Последние дни Амвелеха

Рука старика отклонилась, прочерчивая на лице Айзека болезненную линию тупым острием махайраса. Юноша инстинктивно дернул головой, ударяясь затылком об алтарь, и распахнул глаза. Словно во сне, Айзек наблюдал, как Абрахам валится на пол. За его спиной с окровавленным ребенком на руках стоял Аарон и что-то кричал. Смысл его слов до Айзека не доходил. Он подумал было, что это илот оттолкнул отца, но спустя несколько долгих мгновений он понял, что жрец рухнул сам. Абрахам лежал ничком на каменном полу и сжимал голову руками с такой силой, что кожа под его пальцами покраснела. Узкие плечи сотрясались, будто от рыданий. Айзек смотрел на него без капли сочувствия. — Ещё одна жертва? Ещё один ребенок? Разве этих недостаточно, полоумный ты старик?! — говорил Аарон, возвышаясь над ними. Он поднимал убитого мальчишку на руках, словно желая продемонстрировать его всему миру, укорить в бессмысленной жестокости. У ребенка было вспорото горло. Его голова с растрепанными черными волосами и перепачканные кровью руки безжизненно свисали вниз, но взлетали каждый раз, когда Аарон вскидывал тело. Казалось, мальчик хочет ожить и улететь далеко-далеко. Айзеку хотелось закричать, но слова застряли в горле. Он задыхался от духоты и сладкой вони аргона-хюлэ. Плечи Абрахама напряглись в последний раз, медленно опустились и расправились. Он оперся кулаками о каменный пол и подобрал под себя колени, пытаясь встать. Айзеку даже не пришло в голову ему помочь. Наконец, нащупав свою трость, Абрахам с огромным трудом поднялся на ноги. Он выглядел так, будто вернулся с того света. Мертвенно бледный, он провёл тыльной стороной ладони по губам, сметая с них и бороды налипшую грязь. На лбу выступил пот. Почти что с удивлением Айзек отметил, что глаза архонта сухи и бесцветны. «Он умер, — понял вдруг юноша, — мой отец умер. Этот человек убил его. Верховный жрец и фанатик… убил его». — Кто этот ребенок? — спросил Абрахам, поворачиваясь к илоту. — Саул, — смягчив голос, сказал Аарон. — Я нашел их там, где не искал. Ликократ исполнил свое обещание. — Аарон почтительно склонил голову перед архонтом. — Прости, Святейший, что прервал ритуал, но я не мог не вмешаться. — Где ты их нашел? — прервал его Абрахам. — Где они были убиты? — Их тела обнаружил ваш дулос, но не смог сообщить вам. Поэтому сказал о них мне. Трупы свалены в одном из лабиринтов храма. Недалеко от главного зала, с другой стороны. Айзек попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался какой-то булькающий звук. Лицо онемело, будто в него вкололи большую дозу анестетика. Аарон посмотрел на Айзека с жалостью, но Абрахам даже не обернулся. Юноша поднялся на ноги и, пощупав рану на щеке, сказал: — Они осквернили алтарь, чтобы не дать тебе совершить ритуал. Я видел следы крови на камне. Если бы не Аарон, ты убил бы меня напрасно, — собственный голос показался Айзеку чужим — истеричным, взвизгивающим, как у женщины. Он проглотил ком душивших его слёз. — Ты упустил шанс исполнить завет, но зато доказал свою фанатичную веру. Гордись, отец. Абрахам молчал, плечи его вздымались и опускались от тяжелого дыхания. Айзек посмотрел на Аарона. — Покажи мне их, Аарон. Илот поглядел на замершего, как изваяние, архонта, кивнул Айзеку и пошел к выходу. Они обошли алтарную часть кругом. Айзек двигался, как сомнамбула, хватаясь за стены и боясь упасть. Ноги были ватными, зрение сузилось до одного тесного коридора, а время текло совсем не так, как должно было. Прошла от силы минута, но Айзеку казалось, что они идут по жаркому лабиринту храма уже целую вечность. Когда наконец он увидел сваленные в кучу тела, что-то в нем оборвалось. Слёзы брызнули из глаз, и он уткнул лицо в ладони, как ребенок. Айзек сам не понимал, как это получилось. — Я плачу из-за них! — закричал он, вздрогнув всем телом, когда Аарон попытался его утешить. — Не из-за себя, а из-за них! Кто-то должен их оплакать! Илот молча опустил мертвого Саула на пол и присел рядом с Айзеком. Тот вскинул голову, ища среди обезображенных трупов один, нужный, потом подполз к нему, не вставая с колен, и взял за руку. Из-за жары тела уже начали источать гнилостный запах, привлекавший насекомых, но Айзек этого не замечал. Аргон-хюлэ пропитавший его волосы и ворот заглушал вонь. — Вы не должны были страдать. Ревекка была права, вы не должны страдать! Никто не должен страдать! Вы не заслуживаете такого. Никто такого не заслуживает! Никто не должен умирать молодым. Аарон почувствовал за спиной присутствие Абрахама и обернулся. Тот стоял, опираясь о стену, и смотрел на мертвецов и плачущего сына. Аарону стало жаль старика. — Мальчик прав, их убили, чтобы осквернить Нэос и помешать совершению завета. Это сделали люди Ликократа, но приказ исходил из Амвелеха. Либо от моего старшего сына, в котором течет илотская кровь, либо от еретиков среди жрецов, — сказал он невнятно, когда Аарон подошел к нему. Потом, помолчав, добавил: — Убитых шестеро. Возможно, это предупреждение, что из Внутреннего Круга остался я один. И требование, чтобы я вернулся. — Я не вернусь в Амвелех без Ревекки, — сказал вдруг Айзек, вставая. Он расслышал слова отца. Абрахам вздохнул. Айзек был весь перепачкан в крови илотов и аргоне-хюлэ, глаза лихорадочно блестели, но слёз уже не было. Он совсем не походил на того мальчика, что покинул вместе с ним Амвелех. Сейчас он был подобен безумцам из Белшар-Уцура. Кровоточащий порез на щеке продолжал нервную улыбку, вызывая в памяти архонта дёрганного эгемона Ликократовых гоплитов. «Это пройдет, — сказал себе Абрахам, — пройдет. Мальчик справится, у него нет выбора. Как и у меня…» — Ты знаешь, что её там ждет. Раздраженный ответом отца и взглядом, который бросил на него Аарон, Айзек яростно затряс головой, сжимая руки в кулаки. — Я не вернусь без неё! Ты не посмеешь! Слышишь, архонт? Ты не посмеешь её у меня отнять! Как отнял у Исмэла его мать! Абрахам кинул на Айзека удивленный взгляд и покачал головой. — Не я, Айзек. Я действительно любил Хэйгар. Больше, чем твою мать Сарру — и в этом мой главный грех. Я был идеалистом, поэтому позволил им её судить, уверенный, что справедливость восторжествует. Но оказалось, что весь этот суд только повод очистить Амвелех от тех, в ком течёт илотская кровь. Ценой изгнания Хэйгар я спас Исмэла. Айзек слушал отца, глядя на него исподлобья с настороженностью зверя, но не прерывал его рассказ. Кулаки его разжались, но на лице снова появилась ухмылка. — Ты должен опасаться других, Айзек, обывателей… женщин. Они напуганы и оскорблены своим положением. Девушка извне, её молодость, красота, здоровье, способность вызывать в мужчине желание и рожать детей — вызовут у них ненависть и злобу. — Ты никогда не признаешь за собой ошибок, отец? Виноваты все, но не ты. Ты всегда прав и спокоен, как подобает великому жрецу. Всегда знаешь, что надо сказать, чтобы все вокруг почувствовали себя виноватыми. Нет. В отличие от тебя, я смогу её защитить. Сейчас всё по-другому, твое время прошло. Мне поможет Исмэл. Я не верю, что он причастен к этим убийствам. — Делай, как знаешь. Я не буду чинить тебе препятствий, — сказал Абрахам. — И помогу если это будет в моих силах. Ты всё ещё мой сын, Айзек, и я люблю тебя. Я рад, что Аарон помешал мне. Это была ошибка. Ты не тот. Айзек не ответил, только повел плечом, стирая с щеки кровоподтек. Он услышал в словах отца разочарование. Слёзы злой обиды снова подкатили к горлу. — Ривка пошла за вами, — сказал вдруг Аарон. — Ты знаешь, где она? Айзек посмотрел на него с таким выражением, что Аарон пожалел задал свой вопрос. Юноша развернулся к трупам и уставился на них расширенными от ужаса глазами. Аарон хотел коснуться его плеча, но Айзек сбросил его руку. — Где она?! Что вы с ней сделали? — Спокойнее, парень, тут её нет. Ривка пошла вслед за вами. Мне сказала об этом Лия, жена Самуила. Я забеспокоился, что она может вам помешать или… — Аарон сделал неопределенный жест, в последний момент решив, что делиться своими опасениями с и без того расстроенным мальчишкой совсем не к чему. — Я её не нашел. Затравленный взгляд Айзека метался между мертвых лиц. Среди них не было Ревекки, но он подумал, что её могли от него спрятать, поэтому он подошел и схватил Милку за руку, которую только что заливал слезами, и стащил её труп с кучи. Назойливые жужжащие насекомые чёрным облаком взмыли в воздух. Он взялся за другого мертвеца, но Аарон помешал ему. Илот схватил его под локти и толкнул вперед, выкручивая руки за спиной. Айзек закричал и попытался вырываться. — Пусти! Пусти меня! — Тише, тише, парень! Её здесь нет. Она жива. И мы её выручим, где бы она ни была. Слышишь меня? Приди в себя, Айзек! — Её могли забрать те, кто убил этих людей, — высказал Абрахам то, о чем думал Аарон. Он не смотрел ни на Айзека, ни на илота. Вдруг стена под его плечом завибрировала, и старик покачнулся. Снаружи грянул взрыв, земля и нэос содрогнулись. Аарон отпустил Айзека и бросился прочь из храма. Юноша помчался за ним, оставляя Абрахама наедине с трупами. Снаружи что-то с грохотом рушилось, столб пыли был виден издалека. Когда они обогнули руины и подбежали к рухнувшей стене, поблизости уже никого не было. Часть крепостной стены накренилась под весом рухнувшей башенки, обломки и песок все еще сыпались с нее на землю. Через провал, кашляя от пыли и задыхаясь, Айзек бросился на дорогу. Ему показалось, что вдали он видит уезжающие гиппосы, он побежал за ними, но вскоре остановился. Солнце слепило глаза. — Элизар! Где ты, Элизар! — вопил Айзек, топчась на месте. Заметив, что фамильный дулос выбрался из-под обрушенной плиты, и стоит теперь перед Аароном, Айзек бросился обратно к провалу. — Вы должны извинить меня, господин, — головная панель повернулась на бок, и замигала извиняющимися огнями. — Я пытался их остановить, но парализатор не сработал. На них были фюлаксы.  — Азимов запрет! Чертов Азимов запрет! — Айзек пнул пыль под ногами. — И ни одного гиппоса! Все потому, что мы должны были проделать этот путь сами, без помощи машин, — злым, издевательским тоном проговорил он. — Рассказывай дальше, Элизар, — приказал Аарон. — Когда вы велели мне объехать город по периметру, — начал Элизар, обращаясь уже к Аарону, — я наткнулся на гиппосы. Они сбивали мои запросы с помощью дзета-экрана, поэтому я их сразу не приметил. Когда появились люди, я отдал им приказ именем Амвелеха сдаться, но они не послушались, и я открыл предупреждающий огонь. Они выстрелили в ответ, с целью меня уничтожить, я увернулся, но попал под обвал. — Ревекка у них? — Айзек зажмурился. Его тошнило от ужаса и нещадно палящего солнца. — Нет, мой господин, — дулос снова мигнул, но на этот раз оранжевым. — Я знаю, где она. Молодая госпожа следовала за нами от самого Харана. Элизар покачнулся, отъезжая чуть назад, развернулся и не спеша поехал в брошенный город. — Почему ты не сказал нам об этом? — спросил Айзек, пытаясь дышать ровнее. Перед глазами всё ещё плясали цветные пятна, но он почувствовал себя лучше. Элизар никогда не действовал без приказа. Без приказа хозяина дулос не мог повиноваться другому человеку, и, тем более, не мог открыть огонь по людям, пусть даже предупреждающий. Айзек никогда не считал Элизара вещью, но всё же не ждал от него самостоятельных решений. Потому что это было всё равно, что ждать от гиппоса, что он ускачет в поле пожевать травы. Но думать об этом теперь Айзек не мог и не хотел. Сейчас имели значение только слова Элизара о том, что Ревекку не похитили. — Вы не спрашивали, молодой господин, — ответил Элизар, сминая гусеницами камни. — Святейший готовился к великому таинству. Я не мог нарушить ваше уединение. — Но почему ты не сказал мне? — спросил Аарон, шагая следом. — Ты знал, что я ищу её. — Госпожа Ревекка скрывалась. И вы, господин илот, могли не успеть. — Не успеть… куда? — спросил Айзек. Элизар не ответил, вытянув длинное щупальце, он зацепился за край плиты, которая когда-то, вероятно, была стеной хозяйственной постройки, а теперь ввалилась внутрь, как одна одна из стенок рухнувшего карточного домика. Он заполз на нее и каким-то невероятным образом закрепился наверху нижними клешнями и измененной формой гусениц. — Госпожа, вам больше ничего не угрожает, — сказал он в дыру, и Айзек, забыв о своем вопросе, тоже начал карабкаться вверх. Он лёг на край горячей стены плашмя, цепляясь за край пальцами и заглянул внутрь. Ревекка сидела внизу, скукожившись, и с надеждой глядела на Элизара. Когда она увидела Айзека, лицо её посветлело. Она переводила взгляд с Элизара на Айзека и нерешительно улыбалась. — Айзек. Айзек протянул ей руку. Стена, на которой он лежал, была обжигающе горячей, но это больше не волновало. Он вдруг понял, что не знает, что сказать. То, что он чувствовал, было превыше слов. — Я не поверила тебе, — сказала Ревекка. Она встала и взяла протянутую ей руку, но вместо того, чтобы помочь ей выбраться, Айзек крепко сжал её ладонь. — Прости меня. — Если бы не ты, я бы не вернулся. Я бы умер здесь. Глаза Ревекки расширились. Она заметила порез на щеке, хотела спросить, но Айзек потянул её к себе, а Элизар, вытянув очередное щупальце и подхватив Ривку за шиворот, завершил дело. Оказавшись наверху, Ривка схватилась за комбинезон Айзека обеими руками, словно боялась снова упасть вниз. Айзек смотрел на неё и улыбался. Накрывшее его спокойствие было сродни божественной благодати. Он был не в себе, но на этот раз не от ужаса, а от радости. Казалось, что теперь всё позади, ничто больше не имеет значения. Элизар тактично сполз вниз. — Как ты туда забралась? — спросил Айзек, заглядывая из-за ее плеча в дыру между плит. Даже тень теперь дышала жаром. — Ты же оттуда ни за что бы не выбралась без посторонней помощи. Ревекка, сидевшая верхом на стене, пожала плечами. Она надела на голову платок, спасаясь от палящего солнца. Покопалась в сумке, вытащила кусок ткани и бутылку с водой. — Не знаю. Тут появились эти люди, я испугалась и спряталась, — она вылила немного воды на ткань и вытерла кровь с щеки Айзека, избегая глядеть ему в глаза. — Я даже не подумала о том, что вам с архонтом может грозить опасность. А потом было поздно. Я думала, что умру там. Я такая трусиха, Айзек… Если бы… — Если бы, да кабы, — передразнил её Айзек, улыбаясь, и когда она закончила умывать его, притянул к себе. Пыльные кудряшки Ревекки щекотали лицо, и он громко чихнул. — Неважно, что было бы. Важно, что есть. — Молодые господа, прошу прощения, — произнес Элизар, потому что Аарон не решался их прервать и передавал ему какие-то молчаливые знаки взглядом. — Господин Аарон хочет привлечь ваше внимание. — Ты еще где-то ранен? — не обратив внимания ни на Элизара, ни на Аарона, спросила Ревекка, побледнев. Она глядела на свои перепачканные в аргоне-хюлэ и крови руки. — Что произошло? — Это не моя кровь, — сказал Айзек после паузы. Жар солнца показался ему леденящим холодом. Айзек убрал руку с талии Ревекки. Улыбка исчезла, в глазах появилась тоска. — Мы нашли Милку и других. Их убили из-за нас. Ревекка поглядела на Айзека. Внезапная серьезность, усталость, отвращение к жизни, написанные на лице, делали его похожим на тех, кто её окружал с детства. — Их убили не из-за вас, — сказал Аарон. Он стоял внизу, сложив руки на груди, и не произнес больше ни слова, но Айзек понял его. Чувство вины перед убитыми не имело никакого смысла, это был только повод пожалеть себя и добиться сочувствия. Ни то, ни другое ему не было нужно. Айзек кивнул Аарону и, перекинув ногу на правую сторону стены, съехал вниз. Затем поймал Ревекку. — Элизар, отправляйся в Харан и приведи гиппосы, — сказал он, накрыв голову сияющего россыпью оранжевых огней дулоса ладонью. Из-за системы внутреннего охлаждения она была почти совсем холодной. — Да, господин. — И… — рука Айзека замерла, лицевая панель повернулась и внимательно ждала продолжения, — спасибо. Элизар озадачено мигнул. Ривка сняла с него баллоны с водой и аргоном-хюлэ. — Езжай. Сообщи харанцам, что мы нашли похищенных. Мы довершим начатое до конца и посвятим их жертву богам. Не думаю, что их кровь чем-то хуже моей. Вы согласны на всесожжение? — Если Святейший проведет ритуал, это будет честью для Харана, — ответил Аарон. — Выполняй, дулос. — Принято, молодой господин. Элизар зашевелил гусеницами по глине и камням, наращивая скорость, и вскоре скрылся за руинами. — Аарон, он сказал тебе поспешить в нэос? — Да. — Наверное, я обязан вам жизнью, — Айзек смотрел вслед дулосу. — Элизар ведёт себя, как «Призрак». Всё поколение дулосов, у которых был обнаружен этот вирус, было снято с производства и утилизировано. Вот только мне кажется, что это не вирус. Может быть, это душа? — Айзек посмотрел на Аарона. —  Не сочти за оскорбление, но в вас есть нечто общее, Аарон. В тебе и Элизаре. Илот склонил голову чуть вбок, внимательно слушая. На лице Ревекки появилась тревога. У нее появилось необъяснимое желание остановить Айзека, заставить его замолчать, но она не посмела. — Я почувствовал это еще на станции. Нечто общее между тобой и той женщиной. Я не знаю, специально ли ты меня туда завел, или тобой двигали какие-то инстинкты, может быть, само Провидение или боги, но это было не случайностью. Ты ведь не просто так оказался здесь и остановил это жертвоприношение? — спросил Айзек с пугающей Ревеку сосредоточенностью. Аарон по-прежнему молчал, погрузившись в раздумья. Солнце было в зените, даже в тени они не испытывали облегчения. Сквозь запах аргона-хюлэ Айзек снова ощутил аромат растений. Невзрачные кустики едва заметно шевелились в плавящемся воздухе пустыни. Даже здесь, среди руин, мир вовсе не казался умирающим. Пустыня жила в собственном времени и по иным законам. Умирали только люди. — Я никогда не врал тебе, Айзек. Ни на станции, ни сейчас. Я пришел сюда за Ревеккой, без какого-либо умысла, — заговорил Аарон. — Возможно, ты обманываешь сам себя. Но я солгу, если скажу, что не понимаю причину твоих сомнений. Я понял, что ты хотел сказать, и у меня нет для тебя ответа. — Ответ в Амвелехе, — сказал Айзек. — Все тайны и все ответы сокрыты в Амвелехе. Ты должен отправиться с нами, Аарон. Будь нашим гостем. По лицу Аарона пробежала тень, как от дурного предчувствия, но он кивнул. Кольца в его ушах блеснули на солнце. — Спасибо, Айзек. — Пожалуйста, Аарон. С тобой мне будет не так страшно, — позабыв о своей тревоге, Ревекка умоляюще смотрела на Аарона. Айзек взял её руку. — Нет нужды меня уговаривать, Ривка, — ответил Аарон. — Если мной действительно двигает сама судьба, как полагает Айзек, то её зов доносится из закрытого города. Я знал, что отправлюсь в Амвелех с момента, когда очнулся на триере архонта. Медлить больше нет смысла. — Он взялся за края ткани, обмотанной вокруг шеи, и накрыл ей голову. — Но может статься, что полученный ответ никого не обрадует. Аарон повернулся и пошёл к руинам нэоса. В его фигуре больше не чувствовалось былой беззаботности.