Последние дни Амвелеха

Коридоры этажа «кси» были пустынны. В этот час люди находились на своих рабочих местах или в Сети. Праздные прогулки и раньше не были в чести у амвелехцев, а с тех пор, как было введено военное положение, Реальный город и вовсе обезлюдел. Но даже если на пути Исмэла встретились бы случайные прохожие, они едва ли смогли бы отличить лидера виртов от эгемона вирт-гоплитов — линотараксы и вирт-шлемы сбивали с толку. Когда Руфь вызвала его во второй раз, чтобы сообщить о дулосе-агенте, они были уже на месте. Отключившись, Исмэл вызвал панель управления и набрал код, полученный от птенцов. Дверь мягко отделилась от стены и отъехала в сторону. В ту же секунду на них обрушилась лавина запахов. Исмэл был готов к этому, но всё же не смог сдержать гримасу брезгливости. Даже шлем не спасал от удушливой вони нечистоплотных человеческих тел. — Оставайтесь в коридоре, — Варак и Джотан были ему благодарны. Дверь за спиной захлопнулась. Не торопясь входить в Сеть, Исмэл осмотрел окружающее пространство. «Гнездо» походило на игровой притон — всюду была какая-то жирная труха и объедки. В центре на почерневшей от грязи кушетке лежал мужчина. Он улыбался, глядя в потолок счастливым мутным взглядом. Его волосы и редкие белёсые пучки на подбородке свалялись в грязные клубки. Одежда одеревенела от выделений тела. Через задранные кверху края куртки просвечивала белая водянистая плоть с еле заметными редкими волосками вокруг пупка. К горлу Исмэла подкатил комок. Хотелось нырнуть в Сеть, но он медленно двинулся вперёд, продолжая осмотр. На пластиковых креслах, вульгарно раскинув ноги и руки, развалились две женщины. Упавшие на грудь головы с запутавшимися в волосах остатками еды, расслабленность и сладострастное выражение на лицах не вызывали у Исмэла желания надолго задерживаться на них взглядом. Ещё один мужчина полулежал на полу среди грязных пищевых контейнеров, прислонившись спиной к стене. Из раскрытого рта тянулась нить слюны. Он что-то вяло пережевывал, хотя по виду контейнеров было ясно, что с последнего приема пищи прошли, как минимум, сутки. На затылке каждого птенца блестела нейро-пластина новейшей конфигурации, от которой отходили провода, оплетающие грязные тела и мебель. Несколько других невостребованных портативных нейро-сеток и пластин валялись на полу. Переплетенные в беспорядочном клубке провода сходились в жгуты толщиной в руку человека в углу комнаты и уходили во внутренность стен — в шахты. Виртов, подобным этим, назвали птенцами из-за их неспособности жить в реальности. Картезианский разлом их был так силен, что их пребывание в Реальном городе сводилось к простейшим функциям поддержания жизни, которые они выполняли с большим трудом. Священники и традиционалисты считали, что это результат взаимодействия с Сетью, пагубное воздействие технологий на человеческую психику, наказание за невоздержанность и многочисленные пороки современности, но Исмэл видел этому другое объяснение. Посредством технологий человечество эволюционировало, мутировало и преобразовывалось в совершенного новый, неизвестный прежде вид существ, живущий в ином плане бытия — в мире идей и информации. Продукты ума — Сеть и технологии, были такой же неотъемлемой частью человеческой природы, какой фундаменталисты считали тело. Психосоматический отказ от полового размножение и синдром диссоциации с телом были следствием не вырождения, а перерождения. Био-оболочка просто изживала себя и отмирала за ненадобностью. Это доказывали сами птенцы — несмотря на неприглядность физического существования, в Сети им не было равных. В Реальном городе они были символом вырождения, калеками и уродами, но в виртуальности они были богами. Большинство нововведений Сети — эмпатические аватары, виртуализация сенсорных систем и так далее — не появились бы, не будь в этом заинтересованы птенцы. Именно им принадлежали ведущие сетевые разработки. Проект «Симулякр» родился благодаря птенцам и был единственным возможным для них будущим. Исмэл переключился в Виртуальный город. Все пятеро, трое юношей и две девушки в коротких белых хитонах на голое тело, сидели на полу перед изящной античной кушеткой, скрестив ноги, и глядели на Исмэла с настороженной доброжелательностью. Гнездо преобразилось. В виртуальном двойнике помещения щебетали птицы и журчала вода. На месте проводов и отходов стояли кадки с пышными растениями. Запах почти исчез. Они обманули даже обоняние. — Надо уходить, Вакх. Гнездо Атона разорено. Дети беспокойно заерзали, но не спешили выходить из Сети. — Их разлучили? — звонким голосом спросила темноглазая Ио и охнула, прикрыв ладонью рот, когда Исмэл утвердительно кивнул. — Но они же умрут! Жестокие, жестокие! Девушка схватилась за край хитона Вакха, но тот оставался бесстрастен. Это был парнишка лет шестнадцати, но все в нем выдавало лидера. Он сидел, сложив руки на коленях, и единственный из всех выглядел спокойным. — Новое гнездо будет безопасным? — спросил он. Не оборачиваясь к Ио, он накрыл её руку ладонью. Слева от Вакха сидела еще одна девочка лет четырнадцати. Длинные светлые волосы падали ей на грудь и завивались в большие отливающие золотом локоны. Она смотрела на Исмэла не мигая. Рядом с ней, касаясь коленом её бедра, сидел пухлый и розовощёкий Пиндар, и тут же — угловатый, но поэтичный Федр. Дети жались друг к другу, словно были членами одной семьи. Впрочем, так оно и было. Птенцы из одного гнезда всегда были очень близки между собой и, как правило использовали аватары детей и подростков. Это была ещё одна их особенность — психологически они словно застыли в этом возрасте. Сеть была для них игрушкой, но в уме и опыте им не было равных. — Да. Это будет последняя остановка. Обещаю. Вакх напомнил Исмэлу брата Айзека — того, что прятался за маской взрослого мужчины во время их единственной встречи. Хотя тут дело обстояло ровным счетом наоборот — взгляд, который бросил на него Вакх, был слишком зрелым для ребёнка. — Для нас вирт-шлемов нет? — с надеждой спросила белокурая девушка. Исмэл покопался в памяти, но так и не вспомнил её сетевое имя. Скользнув глубже в Сеть, он развернул её профиль: «Леда», PNP: 384-298. — Нет, их слишком мало. Только те, что мы сняли с трупов вирт-гоплитов, — Исмэл замолчал, ожидая эмоциональной реакции, но ни один из детей не выразил ни сочувствия, ни ужаса, поэтому он продолжил: — К тому же это наше прикрытие. Случайные свидетели примут нас за полицию, разорившую очередное гнездо. Вам лучше оставаться собой — никто из вас не походит на гоплита. Леда вздохнула и прислонилась головой к плечу Вакха. — Нам чертовски не хватает помощи киберов, Исмэл. В Сети мы почти всесильны, но когда дело касается «железа», мы беспомощнее слепых котят. — Знаю, Вакх. Но мы не можем обратиться к абы кому, нам нужны ведущие разработчики, а они поддерживают власть правительства. По крайней мере официально, — ответил Исмэл. Вакх был прав, хотя и заговорил об этом сейчас только затем, чтобы оттянуть неприятный момент отключения от Сети. — Я предупреждал тебя, что мы за вами придем. У вас было время подготовиться. Частично скользнув в реальность, он поморщился. — О боги, Вакх, здесь такая вонь, удивляюсь, что вас до сих пор не обнаружили. Тело нуждается в уходе. Вакх дернул плечом, девушки по обе стороны от него покраснели и выпрямились. — Ты сам сказал избавиться от дулосов, Исмэл. А без них мы — только гора гниющего мусора, — ответил Вакх ровным голосом. — Извини, — Исмэл понял, что сказал бестактность. Не было нужды упрекать птенцов, в этом не было их вины. — Отключайтесь, Вакх. Тот кивнул, взял за руку Ио и вторую белокурую девочку, и встал. Следом поднялись Пиндар и Федр. На лицах, даже на спокойном лице Вакха, отражалось состояние близкое к панике. Они сбились в кучу, хватаясь друг за друга, словно шли на верную гибель. — Да отключайтесь вы, черт возьми! Вакх! — взревел Исмэл, теряя терпение. — Вы не одни. Все мы подвергаемся опасности! — Если что-то пойдет не так, ты знаешь, что делать, — сказал Вакх, не обернувшись, и зажмурился, будто от боли. Исмэл переключился в реальность целиком. Вместо юных испуганных лиц, на него уставились пустые глаза людей без возраста. Тупые одутловатые лица, обрамленный свалявшимися давно немытыми волосами. Пластины с нейродатчиками, грязные и засаленные, как и их волосы, они держали в руках. — Ну же! Чем быстрее, мы с этим расправимся, тем быстрее вы окажетесь снова в Сети, — приободрил их Исмэл, хотя не был уверен, что они понимают. Пальцы уродливого, жирного Вакха, словно деревянные стали разжиматься. Один, другой. Его нейро-пластина упала на пол, но другие вцепились в свои мертвой хваткой. Позвав Варака, Исмэл принялся разжимать пальцы Федра и вырвал пластину из рук. Варак поступил еще проще, и просто вырвал провода из пазух. Отвращение от прикосновений к их холодным рукам граничило с удушьем, которое, должно быть, испытывали сейчас птенцы, запертые в этих больших и уродливых телах. — Исмэл! — Кедар вызвал его по прямой линии связи, когда они, словно погонщики, вывели группу птенцов в коридор. — Я сделал всё, что мог. Вирт-гоплиты поняли, что это обманный маневр, они усилят патрули, чтобы выяснить, от чего мы пытались их отвлечь. Будьте осторожны. Им не потребуется много времени, чтобы понять, какие именно секторы мы попытались очистить. — Понял, Кедар. Птенцы сбились в кучу, но не контактировали друг с другом. Медленными, тяжелыми шагами они продвигались вперед вслед за Вараком. За ними шли Исмэл и Джотан, наращивая темп с каждым шагом в надежде, что и птенцы, подгоняемые сзади, пойдут быстрее. Вонь, распространявшаяся за ними шлейфом, была не так сильна из-за усилившегося кондиционирования. — Как стадо овец, — прокомментировал Джотан. — Жутко. Исмэл не ответил. Он вынул ксифос, но зная, что угрожать птенцам бесполезно, просто вертел его в руках. Покосившись на него, Джотан сказал: — Тут больше бы пригодилась плеть. Если они вообще чувствуют боль. Исмэл уже тысячу раз прокручивал все возможные варианты взаимодействия с птенцами, но ни один из них не казался теперь подходящим. — Болевые рефлексы самые древние. Боль вызовет страх, а страх — желание бежать, — ответил он. — Агрессия или бегство — так поступают даже простейшие организмы при встрече с опасностью. Вопрос только в том: куда они побегут? Джотан открыл рот, чтобы высказать догадку, но в шлеме каждого раздался голос Руфи. — Исмэл, здесь вирт-гоплиты, — тихий щелчок и через несколько секунд: — Двое. Думаю, мы с ними справимся. Варак остановился, птенцы по инерции прошли еще несколько шагов и тоже встали. Это раздосадовало Исмэла едва ли не больше, чем сообщение Руфи. — Не дайте им засечь дыру. Мы рядом. Будем на месте через две-три минуты. — Поняла, — Руфь отключилась. — Ксифосы в боевой режим, — отдал команду Исмэл и шагнул к ближайшему птенцу. — Иди! Вакх? Пиндар? Федр? Кто бы ты ни был, чёрт возьми… Бегом! Ну же! — Исмэл орал ему в самое ухо, но в глазах птенца не мелькнуло ни страха, ни понимания, ни даже узнавания, с которым обычно человек реагирует на свое имя. Охватившее Исмэла нетерпение граничило с ненавистью. Он грубо толкнул мужчину в спину ксифосом, тот накренился вперед, по инерции сделал несколько шагов и снова замер. — Давай же, черт бы тебя побрал! Иди, кретин! — Эй-эй, полегче… — проговорил Джотан неуверенно. Варак отвёл взгляд. Сделав глубокий вдох, Исмэл попытался преодолеть охватившее его бешенство. Он должен был в последний раз убедиться в правильности своего решения. Боль, страх, бегство — всё верно, нужно их просто подтолкнуть, но Джотан стоял рядом и смотрел на него с каким-то неопределенным выражением на лице. Словно его мучила зубная боль. Мужчина-птенец, открыв рот, глядел перед собой. Изо рта по подбородку тянулась слюна с кусочками пищи в ней. Это был тот, кто сидел у стены. Федр. Или Пиндар. — Варак, иди вперед! Не жди нас, — приказал Исмэл, поднимая ксифос. Что если они не сделают больше ни шага? Что если там внутри этого отсутствующего тупого взгляда он бьется в истерике? И что если внезапная острая боль заставит его спрятаться еще глубже? Исмэл цыкнул сквозь зубы и, прицепив ксифос к ремню линотаракса, снял с себя вирт-шлем. Прикрытие не имело значения. Иглы нейродатчиков выскользнули из затылка, мир продернулся чёрной пеленой, стал еще более уродливым, чем-то, что Исмэл видел в гнезде. Он знал, почему птенцам не было дела до реальных тел — человеческое тело было безобразным в своей сути, оно было грязным и животным, потому что производило только нечистоты и вонь. Он отыскал взглядом того, кто в гнезде лежал на кушетке, и протянул шлем ему. Вакх нырнул в Сеть, едва только иглы проникли в его мозг. Он не стал выглядеть от этого живее и разумнее, но он почти сразу же повернулся и пошел в обратном направлении. Другие птенцы, повинуясь инстинкту всегда быть вместе и следовать за вожаком, побрели вслед за ним. Словно разгадав его намерение, на этот раз они пошли быстро, потом побежали нелепой, шатающейся гурьбой — если можно назвать бегом это неловкое переваливание с ноги на ногу. — Он сказал, что физическое перемещение ничего не даст, — передал Джотан, глядя вслед птенцам. — Что они возвращаются в гнездо. Лучше смерть, чем реальность. Операция провалилась? — Полагаю, что так, — ответил Исмэл, думая о том, что едва ли эта операция имела шанс с самого начала. Теперь он понимал, что, скорее, убил бы их, чем спас. — Мы должны были попробовать. По крайней мере теперь они знают, что у них нет выбора.

***

Дверь в секцию 284Ξ замигала. Ханна юркнула обратно в дыру, и на этот раз Руфь с Калебом последовали её примеру. — Эй, дулос, сделай вид, что работаешь. — Сделать вид, госпожа? — Повернись к стене, вытащи щупальца и жди дальнейших приказов, — раздраженно ответил за Руфь Калеб. — Начни издавать какой-нибудь шум. — Принято, господин. Секционная дверь с тихим шорохом закрылась, раздались шаги, которые Руфь едва могла расслышать за собственным сердцебиением. Дулос, согласно приказу Калеба, бестолково шевелил отростками и гудел, но актер из него был никудышный, провести он мог разве что полного идиота. — Кто там? — одними губами спросил Калеб, дулос его услышал. — Вирт-гоплиты, господин, — на удивление тихо ответил дулос. В его тоне, Руфи даже почудилось нечто заговорщическое. — Сколько? — Двое, господин. — Стой на месте и не шевелись. Не отвечай им. Калеб сжал ксифос в вытянутых руках, целясь поверх головы дулоса. Прошло еще несколько очень долгих секунд. Незнакомый голос окликнул дулоса, но тот стоял неподвижно. — Что это с ним? — спросил один из гоплитов совсем рядом. — Стой! — крикнул второй, но Калеб уже выстрелил. Потом ещё раз. И ещё. Выскочив из провала и закрываясь дулосом, как щитом, он выстрелил несколько раз во второго. — У нас есть несколько минут, — сказал он, когда всё стихло. Плечи его поднимались и опускались. Он тяжело дышал. — Или секунд. — Успеем. Исмэл уже на подходе, — заверила его Руфь, выбираясь в коридор. — Они живы? — Без сознания. Линотараксы смягчили удар, — пожал плечами Калеб, не глядя на бесчувственных вирт-гоплитов. Руфь, кусая губу, смотрела мимо него. — Они видели дыру и расскажут об этом Терраху. — Дулос тоже видел, но его мы не можем уничтожить. Разве что взорвать, но от этого будет ещё больше… — Калеб вдруг замолк. До него дошло, к чему она клонит. — Это уже чертова казнь, Руфь. Ты это понимаешь? Он покачал головой и выругался. Затем склонился к одному из гоплитов, снял с него шлем и передал его Руфи. — Выйди частично в Сеть, тогда будет казаться, что это игра, — сказала она. Калеб не обернулся. — Это всё, что ты можешь предложить? Выглянувшая было Ханна, увидев в чем дело, снова скрылась в шахте. Наставив на гоплита ксифос и отвернувшись от него, Калеб снова тихо выругался и выстрелил. Дверь с противоположной стороны коридора замигала. Глянув на нее, Калеб больше не медлил, стащил шлем со второго и выстрелил еще раз. На этот раз он видел, куда ударила пуля. Голова незнакомого парня дернулась, лицо вмялось внутрь. Под ногами Калеба стала расползаться лужа. Он выпрямился и направил оружие на мигающую дверь. Следуя совету Руфи, он скользнул частично в Сеть. Коридор в его сознании раздвоился, и собственное сердцебиение стало не таким оглушающим. — Калеб! Руфь! Уходите оттуда! — заверещала Ханна через динамики шлема, но увидев в проеме открывшейся двери Варака, сама вывалилась в коридор. — О, боги! Варак! Вы успели! Где остальные? — Птенцы, — как всегда, лаконично ответил Варак. Поглядев на трупы, он поднял голову и посмотрел на Ханну. — Они не хотят идти.  — Боги, как же они поползут по лестнице? Варак пожал плечами, будто его это не касалось. — Дерьмо, — без особых эмоций заключил Калеб. — Грёбаное дерьмо. Все четверо уставились под ноги, на неподвижно лежащих гоплитов. Воцарившуюся было тишину разорвал голос Джотана. — Готовьтесь к отходу! Птенцы вернулись в гнездо. Мы будем через десять секунд, — он замолчал, но потом включился снова: — Исмэлу нужен новый шлем. Джотан и Исмэл появились через минуту. Оставшаяся в коридоре Руфь, перебросила Исмэлу шлем. Остальные были уже в шахте. — Сюда двигаются несколько дулосов и удвоенный патруль гоплитов, — вдруг сообщил молчавший до этого дулос. — Надо же какой сговорчивый, — фыркнул Калеб из шахты. — Это тот самый? — спросил Исмэл, забираясь в шахту последним. Прежде чем закрыть дверь, он посмотрел на дрона-ремонтника. — Что нужно от нас Терапевту, дулос? Тот замигал, сверяя полученную информацию с запросом, отъехал на полметра назад и высветил в вирт-коридоре сообщение: «Ψ-672. Ева-2 желает сыну первого архонта благополучия». Цифры и слова вспыхнули красным предупреждающим сигналом несколько раз и исчезли. — Информация за текущий час удалена. Нет доступа к этой информации, — сказал дулос после заминки и, больше не обращая внимания на открытую в шахту дверь, принялся за работу. Повторив про себя номер секции трижды, Исмэл захлопнул дверь перед новой, возникающей из-под щупалец дулоса гладкой стеной. — «Сыну архонта…» — подумал он и усмехнулся. — Ублюдок.