таким опытным, таким невероятным, что я, не раздумывая, отдался во власть его рук, его губ, его тела.       То, что случилось между нами, было настолько потрясающим, настолько ошеломительным и прекрасным, что я никогда не найду слов для того, чтобы описать то, что я чувствовал, когда обладал им, и то, что чувствую сейчас, перебирая в памяти самые яркие мгновения нашего недолгого свидания. Могу сказать только одно – я никогда в жизни не был так счастлив. Никогда.       Он – солнце, озарившее мою жизнь, раскрасившее ее всеми цветами радуги. С ним я испытал то, что не испытывал прежде. Даже то, что у него до меня кто-то был и, возможно, даже не один, не могло уже ничего изменить. Я не отпущу его. Он теперь только мой.       Мой Женя. Женечка. Любимый. Мой…