Экзотика

      Женщина ложится на кровать прямо поверх покрывала. Прохладная шелковая наволочка приятно освежает горячую, мокрую щеку. Мокрую?.. Надо же, а она и не заметила, что плачет и слезы катятся из глаз, увлажняя горящее лицо.       Сердце в груди бьется тяжело и глухо, отмеряя мгновения ее новой жизни. Жизни вдовы…       – Парень? – ошарашенный вид Аллы бальзамом пролился на мою измученную душу. Я невольно испытала злорадство. Не все же Алле меня удивлять, я, оказывается, тоже не лыком шита. Однако на самом деле радости никакой не было. Встреча с Ломовым не принесла мне ни радости, ни успокоения. Ошеломленная свалившейся на меня информацией, я ушла, так и не дождавшись возвращения своего соперника. Если честно, после того, как я узнала, что Леша изменяет мне с парнем, я совершенно потерялась и вряд ли смогла бы разговаривать с этим Женей спокойно и осмысленно. Какое уж осмысление, если в голове моей творилось черт знает что, мозгокипение какое-то просто…       Конечно, я спускалась вниз со слезами на глазах. Хотелось выть и биться головой о стены до тех пор, пока из нее не вытрясется весь этот ужас, что на меня свалился после двадцати лет счастливой семейной жизни.       Когда я села в машину, Алла испытующе уставилась на меня, скользя цепким взглядом по зареванному лицу. Выглядела я, наверное, ужасно, так что меня ничуть не удивила брезгливая гримаса, на несколько мгновений возникшая на лице моей лучшей подруги. Правда, она тут же сменилась выражением искреннего участия и жалости, но мне все равно было тошно.       – Ну и как? – после продолжительного молчания осведомилась Алла. Видимо, она потеряла всякое терпение, а я не спешила вывалить на нее все подробности моего разговора с соперницей. – Что она сказала?       – Она? – я хлюпнула носом и выдавила кривую усмешку. – Нет у меня никакой соперницы, Ал.       – Ты что, Лилька, дура? – глаза Аллы расширились от изумления. – Тебе что, их в одной постельке застукать надо, чтобы, наконец, мне поверить? Так я это тебе устрою мигом, только скажи!       – А зачем тебе это надо? – спросила я, и неожиданно даже для меня что-то непривычное промелькнуло в моем голосе, что-то злое и жестокое, так что моя лучшая подруга так и замерла с открытым ртом, ошеломленно глядя на меня. – Чего ты добиваешься? И не надо говорить, что ты хочешь мне добра, я не верю. Я вообще больше ничему и никому не верю! Ты совсем не хочешь мне добра, ты просто хочешь разрушить нашу с Лешей семейную жизнь. Зачем? Неужели не можешь простить ему то, что двадцать лет назад он выбрал меня, а не тебя?       Я била наугад. Ни до, ни после этого нашего разговора мне и в голову не приходило, что у Аллы в свое время были какие-то виды на моего мужа. Но, повидимому, были, раз мой удар достиг цели.       – Откуда ты… с чего ты взяла? – Алла быстро исправилась, но роковая ошибка уже была допущена.       – Что, я правильно угадала? – иррациональная злость поднялась из глубины души, заслоняя все остальные мысли и чувства. Даже измена Алексея отступила перед предательством лучшей подруги. Такая заботливая и внимательная, она, оказывается, пеклась совсем не о моем благополучии, а о том, чтобы потешить свое оскорбленное самолюбие. Если бы не она, не ее рвение, не ее неугомонность, я сидела бы сейчас спокойно дома и ничего не знала бы ни о том, что Леша мне изменяет, ни о том, что моим соперником оказался парень. И была бы счастлива. Слепа, но счастлива. А кто сказал, что зрение – это благо?.. Даже до всего этого мне иногда хотелось ослепнуть, чтобы только не видеть всех мерзостей этой жизни.       Слова Кирилла, сказанные на прощание ровным уверенным тоном, все еще звучали в моих ушах: «Я чувствовал, что у него кто-то появился. Могу даже с точностью до одного-двух дней сказать, когда у них это началось. Но знаете, Лиля, большие знания – большие беды. Иногда нужно просто закрыть глаза и не увидеть очевидное. И тогда все останется прежним».       Он был, наверное, прав, но я понимала, что не смогу последовать его совету, не смогу закрыть глаза и ждать, не смогу простить…       – Лиль, – сказала Алла, кусая губы, – это дело прошлое, и я уже давным-давно смирилась с тем, что Лешка на тебе женился. Сначала, конечно, переживала, но потом… потом Сережка появился, и я… я, правда, желаю тебе только добра.       Я вздохнула. Вид у Аллы был немного виноватый и растерянный, это было такое непривычное и довольно жалкое зрелище, что я не смогла по-настоящему на нее разозлиться. Все-таки, по большей части, она была хорошей подругой, и ее поддержка в разные моменты моей жизни была просто неоценима.       – Ладно, Ал, не бери в голову, – я вытерла слезы, окончательно размазывая косметику. – Ты права, Леша изменяет мне с Женей, только Женя – не девушка.       – Не девушка? – глаза Аллы медленно поползли на лоб. – Как это НЕ девушка? А…       – Женя – парень, – перебила я ее, пока она не спросила: «а кто?» Как будто были варианты… – Просто он слишком красив, чтобы быть парнем, как сказал его любовник.       – Любовник? – Алла закрыла рот рукой. – Лиль, он что… г-гей?..       – Кто? – я горько усмехнулась, доставая из сумочку пудреницу. – Леша? Женя? Ломовой?       – Ломо… Ломовой?! – смешно взвизгнула Алла, и ее рот вновь раскрылся от изумления. Надо же, какой у меня сегодня удачный день. Мне, в который уже раз, удалось удивить лучшую подругу. – Кирилл Валерьянович?!       – Не знаю, Валерьянович или не Валерьянович, – я пожала плечами, – но зовут его Кириллом.       Алла медленно закрыла рот.       – Не может быть, – тихо проговорила она. – Этого просто не может быть… Ломовой – гей?!       – Да кто он такой? – невольно заинтересовалась я. – Что он…       – Чумичка ты, Лилька, – Алла покачала головой, глядя на меня как на музейный экспонат. – Это же хозяин города, большая мафиозная шишка…       – Как это? – удивилась я. Интеллигентный вид Жениного любовника никак не соответствовал моим представлениям о мафиози. Это должен был быть смешной толстячок с сигарой в зубах и пальцами-сардельками, унизанными дорогущими кольцами, с непременными пышными усами. Да, без усов образ мафиозного босса был бы неполным. Кирилл был абсолютной противоположностью нарисованному мной образу и скорее был похож на профессора математики – высокий, худощавый, элегантный даже в обычной домашней одежде. Нет, положительно, Кирилл был похож на кого угодно, только не на мафиозную шишку и не на хозяина города, уж слишком он для этого выглядел… прилично.       – Он владелец «Торгмаша», – ядовито заметила Алла, видя мое недоумение.       Я только охнула. «Торгмаш» был градообразующим предприятием, некогда работавшим на оборонную промышленность, а ныне, после всех катаклизмов и перепетий, принадлежащий, как мне было известно, какому-то частному лицу. На «Торгмаше» по-прежнему работала почти половина города, а другая половина работала на «Торгмаш». Немудрено, что владельца этого предприятия считали хозяином города. И вот, оказывается, теперь я познакомилась с этим могущественным человеком.       – Что, серьезно?       – Серьезнее некуда, – мрачно сказала Алла. – У меня же Сергей на «Торгмаше» работает. Говорит, хозяин завода – человек дельный, рабочих не обижает, но в кулаке держит железном. Дисциплина у него будь-будь. По слухам, с генерального директора по семь шкур спускает, если что не так. И надо же… ну ведь бывает же такое, а? И ведь рассказать кому – не поверят.       – Ал, кому рассказать?! – укоризненно заметила я. – Ты вообще думаешь, что говоришь?!       – Думаю-думаю, – отмахнулась она. – Не волнуйся. С такими людьми не связываются, переедут на танке и не заметят. Так, говоришь, эта шлюшка, которая твоего мужа увести пытается, с Ломовым живет? И что, он это терпит? Его измены, я имею в виду?       – Терпит, – кивнула я. – И мне тоже посоветовал потерпеть.       – Ну уж нет, – решительно заявила Алла. – Если ему наплевать на свои рога, то тебе, надеюсь, нет? – я качнула головой. Мне было не наплевать, но что делать, я просто не знала. Зато для Аллы, кажется, в этой ситуации не было ничего неясного и непонятного. Она точно знала, что делать, и мне оставалось лишь решить – следовать советам лучшей подруги или совету Кирилла…       Женщина открывает глаза и пустым взглядом обводит спальню, потом останавливает взгляд на потолке. Там нет ничего интересного, но она продолжает смотреть на него, словно пытаясь найти ответы на все свои вопросы, а ее пальцы судорожно сжимают покрывало.       Вдова… Вдова… Вдова… Короткое слово бьется в мозгу, перестукивая слогами, будто колеса поезда на стыках. Поезда жизни, продолжающего свой ход, не замечая оставшейся на станции пассажирки. На станции со все объясняющим названием «Одиночество»…       Дневник Алексея Белова.       25 декабря. Четверг.       Сегодня католическое Рождество. Чистый, светлый праздник, хоть и не наш, заграничный, а стало быть, чужой. А мы с Женей поссорились. Забавно даже. Первая наша ссора – и в Рождество. Первая… Боюсь только, как бы она не стала последней. И все по моей вине. Наверное. Ведь я… я ударил его.       А ведь до нашего сегодняшнего разговора я был бесконечно счастлив, а теперь… теперь готов грызть от отчаяния стены, и вместо того, чтобы писать роман о клоуне-маньяке, застрявший ровно посередине, строчу в своем дневнике. Как описать то, что я сейчас испытываю, если я и до сих пор не могу понять, как могло такое произойти?.. Черт возьми, Белов, думал ли ты хоть когда-нибудь, что станешь развлечением для мальчишки, годящегося тебе в сыновья?       А ведь начиналось все так романтично… Мы с Женей договорились встретиться сразу после лекций в небольшом кафе неподалеку от института, и я, решив порадовать любимого нежданным сюрпризом, заехал в ювелирный и купил ему изящную платиновую цепочку с крохотной подвеской-крестиком. Вообще я уже давно хотел сделать ему подарок, а тут выдался такой подходящий случай, хоть католическое Рождество и не является для меня праздником. Вернее, никогда не являлось, но почему-то в этот раз я чувствовал себя так, словно у меня был день рождения и Новый год одновременно. Праздник царил в моей душе ровно до того момента, как я протянул Жене маленькую бархатную коробочку.       «Что это?» – удивился он, вскинув брови.       «Открой и увидишь», – ответил я загадочно, и он послушно открыл коробочку.       «Цепочка?» – прозрачно-серые глаза Жени замерли на моем лице. Неожиданно мне стало не по себе, холодок пробежал по спине, рождая смутную тревогу.       «Ну да, – сказал я неуверенно, – цепочка».       «И что это значит?» – голос Жени заметно похолодел.       «Просто подарок», – ответил я.       Женя, кажется, разозлился. Я не мог понять, что происходит, пока он не сказал:       «Леша, я не могу принять от тебя подарок. Это было бы… нечестно».       «Нечестно? – удивился я. – Почему? Если я люблю тебя, если хочу доставить такую крохотную радость, если я…»       «Не говори того, о чем ты можешь пожалеть», – перебил он меня.       «Да о чем я могу пожалеть, Жень? Я люблю тебя. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе».       Женя закрыл коробочку и, вздохнув, посмотрел на меня.       «Это невозможно, Леша», – проговорил он тихо, но очень твердо, безжалостно уничтожая робкие ростки надежды в моей душе.       «Почему?» – глупо спросил я, хотя, наверное, уже в этот момент должен был все понять. Догадаться. Но мне почему-то подумалось, что Женя просто не хочет разрушать мою семью.       «Хотя бы потому, что мы оба несвободны», – отозвался он, и я, почти не расслышав его слова, поспешно возразил:       «Я разведусь с женой».       «Дело не только в твоей жене, Леша, – Женя с сожалением посмотрел на меня. – Я же сказал, мы ОБА несвободны».       Я растерялся. Нет, если совсем честно, я просто лишился дара речи. Как меня в тот момент не хватил удар, не знаю. Наверное, сердце у меня оказалось крепче, чем можно было думать.       «Т-ты? – кое-как выдавил я. – Т-ты хочешь сказать, у тебя кто-то есть?»       «Почему тебя это так удивляет? – Женя досадливо передернул плечами. – Да, у меня есть любовник».       Ужас. Холодные щупальца ужаса опутали меня с головы до ног. Я не мог поверить своим ушам. Я просто не мог поверить…       «Как? Как – любовник?! Но ты же… ты ничего не говорил… И ты… ты позволил мне думать, что я… что-то для тебя значу…»       В глазах Жени появилось странное выражение.       «А ты очень много для меня значишь, Леша, – сказал он ровным голосом. – Просто Кирилл… он для меня – все. Я люблю его…»       Этого я уже не мог вынести. Я забыл о том, что мы в кафе, забыл, что на нас могут смотреть люди, забыл обо всем на свете. Моя рука сама собой метнулась к Жениному лицу, и я… ударил его. Непростительный поступок, совершенный мной сгоряча, сейчас я понимаю это, но в тот момент мною владела только злоба. И обида.       «Ты просто шлюха! – прошипел я, стараясь не встречаться взглядом с мальчишкой, которого успел полюбить в то время как я сам был для него только игрушкой, экспериментом или черт знает чем еще… – Любишь одного, спишь с другим – иначе это не назвать!»       Женя, почти не изменившись в лице, аккуратно стер указательным пальцем капельку крови, выступившую на разбитой губе.       «Ты просто не понимаешь…» – спокойно проговорил он.       «Да, – рявкнул я, – не понимаю, как можно любить одного, а спать с обоими!»       Я хотел еще много чего сказать Жене, но краем глаза увидел, что на нас уже оборачиваются немногочисленные посетители, и бармен что-то говорит официантке, которая смотрит в нашу сторону, зажав рот руками, а его рука тянется к телефону на барной стойке. Нет, это не место для выяснения отношений. Да и отношений, оказывается, никаких и нет. Есть игра, развлечение, шутка… но не отношения.       «Ты – самая настоящая шлюха!» – отрезал я и ушел, оставив Женю в одиночестве.       В Рождество…