Часы - желание

Крик де­воч­ки сно­ва раз­бу­дил жен­щи­ну, прис­матри­ва­ющую за ней. Она вско­чила на но­ги и быс­тро по­бежа­ла к кро­ват­ке сво­ей ма­лыш­ки. Что это? Дур­ной сон? Или оче­ред­ная бо­лезнь? Бед­ная де­воч­ка. Она пос­то­ян­но на­пуга­на. Ее мать по­лучи­ла прок­лятье от Бо­гов – ма­лыш­ка ста­ла сле­пой. А мо­жет, это не ее прок­ля­тие, а от­ца, что бро­сил их, пять лет на­зад. И вот, на­конец-то в их до­ме по­явил­ся муж­чи­на, ко­торый за­ботил­ся о них, с ут­ра и до ве­чера гор­ба­тил­ся на од­ной из во­дяных сква­жин. Еще с са­мого рож­де­ния, де­воч­ка не мог­ла ви­деть ни но­чи, ни дня и за­сыпа­ла, ког­да прос­то ус­та­вала. И сей­час она раз­бу­дила свою мать. – Уна! – ис­пу­ган­но про­из­несла жен­щи­на. – Де­воч­ка моя! – она при­под­ня­ла ее с кро­вати и при­жала к се­бе. – Все... все... Ты в бе­зопас­ности! Все в по­ряд­ке. – Все, что ты сей­час пред­став­ля­ешь, мо­жет стать та­ким же ре­аль­ным, как и боль! – вдруг пос­лы­шал­ся стар­ческий муж­ской го­лос. – Кто здесь? – вздрог­ну­ла жен­щи­на и еще силь­нее при­жала к се­бе ди­тя. Она гла­зами оки­нула свой дом и по­чувс­тво­вала, как Уна еще боль­ше зад­ро­жала. – Не бой­ся! – про­шеп­та­ла ей мать. – Зак­рой гла­за. Она по­вер­ну­лась на­зад. Воз­ле две­ри сто­ял ста­рец с се­дыми во­лоса­ми и тем­ной бо­родой. Буд­то го­да не тро­нули бо­роду, а толь­ко лишь осы­пали бе­лым пес­ком его го­лову. – Что вам здесь нуж­но? – спро­сила жен­щи­на. – Гло­ток во­ды, – тут же от­ве­тил он и при­сел на стул. – Я дол­го шел под жар­ким пла­менем сол­нца. – На сто­ле сто­ит во­да, – от­ве­тила жен­щи­на. – Это все, что у нас есть. Ста­рец взял круж­ку с во­дой в ру­ку и сде­лал гло­ток. – Чу­дес­но! – улыб­нулся он и пос­та­вил ее об­ратно. – Кто вы та­кой? – с тре­вогой в го­лосе про­из­несла жен­щи­на. – От­ку­да вы? Ста­рец вни­матель­но пос­мотрел на ди­тя, на ее мать, а по­том по­ложил на стол се­реб­ря­ную мо­нету. – Это за во­ду, – ска­зал он. Жен­щи­на вско­чила с мес­та. – Нет! За­бери­те это об­ратно. За од­ну та­кую мо­нету мож­но ку­пить боль­ше во­ды. Ста­кан сто­ит од­на мед­ная мо­нета, а вы сде­лали гло­ток. – Я те­бе ее да­рю! – Не нуж­ны мне по­дар­ки. За­бери­те... сей­час же. И ухо­дите. У нас итак в до­ме бе­да. – Мо­жет я смо­гу по­мочь этой сле­пой де­воч­ке. Я дол­жен как-то поб­ла­года­рить за во­ду, ес­ли ты от­ка­зыва­ешь­ся от пла­ты. – Гло­ток во­ды не сто­ит ни­чего. – Оши­ба­ешь­ся Рин­да. – Рин­да? Что? Вы зна­ете мое имя? Кто вы, черт по­дери, та­кой? – Мое имя – Одд. Я пу­тешес­твен­ник. – Ча­родей! – от­махну­лась жен­щи­на. – О не­беса! За что мне та­кое прок­ля­тие? – Я чувс­твую, у те­бя есть же­лание. Я мо­гу те­бе его по­дарить. – Ты оши­ба­ешь­ся, – прик­рикну­ла Рин­да. – У ме­ня нет ни­каких же­ланий. Мне ни­чего не нуж­но да­рить. Нам хо­рошо. Ухо­ди, про­шу те­бя. – Ты же зна­ешь, что я раз в год про­хожу по по­селе­ни­ям и да­рю же­лание, но толь­ко од­но, од­но же­лание. И все рав­но, ме­ня не так прос­то встре­тить на сво­ем жиз­ненном пу­ти. Мно­гие ждут встре­чи со мной, пре­под­но­ся жер­тву бо­гам и то, не ко всем я при­хожу. Это ста­нет тво­им единс­твен­ным шан­сом в тво­ей жиз­ни и жиз­ни тво­ей до­чери. Все так прос­то: толь­ко поп­ро­си. Слы­шишь? Ина­че, ты ме­ня ни­ког­да не уви­дишь, и ни­ког­да не уви­дит твоя дочь. Ты ей са­ма ло­ма­ешь бу­дущее. – Мол­чи, не хо­чу те­бя слы­шать. – Ма­ма, ма­моч­ка! Не плачь, ма­моч­ка. Я на­учусь, я бу­ду те­бе по­могать. Я люб­лю те­бя ма­моч­ка! Она об­ня­ла ее ма­лень­ки­ми ру­чон­ка­ми за шею и пос­мотре­ла в сто­рону ча­родея. Но уви­деть его де­воч­ка не мог­ла. – Ты с рож­де­ния сле­пая! – ска­зал ей ча­родей. – Да! – под­твер­ди­ла ее мать. – Я хо­чу, что­бы она ви­дела. – Ма­ма! Что ты де­ла­ешь, ма­ма! – Уна зап­ла­кала, по­том по­тер­ла гла­за. – Что это, ма­ма? Я те­бя ви­жу! Ви­жу эту ком­на­ту, кро­вать… пос­мотри на ме­ня, ма­ма. Она по­вер­ну­лась ли­цом к сво­ей до­чери. – Что это? – у де­воч­ки зат­ряслись ру­ки. – Твои гла­за, ма­ма! Где твои гла­за? – Доч­ка! Не смот­ри на ме­ня. – Нет! Ма­ма! Что ты на­дела­ла? Де­да. Я не хо­чу, что­бы ма­ма му­чилась. – Не го­вори, не го­вори ему ни­чего, – она ру­кой зак­ры­ла ей рот. – Ухо­ди, слы­шишь, ухо­ди от­сю­да. – Хо­рошо, я ис­полню дет­ка. Твоя ма­ма не бу­дет му­чить­ся. Он под­нялся со сту­ла и вы­шел на ули­цу. Лишь мо­нета ос­та­лась ле­жать на сто­ле. – Ма­ма! Нет... Она не ды­шит! Ма... ма ... По­моги­те, по­моги­те же кто-ни­будь...