Пашка

      Солнечное воскресное утро было самым обыденным. Мы не планировали на этот день никаких поездок за город или прогулок. Олегу, целыми днями мотающемуся по делам, хотелось просто посидеть дома и отдохнуть от городской суеты. Я не возражал, насквозь пропитавшись ленивым летним ничегонеделаньем. Да и побыть с Олегом, никуда не спешащим и не вскакивающим, чтобы ответить на один из бесконечных звонков своего сотового, мне очень хотелось.       Проснулся я довольно поздно. Олега рядом уже не было, но судя по знакомым звукам и одуряющим запахам, слабо доносившимся до спальни, я сообразил, что Олег готовит нам завтрак. Мой любимый мужчина был прирожденным кулинаром, умел приготовить любое блюдо так, что оно казалось манной небесной, и я все время удивлялся, почему он не занялся этим профессионально. Олег со смехом убеждал меня в том, что лучше быть профессионалом в строительстве, чем на кухне даже самого престижного ресторана. «Статус совершенно иной, – говорил он. – Повар и строитель – чувствуешь разницу?» Я честно признавался, что чувствую разницу только тогда, когда с аппетитом поглощаю приготовленные им блюда и жалею о том, что его бизнес отнимает у него слишком много времени, из-за чего он может готовить только по выходным. Олег смеялся, но чувствовалось, что он очень доволен моими хвалебными отзывами.       Я поднялся, лениво потянулся, разминая затекшие косточки и мышцы, накинул халат и отправился на разведку в кухню, решив оставить душ на потом. В коридоре запах чего-то жарено-мясного усилился, и у меня невольно потекли слюнки. Едва не облизываясь в предвкушении удовольствия, я взялся за ручку двери и…       – Паша, что ты делаешь? – донесся до меня приглушенный голос Олега, и я замер, вслушиваясь в разговор.       – Олег… Олег… – Пашкин голос едва не звенел от напряжения. – Я не могу представить свою жизнь без тебя, – бормотал он. – Я просто…       – Паша, прекрати! – Олег был явно раздражен и даже не мог скрыть этого. – Ты мне мешаешь.       – Ты не понимаешь, – отозвался Пашка срывающимся голосом, – я же люблю тебя, Олег!       – Паша, перестань, – слыша строгий тон Олега, я почему-то представил, как он отдирает руки Пашки, пытавшегося повиснуть на нем, от себя и даже немного отталкивает парня. – Это ни к чему хорошему не приведет. Не дай бог, Артем проснется и застанет меня в твоих объятиях. Нам с тобой тогда не жить, – короткий нервный смешок Олега дал мне понять, что он пытается свести этот нелепый разговор к шутке.       Однако Пашка, по всей видимости, шутить был не в настроении.       – Не думаю, что нашей жизни что-то угрожает, – с горечью заметил он. – Но если мне повезет, твой драгоценный Артем поймет, что лишний здесь, и уйдет.       – Это сомнительное везение, – ответил Олег спокойно. – Если Артем уйдет, моя жизнь потеряет свой смысл.       – Я стану смыслом твоей жизни, – решительно заверил его Пашка. – Я сумею. Я не такой, как он!..       – Для меня он – лучший, – в тихом голосе Олега мне послышалась усмешка. – Он – все, что мне надо, Паша. Все, чего я хочу. Я люблю его.       – Ну почему?! Почему?! Чем я хуже этой шлюхи, которая вертит тобой, как хочет?! – взорвался Пашка. Надо же… Какой прыткий мальчик… Я и не подозревал, что он умеет разговаривать ТАКИМ тоном. – Он не стоит твоей любви!.. Не стоит!       Я не видел, что происходит там, на кухне, я только мог слышать разговор Олега и Пашки, и наступившая вслед за Пашкиными словами тишина оглушила меня. Я не знал, что там происходит. Не мог понять… Не в силах вынести эту неизвестность, я уже готов был войти в кухню, чтобы прервать их занимательную беседу, но тут Олег глухо заговорил:       – Что бы ты ни думал и ни говорил, Артем любит меня. В его жизни было много мужчин, это правда. Это нельзя изменить. Но любит он меня одного.       – Любит?! – возмутился Пашка. – Он любит только свой х**! Он даже понятия не имеет, что такое любовь и что такое верность. Он трахается налево и направо! Даже сейчас, когда вы живете вместе. Какая же это любовь?! Да он просто шлюха!..       – Это ничего не меняет, – сказал Олег почти спокойно. – Я все равно люблю его.       – Чем Я хуже его?!! – вскричал Пашка яростно.       – Не ори, Паша, – предупредил Олег ровным голосом. – Ты разбудишь Артема.       – Да срать я хотел на твоего Артема! Пусть просыпается! – Пашка разошелся не на шутку. – Я ему и в лицо скажу все, что о нем думаю. Он не стоит твоего мизинца, Олег!.. Он… он просто блядь! Проститутка! Изменяет тебе на каждом шагу… Ну почему, почему ты это терпишь?!       Я закусил губу. Как ни крути, Пашка был прав. Он видел нас с Олегом со стороны, он наблюдал за нами эти три недели, он понял про нас все, сделал свои выводы. Не так уж это было сложно – понять… И да – он был прав. Тысячу чертей! Мальчишка был абсолютно прав. Я с трудом подавил желание побиться головой о стену.       – Я люблю его, – терпеливым тоном повторил Олег.       – Ты просто мазохист! – простонал Пашка, и я не мог не согласиться с ним. Любой другой на месте Олега давно выставил бы меня из своей жизни, а он… он был слишком терпелив… слишком… – Ну зачем он тебе? Выгони его к черту! Пусть катится на все четыре стороны… Он недостоин тебя.       – А ты, значит, достоин? – в голосе Олега явственно прозвучал сарказм. Нет, этот сумасшедший еще меня и защищает!.. Тот, кто сказал, что любовь слепа, был тысячу раз прав.       – Я люблю тебя, Олег, – проговорил Пашка дрожащим голосом. – И я сумею сделать тебя счастливым. Пусть ты пока не любишь меня. Пусть!.. Моей любви хватит на нас двоих. У нас все будет хорошо…       – Паша, прекрати! – прикрикнул Олег, и я понял, что Пашка вновь попытался перейти к более активным действиям, чем это пустословие. Однако, по всей видимости, Олегу это не понравилось. Он был святым, мой ненормальный любовник. Я, и правда, не заслуживал его. – Для меня существует только один человек, и это – не ты.       – Но почему? Объясни, в конце концов, почему?! Что ты нашел в нем? – Пашка явно был на грани истерики. – Что в нем есть такого, чего нет во мне? Что?! Ну да, да, он красив… Красив, черт возьми! Но и все!.. Но ведь и я тоже не урод. Я моложе его, я…       – Паша, – устало перебил его Олег, – я не знаю, что в нем есть, чего нет в тебе. Я не знаю, что в нем заставляет мое сердце сжиматься и замирать. Я не знаю, почему мои глаза видят только его. Я не уверен, что вообще можно объяснить, почему любишь одного человека, а не другого, даже если тот, другой, в тысячу раз лучше и достойнее. Как только я увидел его в том баре, где вы с ним были, я понял, что отдам все, лишь бы только он был со мной. Всегда. До конца. А его красота… его красота здесь абсолютно ни при чем.       Пашка разрыдался. Сквозь жалобные подвывания мне слышались какие-то злобные нотки, но я не был уверен, что мне это не кажется. В конце концов, в отношении этого мальчика мое мнение могло быть и предвзятым. Тихим голосом Олег стал утешать его, и я услышал звуки поцелуев. Это привело меня в ярость, но то, что я услышал дальше, на несколько мгновений вообще лишило меня возможности двигаться.       – Олег, скажи… – пролепетал Пашка, – скажи, если бы его не было… ты смог бы полюбить меня? Скажи, ты смог бы?!       Олег помолчал, потом отозвался:       – Ну… если бы его не было… возможно, я и смог бы полюбить тебя… – и до меня снова донеслись звуки поцелуев…       Я закрыл глаза, несколько секунд стоял, глотая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, не в силах даже пошевелиться, потом бесшумно вернулся в спальню, быстро оделся, сунул в карман джинсов немного наличных денег. «Если бы его не было… Если бы его не было…» – зудело у меня в голове навязчиво и нудно, словно толстая осенняя муха. Я что, мешал Олегу влюбиться в Пашку? Я мешал им?.. Что ж, я предоставлю любимому полную свободу. Пусть влюбляется в кого хочет… я не буду помехой чужому счастью.       Ключи от машины валялись где-то на кухне, и я не пошел туда. Просто сунул ноги в кроссовки и вылетел из дома, стараясь не производить лишних звуков. Мне не хотелось, чтобы через пять минут Олег догнал меня и начал с лживым выражением лица клясться мне в любви после того, как целовался на кухне с Пашкой. После того, как сказал ему эту фразу, сразившую меня наповал. Я не хотел слушать его. Я не хотел видеть его. Я не хотел даже думать о нем. Не хотел думать вообще. Ни о чем.       Этот бар был мне незнаком. Но он был первым, который попался мне на пути. Вернее, первым, который я заметил. Как долго я несся по улице, не видя абсолютно ничего перед собой, я не знаю. Я ничего не замечал. В глазах стояла серая пелена, в ушах по-прежнему назойливо жужжало «Если бы его не было…», и мне хотелось выть на луну, даром что был ясный день.       В баре было полутемно. Окна, зашторенные жалюзи, практически не пропускали света, из-за чего в помещении царила атмосфера некой таинственности. Хотя ничего таинственного в самом баре не было. Да и посетителей было в нем всего двое. Одним из которых был я. За барной стойкой маялся неопределенной внешности и столь же неопределенного возраста мужичок, который уже был близок к тому, чтобы впасть в нирвану. Появлению собуты… собеседника он явно обрадовался. Когда я подсел к стойке и заказал стакан водки, он, с трудом держась на ногах и цепляясь за стойку, пересел ко мне поближе. Не то чтобы я нуждался в компании, но пить в одиночку… В общем, я салютнул мужику полным стаканом и опрокинул водку в рот. Огненная жидкость обожгла горло и прокатилась вниз, воспламеняя внутренности и выжигая боль.       – Молоц-ца, – оценил мужик с уважением.       – А то, – отозвался я, как только смог восстановить дыхание, и заказал еще один стакан. Минут через пять я уже мог конкурировать со своим невольным собутыльником по количеству влитой внутрь водки и по способности воспроизводить осмысленные звуки.       Мужик, однако, не собирался сдавать позиции и исправно вливал в себя стакан за стаканом наравне со мной. Учитывая, что к моему появлению в баре, он уже был изрядно пьян, у мужика было просто богатырское здоровье.       – Еще по одной? – предложил он, и я кивнул. Бармен подозрительно покосился на нас, но еще по одной выдал. Видимо, сомнений в нашей платежеспособности у него не возникло, а вели мы себя довольно мирно. Да и что мы могли не поделить друг с другом – два совершенно незнакомых человека?       А потом я, по всей видимости, на некоторое время выпал из реальности. Мне было хорошо. Очень хорошо. Боль, терзавшая меня изнутри, утихла. Слова Олега, докучливо свербевшие в ушах, заслонил шум крови, несущейся по моим жилам вместе с огненной жидкостью. Мысли из головы испарились бесследно, и на душе сразу стало легко и радостно.       Не знаю, сколько я витал в облаках, забыв обо всех своих неприятностях, но очнулся я только тогда, когда мужик наклонился ко мне близко-близко и доверительно забубнил заплетающимся языком:       – …знашь… У меня баба – стев… стре… стер-ва… нас всех… не-нави-дит… ну, мужиков тойсть… г…рит, что мы все козлы, пьянь и эт… бля-дуны… Я ей г…рю: «Почему блядуны-то?..» Она и г…рит: «Гуляете вы все направо и налево», – выразительно жестикулируя и честно пытаясь воспроизвести рассказ в лицах, исповедовался мужик. Актером он, правда, был не слишком хорошим, и женские интонации в его голосе получались нелепо-визгливыми. – Я ей г…рю «Кто гуляет-то? Все ж гуляют – и мужики, и бабы» Она – мне: «Мужики больше гуляют! А бабы не гуляют…» Ты пань-машь, стев… стер-ва какая?.. – мужик заглянул мне в лицо в поисках поддержки. Я кивнул, не уверенный в том, что мой язык способен воспроизвести что-то более связное, чем мычание. – Я ж ей по-куль-тур-ному… ну, так… мягко г…рю: «Мужики-то с кем гуляют, дура?» «Ну, с бабами», – г…рит. Дура ж, да?       – Мммм…да, – согласился я.       – О! – обрадовался мужик, пытаясь хлопнуть меня по плечу, но предсказуемо промахиваясь, отчего его рука, рассекшая воздух рядом со мной, едва не увлекла мужика на пол. Он с удивлением посмотрел на предательницу и перевел взгляд на меня. – О… – повторил он менее уверенно. Я хмыкнул. В голове у меня было пусто, как в стакане, стоящем передо мной на стойке бара. Кажется, цель, поставленная мной, – не думать ни о чем, была достигнута. Я мысленно поздравил себя с победой над разумом и вслушался в продолжающееся бормотание своего нечаянного собуты… собеседника.       – …г…рю: «Так ты же ж г…ришь, бабы не гуляют?» – продолжал мужик. – Она фин-тить давай: «Ну, это так, тока некоторые, а мужики все гуляют!» Вот скажи, а?       – А, – послушно отозвался я, не совсем понимая, для чего мужику мое «а».       – Неее… – мужик мотнул головой. – Не-не… Я у ей ср… спра-шиваю... «А с кем же они тогда гуляют-то, мужики-то?» Молчит, зараза… – с победоносным видом выдал мужик, абсолютно уверенный в том, что мужики могут «гулять» только с бабами. У меня был, конечно, другой вариант ответа, однако я не стал его озвучивать. Нет, не то чтобы я сомневался в толерантности мужика к сексуальным меньшинствам, но вот сомнения в его способности трезво мыслить в данный конкретный момент у меня были.       – Щё п…дной? – зашифрованно предложил мужик, но этот шифр был мне сейчас понятен как никогда раньше, и я повернул голову к бармену. Их почему-то оказалось два. Причем одинаковых.       – Повто-рить! – сказал я барменам. Те синхронно моргнули и поинтересовались одинаково противными голосами:       – Не достаточно ли?       – М? – не понял я.       – Может, пора рассчитаться? – поинтересовались бармены.       – Ни-ни, – возмутился я. – Праз…ник тока-тока…       Бармены все так же синхронно покачали головами и налили нам еще по стакану. Одолев и их, мы с моим верным собуты… собеседником продолжили конструктивную беседу. Вот только мужик теперь то расплывался в моих глазах на троих таких же мужиков, то сливался в одного. Странно. Может, бармены что-то намешали в водку?..       – И ты пань-машь… – мужик вновь испытующе заглянул мне в лицо. Его речь стала еще бессвязней, чем до этого, и я, со своим замутненным горем и алкоголем сознанием, с трудом улавливал смысл его слов. – Ты пань-машь… она ж сама ж блядь… Нууу… просто ндя… – мужик помотал головой, поняв, что сказал что-то не то, – дня без му…жика не ммм…гёт… Ну, вот не мо-гёт, слышь… я ж ей ничё ж не г…рю ж… ёёё… ж твою… я ж люблю ее, заразу, вот… а она из м…ня веревки вьет… ммм…ня в тряпку прер… прерва… прев-ра-ти-ла. О, – с некой долей торжества мужик посмотрел на меня. Выговорить столь сложное слово в его совершенно невменяемом состоянии было большим достижением.       – Ззза эт-то надо вы…пить, – констатировал я. Мужик согласно кивнул, но, не рассчитав свои силы, ударился лбом об стол да так и остался лежать на барной стойке. И, кажется, даже захрапел. Это смотрелось так мило, что я испытал немедленное желание присоединиться к своему уже такому родному собутыльнику. И присоединился, даже забыв, что хотел выпить за что-то. Опустив голову на стойку бара, я впал в нирвану. И тоже, кажется, захрапел.