Спасатель и художник

*** Следующие две недели пролетели, как один день. Гейл работал на пляже, а Рэнди частенько приходил, устраивался рядом и рисовал. Но если раньше это был океан, во всей своей красе, колоритные местные пейзажи, то теперь, со всех рисунков смотрел красивый мужчина. Вот он стоит на пляже, вглядываясь в океанский простор, и ветер треплет его жилетку; вот он спит, разметавшись на сбитых простынях после жаркой ночи; а вот он смеется так заразительно, что хочется смотреть на него вечно. Рэнди иногда так смешно высовывал кончик языка, когда рисовал, что Харольд не мог сдержать улыбку, глядя на него. Вечерами Рэнди работал в ресторане, а Гейл смотрел, как он ловко лавирует между столиков с подносом. Харольд любовался своим мальчиком. А потом были жаркие ночи дикого безудержного секса, когда они плавились в руках друг друга на сбитых простынях, когда каждое прикосновение обжигало, а каждый поцелуй уводил за грань. Это случилось в один из дней, когда погода испортилась, а океан, как голодный зверь рычал и сердился. Волны с ревом обрушивались на берег. Купание было запрещено. Но группа серфингистов из молодых парней и девушек бесстрашно скользили по волнам. Гейл с коллегами следили за ними. Рэнди был тут же со своим альбомом и сосредоточено что-то рисовал. Гейлу не нравилась эта затея серфингистов, и не отпускало стойкое чувство надвигающейся беды. Он нервничал и продолжал до рези в глазах всматриваться в горизонт. Серфенгисты то появлялись на гребне волны, то исчезали в ее глубине. Ветер усиливался, и парни с девушками начали потихоньку выбираться на берег. Сквозь шум волн, они еле-еле расслышали крик. Испуганный парень кричал и звал кого-то по имени, показывая в океанскую даль. Но сам он с большим трудом удерживался на доске, и следующей волной его выбросило на берег. Гейл со своей группой рванулся к молодым людям, пытаясь что-либо понять сквозь сбивчивые фразы. Парень кричал, что Селена, его девушка, осталась там, и просил помощи. Молодежь сбилась группкой и с надеждой смотрела на спасателей. Гейл было ринулся к воде, но кто-то цепко ухватил его за руку: — Нет, Гейл! Нельзя! Ты и сам утонешь и ее не спасешь! Посмотри, что творится! Обернувшись, мужчина увидел Рэнди. Одной рукой парень цепко держал его, другой сжимал альбом. В глазах застыла мольба. Гейл снова дернулся, но другие спасатели удерживали его. — Это бесполезно! Она уже утонула, мы не найдем ее. Вплавь — это безумие, а катер перевернется. — Блять, но мы не можем вот так стоять и ничего не делать, — орал Гейл. — Надо хоть попытаться. Старший их группы остался непреклонен: — Нет! Мы ничего не сможем сделать, только будет несколькими трупами больше. Харольд схватился за голову и со стоном опустился на песок. Слезы сами лились из глаз. — Гейл! Пожалуйста, не надо! Успокойся. Ты ничего не можешь сделать — положил руку ему на плечо Рэнди. — Это не твоя вина. И тут Гейл взорвался. Он вскочил. Глаза сверкали дикой яростью, а слова сочились ядом: — А ты, какого черта здесь делаешь? Тебя ведь мы спасли, не бросили вот так вот, как ее. Ты живешь, вон малюешь, чего хочешь, трахаешься в свое удовольствие. Рэнди дернулся, как от удара, лицо его побелело. Он попятился: —Ну, прости, что не утонул. — Пошел вон отсюда! Убирайся к черту! — Гейл уже не контролировал себя. Он сильно в грудь толкнул парня. Рэнди, потеряв равновесие, упал, выпустив из рук альбом с рисунками. Порывы ветра подхватили листы, и те разлетелись по пляжу. Мужчина опять повернулся к океану, всматриваясь вдаль, пытаясь хотя бы определить место утонувшей восемнадцатилетней девушки. За четыре года, это была первая смерть, первый человек, которого он не смог спасти. Должен был, обязан, но не смог. Кто-то подал ему стаканчик. Он выпил даже не почувствовав вкуса виски. Океан продолжал бушевать, не удовлетворившись жертвой, а белые листки с рисунками, на которых в основном был изображен красивый мужчина, рассыпались по всему пляжу и лежали, чуть занесенные песком. *** Харольд не помнил, кто довел его до комнаты и уложил в кровать. Но всю ночь он видел океан и силуэт девушки без лица на гребне волны. И как он не пытался, так и не смог доплыть до нее. Она протягивала руки и ускользала, ускользала от него. Проснувшись рано, Харольд по привычке протянул руку, в надежде прижать к себе теплое тело любовника. Присутствие Рэнди в его постели стало неотъемлемой частью, и всегда успокаивало его, но место рядом было пустым и холодным. Его будто током ударило: «Боже, Рэнди! Что я ему наговорил?» Гейл вскочил и заметался по комнате. Он вспомнил, как вчера наорал и прогнал мальчишку. Умывшись, он какое-то время смотрел на свое отражение в зеркале, собираясь с мыслями. Он и сам теперь не мог понять, что на него нашло, почему он сорвался на Рэнди. Надо найти его, извиниться, зацеловать до потери сознания, все объяснить, он обязательно поймет. Но хозяин бунгало, в котором жил Рэнди, сказал, что парень вчера вечером уехал в аэропорт. Он не оставил никаких записок или еще чего, просто собрал вещи и уехал. Гейл побрел на пляж. Сегодня уже не штормило, и ветер почти стих. Он нагнулся за белым, листком, слегка припорошенным песком. Харольд подобрал свой собственный портрет. Рисунки Рэнди, разлетевшиеся по всему пляжу. Сердце сжалось, к горлу подступил ком. Мужчина прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Он ходил по пляжу и собирал все рисунки, не успевшие улететь в океан. Это все, что осталось у него от художника, а еще сердце, истекающее кровью. После случая на пляже, оставаться и дальше работать Гейл уже не мог, да и Адам вовремя позвонил, требуя его присутствия на работе. Они готовили очередной показ зимней коллекции, а Гейл бросил партнера в самый разгар подготовки. Нужно было срочно возвращаться. Харрингтон встретил его в аэропорту. Он сразу заметил — что-то случилось, но не стал ничего спрашивать, давая другу время, чтобы самому все рассказать. Про себя же он чертыхнулся. Ведь он так рассчитывал, что Гейл приедет отдохнувшим, успокоившемся, веселым, а не угрюмым и злым. Нет, внешне тот выглядел замечательно: подтянутый, загорелый. Но глаза, которые, действительно, были у Харольда зеркалом души, выдавали его с головой. В глазах застыли тоска и боль. Все это друг и партнер по бизнесу быстренько просчитал и начал загружать Харольда текущими проблемами, в надежде, что тот отвлечется от своих переживаний, хотя бы на время. Конечно, тем же вечером Гейл рассказал Адаму о своей поездке, о погибшей девушке и самое главное о Рэнди, о том, как обидел и оттолкнул парня. Но Харрингтон был уверен, что Харольда прежде всего гложет чувство вины и со временем все пройдет и забудется. Тем более у них впереди было много работы, и думать о каком-то художнике, о мимолетном увлечении другу будет просто некогда. Адам здорово ошибался.