Последние дни Амвелеха

— За нами будущее. Вперёд! — Исмэл кивнул Калебу. — Будущее, за мной! — белозубо ухмыльнулся тот из-за стекла шлема, хлопнул себя по бедру, на котором болтался ксифос, и прыгнул в квадратную дыру в стене. Уцепившись за один из тросов, он вдел ступню в щель между переплетенных кабелей и принялся оглядывать внутреннюю часть стены. — Она тут. Расчет был верным, Джотан! Вирты, оставшиеся в коридоре секции 285Σ, оживились. Джотан дурашливо раскланивался. — Молодец, Джотан, — похвалил его Исмэл, даже не улыбнувшись. — Это важный шаг к победе. Важный шаг. Руфь узнала этот взгляд. Хотя Исмэл обращался к Джотану, было видно, что последние слова адресовались не ему. Он отрешенно глядел в дыру в стене, в которой на разноцветных кабелях болтался Калеб, но не видел даже его — Исмэл думал о Театре. — Сейчас у нас другая задача, — вернула его в реальность Руфь. Исмэл бросил на нее непонимающий взгляд, потом кивнул. — Что там, Калеб? Она крепкая? — он заглянул в дыру к Калебу. — Попробуй её на прочность. — Выдержит. Не сомневаюсь, что системные дулосы следят и за ней тоже, — отозвался Калеб и через секунду скрылся из поля зрения. — Лестница в хорошем состоянии, Исмэл. Выдержит целый полк. — Отлично. Ханна, на тебе навигация, полезай следом. Глядя, как товарищи один за другим исчезают в дыре, Руфь всё ещё думала о Исмэле. С тех пор, как фанатики-архонты предпочли смерть сотрудничеству, он стал одержим Театром. Словно этот секрет мог оправдать кровь на их руках и смерть Джонаса. Всё то, что творилось в Амвелехе сейчас. Она знала, что Исмэл считает операцию «Ризома» ошибкой. Он, как и каждый из них, надеялся, что вирт-революция может обойтись им малой кровью, но жрецы предпочли мученичество и общественный взрыв. Был ли в действительности так важен Театр, или они действовали исключительно из религиозного фанатизма, но их смерть разделила до того мирно уживающихся жителей Амвелеха на две враждующие стороны, два непримиримых мировоззрения. Сеть и Реальный город наводнила дезинформация, каждый видел в соседе врага и убийцу. Вирт-гоплиты в мгновение ока превратились в защитников отечества, а бунтари — в террористов и преступников. Тревога и страх перед неопределенностью будущего, которые долгие годы копились в амвелехцах, теперь обрели очертания конкретного зла — им стали вирты. Людей потрясло даже не убийство старейшин, а кощунство — осквернение Агоры и жреческих хитонов. Священники и их сторонники лезли из кожи вон, чтобы сместить акцент с политики к религии, и вскоре акт на Агоре рассматривался уже как деяние безбожников, направленное не столько против конкретных архонтов, сколько против жречества как такового, а значит против самого Господина и человечества. Пока это выливалось только в молчаливое одобрение любых действий вирт-гоплитов и доносительство, но уже это вызывало в Руфи обиду и бессильную злобу. В Амвелехе не было никого, за исключением, может быть, Верховного жреца и его ближнего круга, кто не использовал бы Сеть и виртуальность для досуга. Еще вчера каждый второй поносил лицемерие святош и осуждал власть священников, но после шума, поднятого вокруг захвата Агоры, многие предпочли занять сторону фундаменталистов. Исмэл движением головы указал ей на дыру, и Руфь нырнула в нее вслед за остальными. Зацепившись за переплетенные тросы, она оглянулась назад и, заметив служебную лестницу, переступила на нее. В шахте было темно и душно. Всюду были кабели, тросы, широкие металлические трубы и какие-то тонкие гнущиеся трубки. Руфь даже подумать не могла, что такое может находиться совсем рядом — внутри столь знакомых амвелехских стен. Она передернулась от пробежавшего вдруг по спине озноба и, переключив шлем на видение в темноте, двинулась вверх, вслед за остальными. — Как думаешь, как быстро они поймут, что мы используем шахты? — спросила она через индивидуальный канал связи, когда на лестнице появился Исмэл. В коридоре секции 285Σ рядом с дырой в стене остался только Джелайя. — Даже если поймут, что они смогут сделать? Поставить караул у каждой стены? Даже если они, как и мы, найдут инженерный план города и обнаружат местонахождение всех лестниц, это дает нам больше шансов, чем если мы каждый раз будем прорываться через официальные шлюзы и центральные улицы. Этот план — самое лучше, что с нами случилось в последнее время. Он даёт нам реальный шанс на победу. — Думаешь, у нас получится? — спросила Руфь после паузы. — Да, — без раздумий ответил Исмэл. — У нас нет выбора. Я не верю в богов и судьбу, но теперь… Он замялся. — Что теперь? — Теперь мне кажется, что свой выбор мы уже сделали. Мы больше ничего не решаем, только реагируем на новые обстоятельства. Понимаешь, о чём я? Совсем, как в апокалиптических проповедях жрецов, — Исмэл хмыкнул. — Перед концом света люди слетают с катушек и мчатся в пропасть, как стадо баранов. — Да. — Но едва ли дело в богах, судьбе или пророчестве, ведь так, Руфь?.. — Будущее за нами, Исмэл. Его мы выбираем сами — настолько, насколько можем. Остальное не так уж важно. — Да. Ты права. Руфь остановилась, вынуждая остановиться и следующего за ней Исмэла, и посмотрела на него сверху. — Я скучаю по тебе, Исмэл. — Я тоже, — он поднял голову в вирт-шлеме. Выражение лица не было видно, но Руфь показалось, что он улыбается. Она кивнула и улыбнувшись в ответ, поползла дальше. На каждом из них теперь был линотаракс и вирт-шлем. Он был необходим не столько для защиты тела в Реальном городе, сколько из-за возможности каждую секунду времени контактировать с Виртуальным двойником города и Сетью. Виной всему был многократно усилившийся Картезианский Разлом. Эмпатические аватары, которые закрепляли сознание в Сети, повлекли за собой и усиление диссоциации с телом. Портативные винт-пластины уже не могли обеспечить контакт на том уровне, которого требовал мозг. Телесное отторжение Сети усилилось, многие вирты, которые еще недавно могли жить в реальном городе без особых проблем превратились в аутистов или птенцов. Тело отвергало Сеть, сознание отвергало реальность, но и при таком раскладе выбор виртов был не в пользу тела. Из-за недостаточно полного проникновения и слухов о блокировке в среде виртов едва не началась паника, несколько человек покончили с собой. Если бы Терраху, как он рассчитывал, действительно удалось блокировать Сеть, он бы победил даже не расчехлив ксифос, но к счастью, эгемон вирт-гоплитов был никудышным виртом и ни черта не смыслил в принципах работы Сети. Сеть не была централизована, поэтому те звенья, к которым он закрыл доступ, были важными, но далеко не необходимыми. Их блокировку было довольно легко обойти. Это стало большой победой виртов, вернувшим им веру в собственные силы. Сеть, за исключением некоторых официальных ячеек и тех мест, где собирались сторонники фундаменталистов и незаинтересованные в вирт-революции амвелехцы, принадлежала теперь им. Поняв свой просчет, Террах переключился на Реальный город — теперь гоплиты не совались дальше Виртуального двойника, их целью было отслеживание «гнезд» и серверов. И здесь перевес был уже на стороне Терраха. Это была вторая причина одержимости Исмэла Театром. Пока они были зависимы от физического носителя, неважно шла ли речь о системном блоке или человеческом теле, они были уязвимы. Театр, который по мнению Исмэла был суперкомпьютером, управляющим сложной внутренней системой жизнеобеспечения Амвелеха, предполагал доступ ко всем дулосам на принципиально ином уровне, чем тот, что имели гоплиты и даже сам Терапевт. Через Театр Исмэл надеялся залезть им в голову в самом непосредственном смысле. Залезть и использовать их как фюлакс. Через Театр вирты могли бы диктовать условия реальности. Власть над ним означала конец гражданской войны, полную и окончательную победу виртов. Исмэл в это верил, а все остальные верили Исмэлу. — Мы на месте, — раздался в шлеме каждого голос Ханны. — Видите площадку? Там должна быть нужная нам дверь, но не факт, что она функционирует. То, что Ханна назвала площадкой, было скорее узкой поперечной решеткой, соединяющей обе стены. В каждой из них были железные двери. Сквозь решетку, как и везде в шахте, пролегали кабели. — Отлично, Ханна, — сказал Исмэл, задрав голову вверх. — Поднимайтесь выше. Я пойду первым. — Не стоит, Исмэл, ты нужен нам живым. Пойду я, — перебил его Вáрак. — Мало ли что. Я справлюсь. После недолгого колебания, Исмэл ответил: — Хорошо. Проблем быть не должно, но будь осторожен. Ханна, уточни еще раз координаты. Калеб, что с гоплитами? — Сейчас патруль должен быть в секции 282Ξ, — он сверился с данными. — Пора передать весточку Кедару? — Когда мы будем готовы. — Всё верно, Исмэл, мы именно там, куда стремились, — ответила Ханна. — Варак, тебе нужна вторая дверь. Та, что в противоположной стене, за кабелями. — Понял. В увеличенном, чуть размытом изображении Руфь наблюдала, как Варак спустился на несколько перекладин вниз, повернулся и, цепляясь за лестницу согнутой в локте рукой, другой схватился за кабель над решеткой. Подёргал, затем спрыгнул на площадку. — Крепкая, — сказал он неуверенно. Всё ещё держась за кабель, он переступил с ноги на ногу и чуть попрыгал. — Не испытывай судьбу, Варак. Давай дальше, — прокомментировала его действия Руфь. Сердце громко стучало. Темнота и гудящие кабели ей уже осточертели. Хотелось поскорее оказаться снаружи, чтобы там их не ждало. — Понял, — в медвежьем басе Варака она услышала его обычное добродушие. — За дверью справа коридор 285Ξ, — сказала Ханна. — Исмэл? — Калеб, передай Кедару, пусть начинают. Пусть пошумят в волю. — Да, босс. — Джотан, ты следующий. Варак, не ломись в дверь, пока он тебя не прикроет. — Кстати, Исмэл, пока я полз по этой жуткой шахте, мне пришла в голову одна неприятная мысль. Может, это ерунда, но… — Шустрее, Джотан. Говори, пока будешь перебираться на площадку. — Если смогу. В противоположность коренастому Вараку, Джотан больше напоминал скелет. Он спустился на несколько перекладин, потянулся к кабелям и тоже через секунду оказался на решетке. Как он пыхтел, слышали все через общий канал связи. — Я вот что подумал, — заговорил он снова, переведя дух, — лестница хорошо отполирована по краям. Перекладины старые, а тетива сверкает. — Договаривай, Джотан, — Исмэл терял терпение. — И двигайся дальше. — Куда дальше? Тут места нет почти. — Еще на одного хватит. Варак, попробуй открыть дверь. Джотан протиснулся через кабели к Вараку почти упираюсь шлемом в его лопатки и продолжил. — Ну, значит, я думаю, что эта лестница служит ещё и рельсами для системных дулосов. Исмэл глухо выругался. — Дерьмо… Есть предположения, как часто они тут курсируют? И, Ханна, сколько таких площадок попадалось нам по пути? — Немного, Исмэл. По одной на этаж, в лучшем случае. — Если исходить из логики и обычных программ, раз-два в сутки, — ответил вслед за Ханной Джотан. — Если в их задачи входит что-то помимо проверки кабелей, то только Господину известно. — Пока нам везло, — подал голос Варак. Его бас прозвучал глуше, чем раньше, это означало, что он погрузился в Сеть. — Даже думать не хочу, как мы будем возвращаться обратно с птенцами. Ну что за дерьмо… Варак сместил чат на периферию и сосредоточился на двери. В виртуальном двойнике этой части города было светло и пусто, стены и решетка были прорисованы чисто символически — контурными плоскостями. Статичные аватары товарищей, прикрепленные к линотараксам, и тянущиеся повсюду провода походили на настоящие и потому выглядели здесь неуместно и как-то жутко. Варак протянул руку и выпустил из ладони паучка, который переполз на дверь и погрузился внутрь. Перед глазами поползли столбцы буквенных команд. Когда Варак нашел и ввел нужную, дверь в виртуальном городе исчезла, а паучок снова оказался у него на ладони. Где-то далеко на поверхности он услышал щелчок реальной двери. «Давай, малыш», — чёрный паучок забрался под кожу аватара, и Варак вынырнул в реальность. Дернув дверь на себя за ручку, он упёрся взглядом в стену. — Здесь стена. — Просто ширма, как в коридоре сигма, — отозвалась Ханна. Теперь все молчали. Ждали, когда Варак закончит работу. Он снял с пояса ксифос, переключил на обычный лазер. — Мы оставляем слишком много следов, — проговорила Руфь через индивидуальный канал. — Есть другие предложения? — вопрос Исмэла прозвучал резко. — Нет. — Главное, уйти незамеченными, — сказал он спокойнее. — Дулосы отремонтируют стену раньше, чем заметят вирт-гоплиты. Руфь не ответила. — Готово, — Варак не обернулся. — Джотан, ты здесь? — Я за тобой, Варак. Будь спокоен. — Вперёд, — скомандовал Исмэл. Варак толкнул вырезанный треугольник пластика и шагнул в залитый светом коридор. За ним вывалился Джотан с ксифосом в руках. Минуту спустя выбрались Калеб и Исмэл. — В секцию 289, — Исмэл секционную дверь с нужной цифрой. В руках он снова сжимал ксифос. — Калеб, Руфь, Ханна, ждите. Калеб и Руфь остались стоять по обе стороны от пролома в стене, глядя как товарищи один за другим исчезают за дверью и номером «286Ξ». Ханна осталась в шахте и копалась в навигации и инженерном плане города, который отрыл Джотан. Усевшись прямо на решетку и свесив ноги в чёрную, кишащую проводами пустоту, она пыталась разобраться с проблемой курсирующих дулосов. Сейчас она пребывала в Сети, поэтому реальность её нисколько не пугала. Руфь вздохнула и уставилась на противоположную стену. Больше всего в жизни она ненавидела ждать, но именно это ей приходилось делать чаще всего. Вся ее жизнь казалась одним большим ожиданием чего-то. Коридорная дверь в секцию 284 вдруг замигала. Калеб напрягся, поднимая ксифос. Руфь вызвала Исмэла, готовясь нырнуть обратно в дыру. — У нас гости, Исмэл… — Что такое? Нас обнаружили? — Руфь ощутила, как беспокойство Исмэла коснулось и её нервов. По телу под линотараксом пробежала дрожь, но, увидев, кто за дверью, она нервно рассмеялась. — Ложная тревога. Это дулос-ремонтник. Ты был прав, они реагируют быстро. Отключаюсь. Секционная дверь за дулосом закрылась, он подкатил к ним и замер в нерешительности. Присутствие человека в шахте, а также внимание к нему Руфи и Калеба, по-видимому, задействовало эмотивную программу. Он должен был спросить разрешение. — Выявлена неполадка, господин, — обратился он к Калебу, поскольку счел его старшим среди женщин. — Могу я приступить к ремонту? — Нет, жди приказа. — Отправить отчет о неполадках, господин? — Нет, — Калеб посмотрел на Руфь. — Если явится патруль, этот дулос может стать проблемой, — сказала она. — Лучше иметь эту проблему под боком, — с сомнением ответил Калеб. — С другой стороны, нам на руку, если он отремонтирует стену сразу, как только мы исчезнем. Руфь посмотрела на бестолково мигающего дулоса. — Сейчас военное положение, Калеб, что если он передает информацию Терраху? — Думаешь, у них есть такие возможности? — расслабившийся было Калеб, весь подобрался и вытянулся. — Я не знаю. Это незаконно, но сейчас военное положение, а гоплиты имеют доступ к второму уровню Азимова запрета. Думаю, они могут использовать дулосов и для слежки. — Тогда информация о нашем местоположении уже у Терраха, — заключил Калеб. Руфь пожала плечами. Ей самой не нравилось выступать с подобными замечаниями, но в их положении любая параноидальная идея могла обернуться реальностью. — Я могу ошибаться, Калеб. То, что Кедар не бьет тревогу, говорит в пользу этого малого, но всё же его присутствие для нас опасно. — Ладно, я понял. Слушай сюда, дружок. Калеб присел перед дулосом, и тот повернул голову к нему. — Слушаю, господин. — Скажи, твой Азимов запрет снят? — Нет доступа к этой информации. — Он тебе не скажет, Калеб, — вмешалась Руфь. — Ладно. Значит, всё же придется тебя отключить. Какой твой серийный номер? — Нет доступа к этой информации. — Что? — глаза Калеба округлились. Он вскочил, на ходу вытаскивая ксифос. Дулос стоял неподвижно и мигал, изображая на лицевой панели вежливое внимание. — Подожди, Калеб, — Руфь тоже уставилась на дулоса. — Но ты сама слышала! — Подожди. Это слишком странно. Такой властью над дулосами не обладает даже Террах. Да и зачем ему это? Чей это приказ, дулос? Кто изменил твои настройки? — Нет доступа к этой информации. — Дерьмо! — разъярился Калеб. — Его надо уничтожить. — Нет! Это не могут быть действия гоплитов. Я была стратегом, я знаю, Калеб. — Что если ты ошибаешься? — Тогда я подставляю всех. Чья ты собственность, дулос? Руфь уже не ждала, что дулос ответит, но тот, двинув головой от нее к Калебу и обратно, отозвался. — Корпорации «Генезис», госпожа Руфь. — К какой информации у нас есть доступ, дулос? Нет, погоди… Откуда ты знаешь мое имя? — Это имя соответствует набору внешних данных, полученных от эгемона Терраха, — ответил он и мигнул. Руфь открыла рот, но ничего не сказала. Внутри всё сжалось от страха, ей показалось, что она всё испортила, подставила своих друзей и Исмэла. Но маленький дулос-ремонтник не предпринимал попыток ее арестовать, он стоял и мигал, готовый выполнить любой её приказ, ответить на любые вопросы. Будто она преодолела какой-то невидимый барьер, назвала нужный пароль, и теперь он был готов сотрудничать. Калеб кружил вокруг, обзывая себя и всех идиотами. Из провала выглянула Ханна. — У нас проблемы? Что за пляски, Калеб? — Почему ты нас не арестуешь? — Руфь выпрямилась и направила ксифос на доброжелательно мигающую лицевую панель. Глядя на дулоса, такого привычного и услужливого, она вдруг подумала, что всё каким-то волшебным образом обойдется. — Этот приказ отменен. Получен другой приказ. Ханна охнула. — Какой? — ксифос в руке Руфи дрожал. Перед глазами возникла жрица Эстер, но Руфь отмела этот образ и перехватила рукоять ксифоса другой рукой. — Следовать приказам любого человека из списка эгемона Терраха. Калеб замер. Ханна посмотрела на Руфь, а та на Калеба. — Ого, — протянула Ханна, вырывая всех из оцепенения. — У нас есть тайные поклонники среди любителей железа. — Ты не представляешь для нас опасности, дулос? — уточнила Руфь, опуская оружие. — Нет, госпожа. — И кто отдал этот приказ? — Глава корпорации «Генезис», госпожа. — Сам Терапевт? — восторженно взвизгнула Ханна. — Я думала, он на стороне властей. — Я бы не стал радоваться раньше времени, — осадил её Калеб. Он устало прислонился к стене возле дыры, из которой торчала голова Ханны. Обычная белозубая улыбка так и не появилась на его лице, несмотря на всё облегчение. Он только поморщился из-за того, что пот заливал лицо. — Терапевт слишком скользкий тип, чтобы быть на какой-то одной стороне. Кто знает, чем нам грозит этот его интерес.