5.
23 апреля 2015 г., 19:19
Вернувшись домой, Фрэнк дрочит. Он просто падает на кровать, даже не раздеваясь, расслабляет свои джинсы достаточно, чтобы просунуть руку и быстро и жестоко подрочить себе, даже не снимая нижнего белья. На языке всё ещё ощущается вкус Джерарда (и пиццы). На какое-то время ему становится легче, и он раздевается, моет руки и ложится в кровать, уже как нормальный человек, стараясь подавить желание и отогнать мысли, что вновь и вновь возвращают его к воспоминаниям о Джерарде, лежащем на нём, о его напряжённом члене напротив него, его горячем дыхании и нервных жестах.
Господи, Джерард что, серьёзно рассказал ему это всё? На их первом свидании? Фрэнк просто не знает, как это воспринимать. Видя Джерарда сейчас, в его строгих серьёзных костюмах, в прекрасной квартире и с сыном, он просто не может представить его иначе. Только лишь от мыслей о том, через что прошёл мужчина, его сердце и желудок сжимаются. Но он понимает, что никакое прошлое не в состоянии изменить его чувства к мужчине. И даже вся информация, что он узнал сегодня, не нервирует его так сильно, как тот факт, что Джерард был честен с ним.
Часть Фрэнка думает, что после всего этого мужчина просто будет держаться от него подальше, но на следующее утро он просыпается от сообщения, и словами не описать, какое облегчение он чувствует.
«Привет. Прости за прошлую ночь. Порой может показаться, что трезвость поможет обуздать словесный понос, но, как видишь, это не так. xo g»
И, читая это, вопреки самому себе Фрэнк улыбается. Ему не хочется беспокоиться об этом. Он не стал желать Джерарда меньше (к слову, здесь всё стало даже наоборот, и он просто уже не знает, куда от этого деваться). Он никогда не испытывал ничего подобного раньше. Ему хочется пригласить его ещё на одно свидание этим же вечером, но в итоге Айеро трусит и вместо этого в одиночестве идёт в клуб, напивается и танцует, а потом, вернувшись домой, играет на гитаре, пока не начинают болеть пальцы. Он перекидывается сообщениями с Джерардом все выходные. Простые смс, ничего особенно, но флирт между ними становится всё сильнее и сильнее.
В понедельник у него едва получается сконцентрироваться на работе. Линдси треплется про их свидание, но Фрэнк не в настроении говорить об этом. Он намеренно даёт девушке расплывчатые ответы, и когда та становится слишком расстроенной, чтобы продолжать задавать вопросы, мужчина усмехается. А вот избавиться от Джамии — задача посложнее. Фрэнк старается как можно осторожнее пользоваться телефоном, а большой перерыв он проводит наедине с сигаретой на заднем дворе, не рискуя заходить в общую комнату. Боб просто не лезет к нему с расспросами, и Фрэнк правда благодарен ему за это. Это глупо, но порой ему кажется, что если он начнёт рассказывать об этом и делиться подробностями, то он просто сглазит.
В среду Джерард неожиданно приглашает его в клуб в эту субботу.
«Мне кажется, я должен попросить тебя привести с собой твоих друзей, чтобы познакомиться с ними, но мне слишком хочется оставить тебя себе», — гласит сообщение.
Да, идея остаться с Джерардом наедине казалась куда более привлекательным вариантом и для Фрэнка, поэтому он отвечает:
«ты можешь познакомиться с ними как-нибудь в другой раз».
«Мне бы хотелось узнать тебя получше».
Фрэнку покусывает губы, нервно оглядываясь, хоть и знает, что вокруг нет ни души, а затем быстро печатает ещё одно сообщение: «насколько лучше?», а затем глубоко затягивается сигаретой в ожидании ответа.
«Намного лучше», — пишет Джерард. — «Интимно, я бы сказал».
«о, да кто-то флиртует».
Ответа нет, и Фрэнку приходится вернуться обратно. У него нет возможности проверить телефон, пока он на работе, и только потом, уже вернувшись домой, он обнаруживает два сообщения от Джерарда.
Первое: «Никакого флирта, просто факт».
И второе: «Увидимся в субботу. xo g».
Фрэнк смеётся, качая головой. Чудесно. Если он этого хочет, то так тому и быть, ведь когда дело доходило до таких вещей, он всегда предпочитал делать, а не говорить.
***
Принцип «всё всегда идёт в жопу» можно считать в некотором роде традицией, но Фрэнк никогда не был суеверным человеком. Тем не менее суббота начинается с того, что сегодня группа Торо не играет. Вообще, Рэй является чем-то вроде внештатного менеджера и рекламщика для местных групп, и благодаря нему он знает многих ребят, и диски некоторых даже есть у него в машине. Оказавшись в клубе, Фрэнк видит вокалистку одной крутой группы на сцене, но не успевает он обрадоваться, как, откуда ни возьмись, из толпы возникает Рэй, хватая его за руку. — О, Фрэнки! Слава, блять, богу, что ты здесь, нам нужна твоя помощь, — отчаянно тараторит он, утягивая Фрэнка в сторону сцены. — Они где-то проебали грёбаного гитариста, даже не спрашивай меня как, но никто не знает, где он, потому что он, как обычно, блять, не отвечает на звонки, но ладно, это ничего, я уже сказал им, что ты сможешь заменить его. Я знаю, что ты довольно неплохо знаком с их музыкой... — Эй, эй, подожди, — говорит Фрэнк, но они уже около сцены. Вокалистка — кажется, её зовут Пэнси — кидает на него короткий взгляд и фыркает. — Он? Серьёзно, Рэй? — Что? На что это ты намекаешь? — на мгновение Фрэнк даже отвлекается от протестов. — Ничего личного, чувак, — Пэнси пожимает плечами, — но мы не играем с всякими придурками. Зачем ты нам вообще сдался, если у тебя даже нет яиц? — О, у меня есть яйца, большое спасибо за заботу, — хмурится Айеро, — я просто... Что за хуйня, я ведь только что пришёл! Ты не можешь просто взять и запихнуть меня на сраную сцену, Рэй! Он кидает быстрый взгляд на мужчину, который лишь беспомощно пожимает плечами. — Ты знаком с их музыкой, Фрэнк, и ты единственный из моих знакомых гитаристов, который... — Но должен же быть кто-то ещё, кому ты мог бы позвонить... — Нет, мы обзвонили уже всех, кого могли, и они вообще-то должны были прийти ещё пятнадцать минут назад... — Ну, тогда не могли бы они просто подождать, или там я не знаю... — Ну пожалуйста, Фрэнки, — стонет Рэй, — эти ребята действительно не хотят всех подвести. Я бы не просил тебя, будь у меня другой вариант. Пэнси согласно кивает. — Я типа должен этому радоваться? — злобно бормочет Фрэнк. — Но послушай, даже если я скажу да, я ведь и правда не знаю из их репертуара ничего, кроме пары песен. Максимум что я могу, это сыграть их там, ну, для самого себя, понимаешь? Но тогда не... — Я-я-я-яйца-а-а, — протягивает Пэнси, закатывая густо подведённые чёрным глаза. — Ты мужик или кто? — К твоему сведению, я вам, блять, вообще-то вообще ничего не должен, — начинает Фрэнк, чувствуя, как его терпение подходит к концу, но Рэй начинает отчаянно шикать, махая руками в попытке утихомирить этих двоих. — Этого хватит, Фрэнк, правда. Пэнси попросит Джорджа прогнать всё с тобой, и на случай, если ты забудешь, мы прикрепим на твой усилитель листок с аккордами, хорошо? Давай, ты справишься, ты же знаешь. На какой-то момент Фрэнку снова хочется возмутиться, потому что да, возможно, технически он может это сделать, но он не играл на сцене уже несколько лет. Он не играл на сцене со времен старшей школы. Он нервничает только от одних мыслей о том, что ему придётся сделать это снова, в животе завязывается узел, а адреналин в крови растекается по всему телу. — Я... Блять, я не знаю. — Яйца! — зловеще шепчет Пэнси, и Фрэнк чувствует, как внутри у него что-то лопается. — Хорошо, ладно, — говорит он, снимая куртку и всовывая её Рэю. — Где ваш сраный Джордж? Он здесь главный, так? — Рэй счастливо выдыхает, хлопает его по спине и сваливает куда-то, чтобы найти бумагу. — К слову, — начинает Пэнси, жестом указывая следовать за ней и направляясь к другому краю сцены, где сидят остальные участники группы, выглядящие раздражёнными, — хоть мы и могли бы выехать на каких-нибудь простеньких ритмах, но мы бы предпочли что-нибудь покруче. — Я тебе, блять, покажу простенькие, — рычит на неё Фрэнк, и девушка ухмыляется. Джорджем оказался лысый мощный мужик, в носу у него септум, и Фрэнку кажется, что Джордж способен раздавить его одним лишь большим пальцем, но тем не менее он спокойно и терпеливо объясняет всё ему, медленно наигрывая мелодию первым и давая время на повторение. Как оказалось, Фрэнк знает куда больше, чем он думал. По крайней мере, достаточно, чтобы попытаться отыграть полноценный сет-лист. Под конец остальные члены группы выглядят куда более оживлёнными, и даже Пэнси кажется непроизвольно впечатлённой. — Отлично, но тот факт, что ты можешь играть, ещё не говорит о том, что ты сможешь выступить. В отместку Фрэнку хочется сказать ей какую-нибудь острую фразочку, но затем он понимает, что она права. Он играл дома на гитаре почти каждый день, но это совсем другое. В тяжёлом воздухе повисает ностальгия, а глухой топот и рёв толпы наполняют зал, пахнущий несвежим потом и дымом сигарет. Этот клуб едва ли дотягивает до Мэдисон-сквер-гарден*, но когда они выходят на сцену, страшно от этого меньше не становится. В маленьких клубах вроде этого всё всегда чувствуется иначе, потому что практически все здесь живут буквально в нескольких шагах от заведения и, вероятно, посещают его также часто, как ходят в душ. Здесь совсем другая атмосфера. Здесь чувствуется близость. Фрэнк делает глубокий вздох, не отводя взгляда от пола, и бормочет себе под нос последовательность аккордов. Толпа кричит и ликует. — Привет, как вы? — обращается к зрителям Пэнси. — Мы Дебри, и сегодня мы и один карлик, которого мы нашли на обочине по пути сюда, собираемся сыграть для вас. Его зовут Фрэнк, и я надеюсь, ребят, вы примите его в нашу семью, — толпа смеётся, когда Айеро саркастично поднимает большой палец вверх, а потом всё внезапно исчезает, потому что они, блять, начинают играть. В первый момент Фрэнк теряется. На усилителе, как Рэй и обещал, записаны аккорды, но это сложно. Он не может поверить, что он успел забыть, насколько это всё мощно и оглушающе. Но потом он внезапно вспоминает, что это дерьмо у него в крови. Он забывает о толпе и концентрируется на игре, не спуская глаз с листочка, чтобы точно быть уверенным, что он не накосячит, и к финальной песне он чувствует себя в своей стихии. Он становится смелее: обходит других ребят, встречается взглядом с Пэнси, проходя на переднюю часть сцены, где он падает на колени, бездумно качая головой в такт. Блять, как же он скучал по этому. Он даже не представляет, как умудрялся обходиться без этого так долго. Когда песня доходит до кульминации, он поднимается на ноги и идёт обратно, чтобы освежить в памяти аккорды, а потом внезапно замечает Джерарда. Мужчина стоит не в толпе, а где-то сбоку, и он просто... смотрит. Его полный решимости взгляд целиком сосредоточен на Фрэнке. И он выглядит возбуждённым. Фрэнку просто повезло, что песня подходит к концу, потому что на какой-то момент парень просто забывает, где он находится, скользя нетвёрдыми пальцами по струнам. Толпа вздымается на последней ноте, и затем, когда свет включается, Джерарда больше нет. Слышны взволнованные вздохи, голос Пэнси, благодарящий толпу, и внезапно Фрэнка окружают со всех сторон, давая ему пятюни и похлопывая его по спине. Когда они спускаются со сцены, Пэнси даже обнимает его, и её ярко-красные волосы щекочут его потное лицо, а потом девушка мягко ударяет его кулаком по руке. Фрэнк думает, что замахнись он на неё таким образом, он бы просто снес её, и он ничего не делает. Сейчас его мысли заняты лишь одним. Он отдаёт гитару Джорджу, перекидывается парой слов с Рэем и обходит клуб, но Джерарда нигде нет. Чёрт, он так замотался с этим дерьмом, что совсем о нём забыл. А вдруг он ушёл домой. Может быть, увидев Фрэнка на сцене, он подумал, что тот забыл про свидание или просто променял его на более выгодное предложение... Ладно, на самом деле Фрэнк так не считает. Конечно, освещение было не самым лучшим, но он точно уверен, что он правильно прочитал тот взгляд. Он уверен, что он правильно понял всё, что было между ними до этого, всё это желание, что определённо чего-то стоило. Он разворачивается, чтобы направиться в бар, когда кто-то внезапно хлопает его по плечу. Фрэнк вздрагивает, но не успевает он развернуться, как на его бёдра ложатся руки, удерживая его на месте. — Ты не говорил мне, что играешь, — низкий голос с почти что обвиняющими нотками проникает в его ухо. — И так, — усмехается Фрэнк, — не на сцене, во всяком случае. Ну, то есть я играл, но это было давно. Сегодня просто была чрезвычайная ситуация. Джерард что-то бормочет, его голос низкий и урчащий, когда его пальцы проскальзывают под край влажной футболки Айеро. И его пальцы, кажутся ещё горячее, чем Фрэнк сейчас, если это возможно. — А я подумал, что ты хотел произвести на меня впечатление. В клубе шумно, все вокруг что-то делают, суетятся, но внимание Фрэнка полностью сконцентрировано на мужчине позади него. Он немного откидывается назад, пока не ощущает тепло тела Джерарда и его горячее дыхание на своей шее. — Ну, так ты впечатлен? Пальцы мужчины сжимаются, притягивая его ещё ближе, и Фрэнк со свистом выдыхает. — О, я, эм... Да, будем считать, что именно так,— бёдра мужчины сталкиваются с задницей Фрэнка, когда Уэй наклоняется, чтобы слизать пот с его шеи. — Я бы хотел поехать к тебе, — бормочет Джерард. — Сейчас. Фрэнк почти смеётся. Он кладёт свои руки поверх рук мужчины, удерживая их на одном месте, потому что он совсем не хочет, чтобы они покинули его тело, но в отличие от Джерарда, Фрэнку не так уж и просто скрыть свой промах. — Просто чтобы знать, — затаив дыхание, спрашивает он. — Мы сделаем это быстро? Джерард смеётся, и такого смеха Фрэнк ещё никогда раньше от него не слышал. — Х-м-м, да, думаю, это будет очень быстрый первый раз. О Боже, думает Фрэнк.***
Едва за мужчинами захлопывается дверь, Фрэнк щёлкает замком и толкает Джерарда к стене, прижимаясь лицом к его шее. Джерард пахнет так приятно, каким-то сладковатым сигаретным дымом, его кожа такая тёплая и соблазнительная, и Фрэнк уже просто не может дождаться, когда он сможет увидеть каждый её дюйм, увидеть Джерарда полностью. — Спальня? — тяжело выдыхает он. Джерард впивается пальцами в куртку на его спине, откидывая голову, и Фрэнк скорее чувствует, а не слышит, согласное мычание, вибрацией проходящее под его губами. Они по-прежнему обнимаются и спотыкаются о собственные ноги, когда Фрэнк ведёт их по коридору. К тому моменту, когда они наконец скидывают обувь и беспорядочной кучей, маниакально хихикая, заваливаются на кровать, адреналин в крови, нервы и сильнейшее возбуждение достигают своего предела. — Ну, чего тормозишь? — задыхаясь, спрашивает Джерард, пока с усмешкой на лице пытается снять с Фрэнка куртку, и раздражается на парня, потому что тот не делает ничего, чтобы помочь. — Знаешь, обычно это работает куда лучше, если на тебе меньше одежды. — Прости, — хрипит Фрэнк, садясь, чтобы стянуть с себя куртку и футболку с пятнами пота. Он тянется к Джерарду, но тот резко выдыхает, опрокидывая его на спину, встает перед ним на колени и проводит руками по обнажённой груди Айеро. — Проклятье, только посмотри на себя, ты же просто чёртов холст,— Фрэнк поджимает губы, продолжая покорно лежать, и позволяет Джерарду себя разглядывать. Это сложно. Он чувствует себя суперчувствительным везде, где мужчина касается его, словно через его тело проходят импульсы, отправляясь прямиком в член, отчего давление и дискомфорт в передней части его джинсов лишь усиливаются. — Я бы хотел больше, — бормочет он. — На руках, на шее... Но Джамия и так позволяет мне слишком много. — Я хотел увидеть их, — рычит Джерард. — С первого дня, как мы встретились, когда я у тебя были закатаны рукава. Это было так странно, учитывая, что ты врач, но я просто не мог перестать думать об этом. И потом, в клубе... Я, конечно, догадывался, что у тебя их больше, но точно не ожидал, что... Блять. — Руки мужчины проходятся ниже, скользят по его напряжённому животу к птичкам внизу. Фрэнку хочется спросить, нет ли у Джерарда фетиша на татуировки, но потом он понимает, что не хочет больше терять время на разговоры. — Иди ко мне, — требует он, хватая Джерарда за плечо и затылок, притягивая к себе, чтобы без проблемы приступить к поцелуям. Боже, Фрэнк чертовски любит целоваться, даже в одежде — не важно, но всё же стоит признать, что целоваться обнажёнными куда лучше. Но что уж тут говорить — большинство вещей становятся лучше, если на вас нет одежды. (Кроме жарки вегетарианского бекона. Больше никогда.) Джерард действительно хорошо целуется. Так страстно, настойчиво, глубоко, раздвигая коленкой бёдра Фрэнка и тяжело наваливаясь на него сверху. Они целуются, блуждая руками по телам, и Фрэнк так заведён, ведь у него не было никого уже, кажется, вечность, а Джерард самый сексуальный парень, что у него когда-либо был. Но когда он начинает жаждуще и неуклюже тянуться к его ремню в попытке его снять, его внезапно прерывают. — Тише, стой, притормози. Джерард немного отстраняется, на его влажных приоткрытых губах витает усмешка, когда он стягивает с себя футболку и рывком расстёгивает ремень. — М-м-м, какой ты нетерпеливый. — Нихера, — рычит Фрэнк. Ему хочется сказать что-нибудь ещё, например, что это именно из-за Джерарда со всей его давай-не-будем-торопиться херней и поддразниваниями он так нетерпелив, но затем он отвлекается на обнажённую кожу мужчины, на его руку, скользнувшую в джинсы. Бледная кожа пальцев контрастирует с ярко-красными боксёрами, когда он соблазнительно подцепляет большим пальцем пояс. Он стоит на коленях, возвышаясь над Фрэнком, медленно потирая свой член. Его губа закушена, пока Уэй скользит взглядом по телу Фрэнка, который не может понять, дразнит его мужчина или же он просто показывает. Хотя какая разница? И правда, никакой. — Устрой мне шоу, — пересохшими губами шепчет Фрэнк, — позволь мне посмотреть, — Джерард облизывает губы, не отводя взгляда от глаз Фрэнка, когда он плавно проскальзывает рукой под резинку и достаёт член, такой напряжённый, толстый и охуенно большой. Плоть мягко шлёпает по животу, когда Уэй подносит руку к губам и медленно возбуждающе проводит языком линию от запястья до кончика среднего пальца. Фрэнк чувствует, как его рот удивлённо приоткрывается, а сердцебиение ускоряется. — Господи, это так чертовски грязно. Джерард гортанно смеётся, начиная медленно поглаживать себя влажной ладонью. — Не делай вид, что удивлён, — его брови приподнимается, пока он толкается бёдрами себе в кулак, свободной рукой стягивая боксёры ниже до середины бёдер. — Наличие ребёнка не делает из тебя ебучую монашку. Фрэнк имел в виду не совсем это, но он не спорит. — Хочешь меня трахнуть? Айеро даже не уверен, что смог бы его принять, но внезапно он понимает, что ему хотелось бы попробовать. Джерард, тяжело дыша,неопределённо дёргает головой, словно сам ещё не решил, хочет он согласиться или же отказаться. — Господи, конечно, но... Не сегодня. Я хочу... — его взгляд переходит на джинсы Фрэнка, и тот внезапно понимает, что он все ещё в них, а потом стягивает их так быстро, словно от этого зависит его грёбаная жизнь. — Именно, — выдыхает мужчина, когда Айеро остаётся голым. Его глаза потемневшие, зрачки расширены, и Фрэнк, поднявшись вверх, толкает Джерарда вниз, чтобы в конце концов стянуть с него уже эти штаны. Он лежит на Уэе сверху, сжимая кисти его рук, потому что он всё ещё, блять, пытается коснуться себя. Они лежат кожа к коже, и это просто невероятно горячо. И не то чтобы Фрэнк против, чтобы мужчина подрочил себе... Но не сейчас. — Чего бы ты хотел? — мурчит он на ухо Джерарду, плавно толкаясь бёдрами вперёд и потираясь об него. Кожа мужчины бледная, его тело подтянутое, но по-прежнему потрясающе мягкое. Его щёки покраснели, а напряжённый член пульсирует между ними. — Я дам тебе это. Господи, какой же ты горячий. Я сделаю для тебя всё, что ты захочешь. Джерард матерится, извиваясь, вытягивая шею и обвивая ногами бёдра Фрэнка. — Проклятье, просто трахни меня, Фрэнк, о боже. Это... — Сначала я отсосу тебе, — обрывает его Фрэнк, потому что да, он уже знает, что собирается сказать Джерард. — У тебя ведь такой большой член, детка? — Джерард отчаянно кивает, и Фрэнк низко смеётся. — О да, я просто хочу посмотреть, получится ли у меня принять его. И затем он, не дожидаясь ответа, сползает вниз, утыкаясь лицом в промежность. Джерард снова матерится, впиваясь пальцами в волосы мужчины, когда тот начинает небрежно лизать его член. Слюна стекает вниз по длине, от чего всё становится ещё грязнее. И ебать, да, как же он скучал по этому. Скучал по вкусу, запаху, по ощущению члена во рту, когда губы растягиваются вокруг плоти, пока сам он опускается всё ниже и ниже. Не слишком далеко, но позволяя Джерарду толкнуться бёдрами, держа его за волосы. Он отстраняется, улыбаясь и слабо кашляя, а потом сжимает рукой бедро мужчины, прижимая его к матрасу. Он обворачивает руку вокруг основания члена, и он настолько толстый, что кончики пальцев едва соединяются, Боже, и опускается снова, принимая орган настолько глубоко, как только может, и его губы почти что встречаются с пальцами. Джерард стонет, сжимая пальцы и беспорядочно дёргаясь бёдрами под рукой Фрэнка. Он настойчивый, и Фрэнку, блять, чертовски нравится это. Он любит, когда люди целиком отдаются этому, любит понимать, что это именно он заставляет их чувствовать себя так. К тому времени как он отстраняется, его лицо влажное от слюны, горло першит, а Джерард весь раскрасневшийся, и Айеро всё ещё слегка касается губами плоти. Минет это что-то вроде езды на велосипеде, думает он. — Фрэнк, — хрипит Джерард. Он смотрит вниз на Фрэнка, широко распахнув глаза и отчаянно хмурясь. — Теперь, когда ты сделал это, можем мы... — Я просто... — бормочет мужчина. Продолжая целовать основание члена, его яйца, скользя руками по задней части бёдер, подталкивая их выше. — Я просто хочу... — О Господи, — стонет Джерард, подцепляя руками под коленями и помогая ему раскрыть себя. Наверное, это последнее, чего Фрэнк ожидал, когда впервые встретил Мистера Уэя с его нервной улыбочкой, но сейчас он определённо может сказать, что он просто в восторге от этого. Джерард стонет ещё громче, когда Фрэнк первый раз проходится языком по его дырочке, задыхаясь и извиваясь на простынях, когда парень с энтузиазмом приступает к занятию. Он пытается облизать его везде, где только может: проходится языком под яичками и пытается проскользнуть внутрь, практически трахая его языком, пока мужчина не начинает умолять: — Блять, давай уже, Фрэнк, пожалуйста. — И кто из нас теперь нетерпеливый? — нежно поддразнивает Джерарда Фрэнк. Просящий Джерард слишком сексуален, и это напоминает Фрэнку о его собственном члене. Он кладет руку на орган, просто чтобы почувствовать, насколько он твёрд, почувствовать, что для того, чтобы кончить, ему хватит лишь пару раз провести по органу ладонью. Он всё ещё сидит между разведённых ног Джерарда, и тот немедленно притягивает его к себе, прижимая ближе ладонями, ногами и пятками. — Я хочу покататься на твоём члене, — горячо выдыхает он. — Это было так давно, и я просто, блять, хочу почувствовать это, понимаешь? Я хочу, чтобы он был глубоко во мне, и я хочу видеть твоё лицо, ладно? — Господи, — да, Фрэнк понимает. Ещё как понимает. Но сейчас, когда Джерард просто сносит его с катушек, он может подождать. — Да, блять, да, давай, ложись на меня сверху. — Ох, да, — заплетающимся языком бормочет Уэй. Он отпихивает Фрэнка, перекатываясь и забираясь на него сверху. — Эм, у тебя есть... Фрэнк неопределённо машет в сторону прикроватного столика, несколько отвлечённый обнажённым Джерардом, сидящем на нём, очертаниями мускул и огромным членом. Чёрт, думает Фрэнк, в следующий раз Джерард обязательно трахнет его им. В следующий раз. Потому что у них будет этот следующий раз. Джерард достаёт из тумбочки всё необходимое и глубоко целует его, проникая языком в рот, пока раскатывает презерватив по члену. Фрэнк скользит рукой вниз вдоль позвоночника мужчины, проникая влажными пальцами между ягодиц, а потом аккуратно скользит одним внутрь, где так узко и горячо, но Джерард резко выдыхает и качает головой. — Я не... Я хочу чувствовать это, Фрэнк. — Всё, что захочешь, — бездумно соглашается Айеро. Он возвращает руки обратно на спину мужчины, крепко сжимая зубы, когда тот начинает медленно поглаживать его член влажной от смазки ладонью. Ему стоит очень постараться, чтобы не кончить прямо сейчас, особенно учитывая то, что Джерард насаживается на его член настолько медленно, что это, блять, должно быть запрещено законом. Дюйм за дюймом он принимает его внутрь, сжимаясь так сильно, что становится больно. Фрэнк стонет, едва сдерживаясь, когда Джерард наконец садится до конца, и замирает, немного ёрзая, сжимаясь, опуская голову и впиваясь ногтями ему в спину, глубоко дыша. — Как же хорошо, — лепечет он. — Грёбаный... Я думал, что я и забыл... Не знаю, как я мог. Фрэнк резко выдыхает. Кажется, что каждый дюйм его тела сейчас напряжён, пока он пытается не начать толкаться. — Джи, тебе стоит... Давай, трахни себя, я хочу посмотреть. — Да, — бормочет Джерард, и неожиданно резко дёргает бёдрами. —Да, да, блять, да, — словно молитву, словно мантру повторяет он, двигаясь на Фрэнке, держась ладонями за грудь мужчины и крепко сжимая его бёдра ногами. Фрэнк поджимает пальцы ног от ощущений, от одного только вида того, как Джерард трахает себя его членом, откидывая голову назад, тяжело дыша и крепко зажмуривая глаза. — Боже, ебать. — Ебать, — эхом повторяет Фрэнк, хватая Джерарда за бёдра, пытаясь задать им правильный темп, пытаясь заставить Джерарда двигаться вверх и вниз, но тот лишь отчаянно качает головой, впиваясь пальцами в его плечи. — Я не могу... Блять, этого недостаточно, давай, иди сюда, садись... — и Фрэнк, не задумываясь, слушается, покорно садясь и под натиском Джерарда отодвигаясь назад, пока его спина не встречается со спинкой кровати. И тогда Уэй поднимает колени вверх, поднимаясь с его члена, что... Но затем он... ох. Ох. Фрэнк может только неразборчиво выругаться, пока Джерард приседает над ним. Его ноги на матрасе, бёдра широко разведены, пока он держится руками за спинку кровати с обеих сторон от головы Фрэнка. Его задница высоко приподнята, а отверстие влажное от смазки, пока он пытается насадиться на член Фрэнка. — Не мог бы ты... — хрипит Джерард, и Фрэнк обхватывает свой орган у основания, держа его, чтобы Джерард мог снова сесть на него, со вздохом облегчения приземляясь на его бёдра. — Ах, лучше. Намного лучше. Так охуенно глубоко, Фрэнк, боже. Я люблю это. — Ты... — выдыхает Фрэнк, и он уверен, он определённо собирался сказать что-то похвальное, удивлённое, а может быть и несколько пошлое, но Джерард просто начинает, блять, кататься на нём, дергая бедрами, раскачиваясь вперёд и назад между широко разведённых бёдер мужчины, и Фрэнк просто не может. — О мой... Ебать, да, не останавливайся... Джерард что-то мурчит и грязно целует его. Когда Фрэнк отстраняется, чтобы набрать воздуха, он прислоняется своим лбом ко лбу мужчины, и Фрэнк получает отличный вид на то, как напряжены руки Уэя. Его живот скручивает. Он кладёт руки на бёдра Джерарда, сильно сжимая и поддерживая его, а потом, не сдержавшись, насаживает его сильнее, сжимая в руках ягодицы, разводя их шире и пальцами прикасаясь к коже там, где отверстие растягивается вокруг его члена, ощущая, как они двигаются в такт друг другу. Джерард задыхается, начиная скулить в рот Фрэнка. — О да, я... Блять, прикоснись ко мне, пожалуйста. Его твёрдый член зажат между их телами, скользя по животу Фрэнка с каждым движением. И Джерард благодарно стонет, когда Фрэнк просовывает свою руку между ними и начинает неуклюже надрачивать ему, костяшками пальцев сильно и резко натыкаясь на их животы. Фрэнк так долго хотел этого, планировал что-то, но всё это было до того, как Джерард решил оседлать его, словно грёбаного пони, так глубоко насаживаясь на него, просто прыгая на его члене используя спинку кровати как рычаг. (Соседи Фрэнка возненавидят его.) Это так грязно. Колени Джерарда, прижимающиеся к спинке кровати, его задница, шлепками встречающаяся с его кожей, и член Фрэнка так глубоко внутри, что его голова кружится, и он не знает, как долго ещё сможет терпеть. — Я собираюсь... Блять, я так близок, — задыхается Айеро, но Джерард кончает первым, впиваясь зубами в его плечо, кончая на их груди с глубоким гортанным стоном. Его пронзает острая боль, когда мужчина сильно сжимается вокруг него, и он кончает так сильно, что едва может дышать, впиваясь ногтями в бёдра Джерарда и удерживая его на месте. А потом они прижимаются друг к другу, всё ещё глубоко дыша и подрагивая. — Господи, а ты, блять, определённо знаешь, чего хочешь, не так ли? — бормочет Фрэнк, уткнувшись Джерарду в плечо, и тот глухо смеётся, кивая. Спустя какое-то время Джерард осторожно смещается, шипя, когда член Фрэнка выскальзывает из него. — Святое дерьмо, Фрэнк, — негромко выдыхает он. — Это было просто, блять, невероятно. И так быстро. Фрэнк запускает руку в волосы Джерада и целует его. Это выходит куда глубже и настойчивее, чем он предполагал, и они оба продолжают задыхаться, когда поцелуй прекращается. Фрэнк совсем не знает, что сказать, но Джерард, кажется, не возражает. Он слабо улыбается, поглаживая Фрэнка по щеке, со стоном откидывается на спину, а потом перекатывается, протягивая руку к одежде. — Мне нужно покурить. — Конечно, — бормочет Фрэнк, стягивая презерватив и приводя себя в порядок, пока Джерард закуривает. Он чувствует себя совершенно опустошённым. Его конечности тяжелеют, а кожа по-прежнему словно вибрирует. Он уже и не помнит, когда у него в последний раз был настолько потрясающий секс. Должно быть, это действительно было очень давно. — Боже, да, я нуждался в этом, — грубым голосом произносит Джерард. Его тело, неприкрытое простынёй, абсолютно голое, кожа блестит от пота, а чёрные волосы разбросаны по подушке. Он откидывает голову назад, выдыхая дым, и длинную бледную линию шеи нарушает лишь бугорок кадыка. Он ловит взгляд Фрэнка на себе и вопросительно приподнимает бровь. — Что? — Ничего, — пожимает плечами Айеро. — Ты же знаешь, что пялиться — невежливо? — тихо спрашивает Джерард, немного сдвигаясь. — Подтянешь одеяло выше? Фрэнк выполняет, но это немного разочаровывает — снова скрывать тело мужчины. Хотя когда он прижимается к Джерарду сбоку и переплетает их ноги, становится легче. Какое-то время они молчат, разделяя сигарету на двоих, пока та окончательно не истлевает. Джерард тушит её о пепельницу у прикроватной тумбочки и спустя пару мгновений обнимает Фрэнка, а тот счастливо выдыхает, прижимаясь к мужчине. Он, несомненно, очень скучал по сексу, но по этому он скучал куда больше. — Знаешь, — немного погодя нарушает тишину Уэй. — Ты был действительно чертовски прекрасен сегодня ночью. — Спасибо, — самодовольно улыбается Фрэнк, и Джерард смеётся, игриво толкая его. — Я имею в виду до этого, самовлюблённая задница. На сцене. — Ну, я могу сказать, что тебе всё равно понравилось, — бубнит Фрэнк. — Но тебе, я думаю, понравилось куда больше, — замечает Уэй. — Но ты сказал, что не занимался этим довольно давно. Почему? — Откуда мне взять время на группу? — фыркает Фрэнк. — Но ты занимался этим, — настаивает Джерард. — И мне просто интересно, ну, знаешь, почему ты вообще перестал. Я хочу сказать... Ты был реально хорош. — Не, это просто, — Фрэнк качает головой, — меня вытащили в последнюю минуту. Они попросили меня только потому, что я был единственным в клубе, кто хоть что-то мог. Да и то я не знал большую часть сет-листа. Я облажался просто бесчисленное количество раз. — Ну, оттуда, где я стоял, это звучало очень круто, — наивно продолжает Джерард. — Но в любом случае я не об этом. Ты выглядел удивительно. Не нужно быть гением, чтобы понять, что ты провёл на сцене немалую часть своей жизни. — Так и есть, — неловко говорит Фрэнк. — В смысле я играл. Я играл постоянно, пока не поступил в колледж. В старшей школе я, эм, постоянно был в каких-нибудь группах. — И почему ты перестал? Потому что хотел стать врачом? — Это не было главной причиной, — признаёт Фрэнк. — Но я знал, что не могу вечно заниматься музыкой, и ещё, полагаю, мне хотелось... — он замолчал, размышляя, как бы сказать это, чтобы не звучать слишком жалко. — Я думаю, мне просто хотелось чувствовать, что я действительно делаю что-то, понимаешь? Просто чувствовать, что благодаря мне что-то меняется. Я знаю, и музыка на это способна, но я просто понимал, что никогда не смогу дойти до той стадии, когда разница бы смогла стать достаточно большой, чтобы меня удовлетворить. Возможно, было неправильно бросить из-за этого то, что я действительно любил, но... — Вовсе нет, — прерывает его Уэй. — Наоборот, я думаю, что это было чертовски правильно. То есть, зачем вообще тогда что-то делать? — Именно, — мягко говорит Фрэнк. — И это не значит, что мне не нравится моя работа, потому что мне, блин, чертовски нравится. — Мало кто в наше время может так сказать, — замечает Джерард, и Фрэнк кивает. — Конечно, иногда я чувствую... Как бы это сказать... Сожаление? Но с другой стороны — а кто нет? Я всё равно знаю, что сделал правильный выбор, даже если ради этого мне пришлось многим пожертвовать. — Ну, это же не значит, что ты не можешь продолжать играть, ведь так? — Джерард сжимает его плечи, указывая в угол комнаты, где стоит любимая, немного потрёпанная гитара Фрэнка. — Или была какая-то другая жертва, о которой ты не упомянул? — Больше ничего, кроме того, что у меня не было этого больше года, — усмехнулся Фрэнк, лизнув ключицу Джерарда. — Но с другой стороны, возможно, это и моя вина. Я знал множество ребят в медицинском колледже, кто всё ещё умудряется сохранить отношения. — Ты хочешь сказать, что мы встречаемся? — осторожно уточняет мужчина. — Да, безусловно, — не мешкая, отвечает Айеро. — Если ты, конечно, не против. — Совсем нет, — бормочет Джерард, мягко поглаживая кончиком пальца бицепс парня. — И я полагаю, что в итоге это даже окупилось, ведь именно благодаря твоей работе у тебя сегодня был просто потрясающий секс. Буквально на пару секунд Фрэнку хочется съязвить что-нибудь по поводу скромности, но затем он понимает, что Джерард чертовски прав, и вместо этого он игриво поддразнивает мужчину, строя обиженное выражение лица. — О, так вот оно что. Ты со мной только из-за моей профессии. Хочешь похвастаться своей мамочке, что встречаешься с врачом, ага? Я так и знал. — Не буду отрицать, она будет действительно в восторге, — смеётся Джерард. — Ага, пока ты не скажешь ей, что я педиатр, а не какой-нибудь там хирург или ещё кто. — Звучит подозрительно грустно, Фрэнки. — Фрэнки? — радостно переспрашивает его Айеро, но Джерард подталкивает его, чтобы он не менял тему, и парень покорно вздыхает. — Ла-а-адно, допустим, я не сразу захотел стать педиатром. Я, эм, хотел быть хирургом. Не нейрохирургом, конечно, а так, в общем. — Мозги-и-и, — протягивает Джерард, проводя рукой сквозь волосы Фрэнка, на что тот кивает и игриво шлёпает по его похотливой зомби-ручке. — И почему хирургия? — Они казались мне довольно значимыми, — пожимает плечами Айеро. — Мне нравится кровь в фильмах, но засовывать руки в настоящего живого человека... Жуть. — Джерарда передергивает. — Их жизнь буквально в твоих руках. Это большая ответственность. — Я знаю, — негромко отвечает Фрэнк, чувствуя, как сердцебиение ускорилось. — И именно с этим в конечном счете я и не смог справиться. Я просто не осознавал до конца, насколько всё это сложно. Джерард ничего не отвечает, но его тёплая ладонь ободряюще сжимает руку Айеро, на что тот вздыхает. Видимо, в этот раз подошла его очередь изливать душу. — Во время учёбы в колледже я думал, что это именно то, что мне предстоит делать в будущем, и всего спустя месяц ординатуры понял, что это не моё. Обычно первый год вы лишь наблюдаете, и только иногда вам позволяют ассистировать главному врачу, что означает подавать инструменты и всё в этом роде. В общем, ты просто являешься ещё одной парой рук, а параллельно с этим наблюдаешь, как это всё вообще происходит, понимаешь? — Ага, — кивает Джерад. — Иногда Майки заставляет меня смотреть вместе с ним Анатомию страсти**, хотя там, наверное, всё не так уж и реалистично... Не сдержавшись, Фрэнк смеётся. — Я никогда не смотрел, но не думаю, что хоть один из всех этих сериалов может в полной мере показать всё, как оно есть на самом деле. Думаю, я смог зайти так далеко лишь благодаря моему упрямству, но и его в конечном счете оказалось недостаточно. — Значит, ты просто сдался? — заключает Джерард, но Фрэнк качает головой. — Не в этом дело. Я понял, что не могу заниматься этим во время ассистирования. Я не знаю, как это правильно объяснить, но... Возникла кое-какая проблема. Проблема, которая могла перерасти в нечто куда более серьёзное, понимаешь? Конечно, всё обошлось, потому что хирург, проводивший операцию, была действительно молодцом. У неё был многолетний опыт работы, и она определённо знала своё дело, но в демонстрационном зале на несколько мгновений все так чертовски запаниковали. Я словно мог почувствовать запах страха. И даже несмотря на то, что я знал, что она сможет c этим разобраться... Кровь была повсюду, а все жизненные показатели стремительно сокращались... — он замолкает, делая глубокий вдох и вспоминая то самое чувство, когда тебе кажется, что стены комнаты стремительно сжимаются вокруг тебя. — Чёрт, звучит пугающе, — соглашается Уэй. — Не уверен, что я смог бы сохранять спокойствие. — Дело в том, что никто вокруг, казалось, не знал, что делать, — горько бормочет Фрэнк. — Она в спешке инструктировала всех, говорила, кому что делать, и у всех всё получалось... Кроме меня. Я словно... застыл от шока. — Дерьмо, — выругался Джерард. — Но тот парень жив, правда? — О, конечно. Как я и сказал, она знала своё дело, — кивает Фрэнк, вздыхая. — Хотя мне от этого легче не стало. Тогда я понял, что никогда не смогу быть, как она. И это было очень хуёво. Я чувствовал себя так, словно я просто зря трачу своё время. Сраные семь лет жизни ты трудишься ради чего-то, а потом понимаешь, что просто не можешь это сделать. Мне казалось, что моя жизнь просто нахрен закончена. — Могу представить, — усмехается Джерард. И да, думает Фрэнк. Джерард и правда знает. За все свои годы он слышал немало я-знаю-каково-это дерьма от людей, но Джерард действительно понимает его, даже если их ситуации и различны. Айеро благодарно сжимает бедро мужчины. — Итак, что же заставило тебя задуматься о педиатрии? — Ну, здесь скорее не что, а кто, — нежно улыбается Фрэнк. — Ты её знаешь. Помнишь Джамию из клуба? Моего босса? — А-а-а, да.. — Ага. Мы вместе учились в медицинском колледже. Всего год, конечно. Она старше. Но мы всё равно продолжали общаться, когда она закончила. — Значит, это была её идея? — Она была... Замечательной, — кивает Фрэнк. — Поддерживала меня всё это время. Она убедила меня пойти в педиатрию и даже, блин, помогла мне попасть на ту же самую программу стажировки, что и проходила сама. Блять, она сделала для меня просто охуеть как много, прежде чем мне удалось получить работу. Я не знаю, что бы я без неё делал. — Я бы хотел познакомиться с ней, — негромко говорит Джерард. — Должным образом. — Я познакомлю вас, — обещает Фрэнк. — Потому что я действительно очень обязан ей. И сейчас... Сейчас я не могу представить свою жизнь без этого всего. Я помню моего самого первого пациента. Думаю, именно тогда я понял, что это именно то, чего я искал. Именно здесь я мог сделать тот прорыв, который мечтал совершить. То есть, знаешь, я понимаю, что работая педиатром, я не могу изменить мир, но мне нравится думать, что, возможно, когда-нибудь это сможет сделать один из детей, которых я лечил, — Фрэнк негромко смеётся сам над собой. — Да и неважно. Ведь изменить детский мирок куда легче, понимаешь? Он меньше, чем наш. — Господи, блять, какой же ты очаровательный, — хихикает Джерард. — Заткнись, — на автомате выпаливает Фрэнк, чувствуя, как его щёки покрываются румянцем, но всё же улыбается. — Если быть честным, потребовалось немало времени, чтобы убедить меня. То есть мне, конечно, всегда нравились дети, но работать с ними это совсем другое. — Люди любят говорить что-то типа: дети — это как животные, ага? — глубокомысленно произносит Джерард. — Точно. И я, кстати, люблю и тех, и других, — смеётся Фрэнк. — И я бы даже завёл собак, если бы у этого ебанутого дома не было этого антиживотного правила. — Я тоже люблю детей, — улыбается Уэй. — По всем этим банальным глупым причинам, ну, знаешь... — Потому что дети — это наше будущее и прочая чушь? Типа из-за их чистоты и невинности, незапятнанной этим жестоким и циничным окружающим нас миром? Джерард начинает хихикать, и его грудь вибрирует под рукой Фрэнка. — Типа того. Думаю, именно поэтому мне и хотелось быть учителем, потому что я чувствую, что я могу помочь им с этим — помочь им перейти из их детского мира в наш реальный мир, ну, или как это ещё назвать. Может быть, показать, что всё не так уж и плохо. Дать им понять, что это нормально — быть самим собой, даже если при этом ты отличаешься от других. Разве это не то, чем в действительности и должен заниматься учитель? А не только вся эта хуйня типа Е равно Эм на квадрат Цэ***, понимаешь, что я хочу сказать? Внезапно Фрэнк вспоминает их первую встречу, как Джерард привёл Дрэйка на осмотр и насколько обеспокоенным он был, и чувствует, как его грудь неприятно сжимается. — Да, — кивает он, и они оба погружаются и минутное молчание. Пот на коже постепенно высыхает, и становится прохладно. Фрэнк ёрзает, подтягивая одеяло выше, на свои плечи и грудь Уэя, а затем предлагает: — Хочешь остаться? — Даже не знаю, — колеблется мужчина. — Я обещал Майки вернуться до полуночи. — Прежде чем ты превратишься в тыковку? — Эй, это не по сценарию, — возмущается Джерард, и Фрэнк что-то невнятно мычит, поудобнее утраиваясь на его плече. Его веки тяжелеют. — Ладно, хуй с ним, я остаюсь. Только мне нужно позвонить Майки. — Правда? — сонно спрашивает Айеро, потому что Джерард такой тёплый и удобный, а ещё приятно голый и мягкий. — А сам он не может догадаться, где ты был? — Ну, эм... Я, конечно, упоминал... Думаю, да. Вообще, да, он поймёт,— его голос такой низкий и успокаивающий, когда он негромко говорит это прямо Фрэнку на ухо. — А ты, блин, уже засыпаешь, да? — Ага, точно, — счастливо бормочет Фрэнк. — Ты должен остаться, подушечка. — Полагаю, у меня нет выбора? — негромко смеётся мужчина. Фрэнк что-то согласно выдыхает, сползая немного ниже. Спустя пару мгновений, Джерард запускает руку в волосы парня, ласково поглаживая его, и Фрэнк почти что мурлычет. Он так чертовски устал. Джерард говорит что-то ещё, но всё это так далеко... Его утягивает в сон, и это так хорошо, так умиротворяюще, что ему совсем не хочется этому противиться. ______________________________ *Мэдисон-сквер-гарден — огромная по размерам спортивная площадка в Нью-Йорке, в которой также проходили (проходят?) концерты. ** Анатомия страсти – это, если кто не знает, сериал про врачей, интернов и жизнь больницы в общем. *** E=MC2 — формула, выражающая эквивалентность массы и энергии. (Я могла, конечно, по-другому перевести этот момент и избежать объяснения, но мне нравится мысль, что кто-нибудь из вас определенно запомнит это :D)
