Спасатель и художник

*** Следующий день выдался солнечным, но ветреным. Гейл занял свое место на пляже и зорко оглядывал прибрежные воды. На нем были шорты, ярко-красный жилет и бейсболка. Настроение оставляло желать лучшего. Белобрысый официант никак не хотел отпускать его мысли. Белой бурлящей пеной волны накатывали на берег, замирая на мгновенье, и, шипя, отступали назад. Океан недовольно ворчал, будто сердился на что-то. Купающихся было не много. Все предпочитали отлеживаться на песке под ласковым солнцем. А те, кто бултыхались в воде, не отплывали далеко от берега. И вот тут Гейл заметил, белокурую голову, которая, то появлялась, то исчезала в набежавшей волне. Харольд не заметил этого сразу, но взмахи рук говорили о том, что человек барахтается довольно долго и явно держится из последних сил. Гейл уже на ходу, срывая жилет и бейсболку, кинулся в воду. А его напарник бежал к катеру. Мужчина быстро сокращал расстояние между берегом и утопающим. Человек — теперь Гейл понял, что это парень — уже почти не сопротивлялся. Он видимо совсем выбился из сил. Когда до него оставалось всего метра три, белокурая голова последний раз появилась над поверхностью воды и исчезла. Харольд нырнул, подхватил расслабленное тело и вытолкнул его на поверхность. Тяжело дыша, Гейл, придерживал безвольно обмякшего парня, покачиваясь на волнах и поджидая катер. Подняв человека на борт, спасатель склонился над ним и только теперь заметил, что это был вчерашний официант. Губы у мальчишки посинели, дыхания не было. Гейл впал в ступор, но усилием воли взял себя в руки и начал делать искусственное дыхание. — Давай, парень! Давай, дыши! Черт! Дыши! — мужчина набирал побольше воздуха и выдыхал в приоткрытый рот, стараясь протолкнуть воздух в легкие. Пока все его усилия были безрезультатны, но он продолжал бороться. — Давай же, дыши! Дыши, черт тебя подери!!!! — Гейл с силой ударил кулаком по грудной клетке в районе сердца. Парень почувствовал тепло на губах. А потом была вода, подступившая к горлу, вода, которая хлынула из его легких. Сильные руки перевернули его на бок, чтобы та могла беспрепятственно выходить. Блондин пытался откашляться, но горло саднило и болело. Кое-как, мальчишка перевернулся на спину и попытался открыть глаза. Свет больно ударил в них, он опять зажмурился. Сквозь набежавшие слезы, увидел ореховые глаза, длинные ресницы, брови, чуть сросшиеся на переносице, красивые влажные губы. Это был вчерашний посетитель ресторана. Блондин застонал. Вспомнив, что произошло, он попытался подняться, но сильная рука спасателя удержала его: — Куда это ты? Тихо, тихо! Тебе еще нельзя вставать. — Ногу… у меня ногу свело…я…, — пытался объяснить парень. Но новый приступ кашля, не дал ему договорить. — Я понял, лежи, лежи! Парень и сам почувствовал, что погорячился. От резкого движения черные круги поплыли перед глазами. Он снова упал на спину. Дышать было тяжело. А еще этот брюнет, на которого он запал с первого взгляда, как только увидел в ресторане. До сих пор ощущалось тепло его губ, хоть это и не было поцелуем, а лишь попыткой реанимации. Но от взгляда этих глаз, где-то внизу живота зарождалось теплая волна. Гейл смотрел на дрожащего парня и пытался мыслить здраво, о его спасении, а не о губах, которых он недавно касался, и в которые так хотелось впиться горячим поцелуем. Возле берега Харольд подхватил мальчишку на руки и вынес с катера. Холодные руки обхватили его шею, а голубые глаза из-под пушистых ресниц смотрели с интересом, но настороженно. Гейл опустил парня на песок. «Скорая» уже подъехала, теперь их очередь возится с мальчишкой, он свое дело сделал. Но как же не хотелось выпускать его из рук!