Дар времени

Как только Твик переступил порог квартиры, Клайд сразу же обработал все его ушибы, раны и порезы. Некоторые раны пришлось перевязывать. Однако эти травмы – ничто по сравнению с душевной, и тут уже Клайд ничего не мог поделать. Тело Твика изнывало от боли, но сам он как будто этого и не замечал. В глубине души он винил себя за то, что Клайд носится с ним, как нянька с младенцем, что он без предупреждения и спросу пришел в чужой дом, что из-за него Клайд отменил свидание с Токеном. Твик чувствовал себя ужасно, но Клайд попросил не беспокоиться об этом. Он успокаивал, что для него двери в его квартиру открыты в любое время дня и ночи. Говорил, что для него не в тягость помочь другу. Но как можно было не беспокоиться? Твик упрекал себя за то, что обременяет друга своими проблемами. Он знал, Крейг и дальше будет срывать свою злость на нем, так что пора было бы прекратить постоянную беготню к Клайду. Своим присутствием Твик только отнимает у него драгоценное время, которое могло быть потрачено на любимого человека. Пора бы уже привыкнуть к тому, что так будет всегда… и к постоянным избиениям. Только в идеальном мире Крейг никогда не поднимет руки на Твика. Его мысли прервались внезапно раздавшимся звонком в дверь. От неожиданности Твик подскочил на кровати. Резкая боль сразу же начала пульсировать в его ушибах и ссадинах, поэтому ему пришлось свернуться калачиком, чтобы заглушить ее. Клайд успокоил Твика, объяснив, что этот всего лишь звонок интеркома, и похлопал его по плечу. После он встал с дивана, подошел к входной двери и нажал на кнопку ответа. – Да? – Это Крейг, – донесся отдающий металлом голос из динамиков. – Впусти меня. Писк невольно сорвался с губ Твика. Он дрожащими руками вцепился в лежащую рядом подушку и прижал ее к груди. Наверное, Крейг пришел прикончить его: Твик знал, что не должен был уходить, когда Крейг оставил его лежать на полу. Крейг, наверное, невероятно зол, что ему пришлось добираться до Клайда. Безусловно, он хотел любыми способами выманить Твика, чтобы заставить отмыть всю кровь на стенах и полу. Клайд, заметив, что Твик весь побледнел от страха, сказал в интерком: – Я не впущу тебя, Крейг. Иди домой. – Нет, я никуда не уйду без Твика. Дай мне поговорить с ним, – потребовал Крейг. – Нет, Крейг. Бедняга до смерти напуган. Ты сделал достаточно для одного вечера, – отчеканил Клайд, повысив тон голоса. – Твик остается здесь. – Я прекрасно понимаю тебя, Клайд, но прекрати быть мудилой! – вспылил Крейг. – Твик? Твик, я знаю, что ты меня слышишь. Твик машинально поднял голову, как только услышал свое имя. Клайд печально посмотрел на него. Он ничего не мог сделать, чтобы Крейга перестало быть слышно – на интеркоме отсутствовали какие-либо кнопки, отключающие звук. – Твик… я так виноват. Знаю, это звучит как очередное пустое извинение, но я правда очень сожалею. Все это произошло по моей вине. Я знаю, что не заслужил тебя. Я не заслужил того, кто бы любил меня так же сильно, как ты. Я не заслужил защищать тебя, быть рядом с тобой, даже просто смотреть на тебя. Я… я всего этого недостоин. Ты никогда не причинил никому вреда. Поэтому мне нет прощенья за то, что я сделал с тобой, нет. Ты этого не заслужил. Крейг замолчал, с надеждой ожидая, что ответит Твик. Он сфокусировал взгляд на дисплее интеркома и увидел свое отражение, с красными от слез глазами. Неужели он так сильно плакал, что это было видно даже на матовой поверхности дисплея? Он потряс головой, когда понял, что отвлекся, и продолжил: – Я обещаю… если ты мне дашь шанс… я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты был самым счастливым человеком на свете… Я никому не дам тебя в обиду… и я сам не стану причиной твоих страданий, – проговорил он быстро, стараясь сдержать слезы и подавить дрожь в голосе. Он должен быть сильным, во что бы то ни стало. Но, несмотря на все усилия, плач срывался с его голоса: – Пожалуйста, дай мне шанс… Все это время Клайд стоял у интеркома. Впервые он не знал, что сказать или сделать. В голосе Крейга что-то изменилось, он был серьезен и переполнен отчаянием, а его раскаяние по поводу содеянного позволило Клайду на сей раз поверить другу. Взглянув на Твика, Клайд увидел, что тот плачет, шумно и сбивчиво вдыхая воздух, закрывая лицо подушкой, чтобы Крейг ненароком не услышал всхлипывания. – Иди домой, Крейг, – слабо произнес Клайд. – Он поговорит с тобой, когда будет к этому готов. Эти слова вызвали у Крейга море противоречивых чувств: в нем говорили ревность, злость, грусть, беспомощность и сожаление. – Твик… – тихо произнес он, снова нажав на кнопку двусторонней связи. Но ответа не последовало. – Твик! Твик, пожалуйста, ответь мне! – моментально сорвался он на крик в приступе паники. – Я никуда не уйду! Я буду стоять тут до тех пор, пока ты не спустишься… или пока не поговоришь со мной через этот чертов интерком! – отчеканил он. – Твик! Твик! Прошел час. Крейг каждые пару минут звонил в квартиру Клайда, то умоляя, то приказывая, то упрашивая Твика спуститься вниз или хотя бы ответить ему. Он никогда еще не ощущал такого чувства потерянности и из-за этого вел себя как последний слабак, как девчонка. Он старался быть сильным и спокойным, однако мысль, что он может навсегда потерять Твика, если не удастся поговорить с ним сейчас, моментально стерла все черты характера, по которым можно было сказать, что Крейг – равнодушный и хладнокровный человек. Но разве после всего, что он сделал с Твиком, можно ли было его назвать как-то иначе? Мало того, что избил его чуть ли не до полусмерти, так еще вздернул на ноги и со всей силы ударил головой об стену... за то, что тот не сопротивлялся, за то, что хотел отпраздновать годовщину… – Крейг? – чей-то знакомый голос отвлек его от рассуждений. Он обернулся в сторону голоса и увидел перед собой Токена. – Какого хрена тебе надо? – огрызнулся Крейг, смерив Токена злобным взглядом, и снова повернулся к интеркому. – Твик? – Я отвезу тебя домой, придурок, – сквозь зубы прорычал Токен. Еще чуть-чуть, и он был готов стереть его в порошок. – Я не позволю тебе и дальше донимать Твика и Клайда. – Ооо, твоя девочка позвала тебя на помощь? – с издевкой в голосе произнес Крейг, растянув губы в сардонической улыбке. Он явно нарывался на неприятности. Токен не ожидал такого от друга и потому не нашелся с ответом. Крейг нервно усмехнулся, а затем снова нажал на кнопку интеркома, продолжая смотреть на Токена. – Не смог сам спуститься вниз и вышвырнуть меня, так позвал своего парня, а, Клайд? Токен за ворот куртки дернул Крейга на себя. Тот сопротивлялся, стараясь всеми силами вернуться к двери, но Токен был гораздо сильнее. В отличие от изможденного и озлобленного Крейга, беспорядочно размахивающего кулаками, Токен держал себя в руках, поэтому ему ничего не стоило оттащить друга к машине. Крейг, поняв, что силой ему ни за что не вырваться из цепкого захвата, решил пойти на хитрость: он замахнулся на Блэка, будто бы собирался его ударить. Уловка удалась – Токен машинально отцепился от него, чем тот воспользовался и побежал к двери. – Крейг, мать твою, сядь в машину! – приказал Токен, грозно надвигаясь на Крейга. В ответ на это Крейг плюнул ему на куртку. Вот тут Токен уже не смог совладать с собой и с размаху ударил Крейгу по лицу, от чего тот повалился наземь. Но Токен на этом не успокоился: он схватил лежащего за шиворот и ударил еще раз, потом второй, третий… Крейг пытался отвечать на каждый удар, но был слишком измучен, чтобы даже просто поднять руку. Силы в нем больше не осталось – он все истратил на то, чтобы поговорить с Твиком. Несколько ударов пришлись ему в живот, нос и челюсть. От бессилия и острой боли в голове и в области диафрагмы Крейг согнулся в три погибели, тяжело дыша и кашляя. Только тогда Токен отпустил его и теперь стоял над ним, тяжело дыша, с трудом разжимая кулаки. Чем дольше он смотрел на скорчившееся тело друга, тем быстрее отступала ярость. Наконец, когда Крейг перестал кашлять, Токен взял его за руку, одним рывком поставил на ноги, втолкнул его машину на сиденье рядом с водителем и сразу же захлопнул дверь, чтобы он снова не кинулся к интеркому. Обойдя машину спереди, Токен сел на водительское место, завел мотор и, спустя несколько секунд, отъехал от дома Клайда. Сознание Крейга было рассеяно, и он с трудом отдавал себе отчет, что произошло в последние секунды. Голова гудела, кровь шумела в висках, и боль ухала во всем теле. Но физические страдания растворялись в унижении, ведь он выставил себя слабаком и неудачником перед друзьями… если после такого они все еще друзья. Приведя себя в чувство, он взглянул на Токена. Тот разговаривал по телефону, очевидно, с Клайдом. Навострив уши, Крейг начал слушать их разговор. – Мне пришлось, – оправдывался он. – Он не хотел уходить, у меня, блядь, не было выбора. – Токен притих, слушая собеседника на другом конце провода. – Я знаю. Поверь мне, с ним все будет нормально, – заверил его Токен, взглянув на Крейга. – Он же знал, что все так и случится. Крейг от стыда перевел взгляд к окну. Как бы он не хотел это отрицать, но Токен был абсолютно прав, он действительно получил по заслугам. Теперь он чувствовал себя точно так же, как и Твик… нет, не так – как он заставил его чувствовать: разбитым, ничтожным, униженным, избитым. В груди болело, но он не был уверен, после кулаков Токена это или от мысли, что он больше никогда не увидит Твика. – Все, мы почти приехали, – голос Токена выдернул Крейга из тяжелых мыслей. Когда Крейг взглянул на друга еще раз, то увидел, что он все еще был на связи с Клайдом. – Я закину его домой, а потом приеду вас проведать, – сообщил он и через несколько секунд добавил уже мягким голосом: – Я тебя тоже люблю. Токен отключил звонок, сунул телефон в карман джинсов и освободившейся рукой взялся за руль автомобиля. Несколько минут они ехали в полной тишине, пока Токен не решил первым прервать молчание: – Ты счастливый сукин сын. После такого люди обычно разрывают дружеские отношения. Тебе повезло, что у тебя есть мы. – Я знаю, – устало произнес тот, поморщившись, когда машина наехала на кочку. Небольшая тряска от неровной дороги не переставая напоминала Крейгу о полученных ссадинах и синяках. Чем больше Крейг об этом думал, тем больше убеждался себя, что Токен, наверняка, тайно от всех занимается боксом: от его ударов синяки будут заживать неделю, а то и больше. Токен остановил машину перед домом, в котором Крейг и Твик снимали комнату, и выключил свечи зажигания. Несколько секунд они сидели в тишине, и только тихое, еле уловимое потрескивание остывающего мотора разбавляло ее. – Зачем ты это сделал? – спросил наконец Токен. – Не знаю. У меня был приступ ярости… – на выдохе произнес Крейг. – Вот черт. Трудно ожидать чего-то другого от того, кто рос в доме с таким отцом. Но ты – не он, и Твик это прекрасно знает, он принял тебя таким, какой ты есть, – Токен старался говорить уверенно, но слова давались ему с большим трудом. Ему было жаль Крейга, и в тоже время в этот момент он ненавидел его всем сердцем. – Твик не сделал ничего, чтобы обидеть тебя, Крейг. Он всегда был рядом с тобой… он один из добрейших людей, которых я когда-либо знал… Но если ты продолжишь в том же духе, ты убьешь его. Ты сломишь его дух, истребишь его доброту, сотрешь наивность и уничтожишь доверие. Ты уже его изувечил… Все это время Крейг сидел неподвижно, вникая в каждое слово. Он прекрасно осознавал: все, что сказал Токен, – правда. – Я не могу жить без него… – пробормотал он. – Да? – спросил Токен, сощурившись, будто бы съел что-то очень кислое. Наклонившись, он открыл дверь со стороны Крейга, а затем снова откинулся назад. – Пока только видно, что ты не можешь жить, не избивая его. Это больше похоже на правду. Если ты и в самом деле не можешь жить без Твика, то в следующий раз подумай хорошенько, прежде чем поднять на него руку. Крейг посмотрел на Токена уставшим взглядом, молча вышел из машины и захлопнул за собой дверцу. Дойдя до крыльца, он обернулся. Токен все еще наблюдал за каждым его шагом. Тяжело вздохнув, Крейг отворил дверь и тихо проскользнул внутрь дома. Когда он вошел в квартиру, то первым делом выглянул в окно – машина Токена все еще стояла у крыльца. Друг наверняка хотел убедиться, что Крейг останется в квартире и не сделает очередную попытку добраться до Твика. Но тот и не собирался никуда более выходить, не сегодня, по крайней мере. Да и смысла в этом не было: Токен же сказал, что заедет к Клайду проведать их с Твиком. Крейг прекрасно понимал, что стоит ему снова сунуть туда нос, Токен изобьет его и во второй раз, и в третий. Как бы он ни старался, Твик к нему уже никогда не вернется. Он потерял его. – Господи, мне к-кажется, у меня сейчас будет сердечный приступ! – воскликнул Твик, теребя пуговицу рубашки. – Не, ты в порядке, – успокаивающе проговорил Клайд, накрыв ладони Твика своими. – У тебя нет никакого приступа, твое сердце просто… – остановил себя Клайд, пожалев, что начал говорить об этом. – Разбито… – закончил за него Твик. – Я… я люблю его, но я… не могу! Я не могу так больше! Я больше этого не вынесу! Это больше, чем стресс! – проговорил он сквозь всхлипывания. – Я знаю, Твик, – пытался успокоить Клайд, еще крепче сжав его ладони. Он всеми силами старался поддержать и подбодрить Твика. Ему было больно смотреть, как он был настолько предан любимому человеку даже после такого. – Но, честно говоря, мне кажется, что с этого дня все будет иначе. Я знаю Крейга уже много лет, но я еще никогда не слышал, чтобы он разговаривал так, как сегодня вечером. Мне кажется, что-то серьезно ранило его, – пытался он успокоить друга, подбирая слова. – Помимо Токена? – застенчиво спросил Твик. – Помимо Токена, – кивнул Клайд, усмехнувшись шутке. – Я думаю, Крейг знает, что на этот раз он зашел слишком далеко. Полагаю, он прекрасно отдает себе отчет, что без тебя его жизнь… ну, скажем так, ужасна. Ты единственный человек на этой планете, который любит его, и это он тоже прекрасно знает. Звуча просто и банально, это было чистой правдой. Родители давно наплевали на Крейга, а что касается друзей, то Клайд с Токеном заботились и любили его в пределах дружбы. Поэтому без преувеличения можно было сказать, что Твик – единственный, кто любил Крейга всем сердцем и душой, таким, какой он есть, закрывая глаза на его поведение и на то, как он порой поступал с ним. Клайд никогда не мог понять, что привлекало Твика в Крейге. Он не понимал, почему Твик решил связать жизнь с таким жестоким человеком. Его мысли прервал скрип поворачивающейся дверной ручки. – Хей, – Токен негромко поприветствовал их, закрывая за собой дверь. – Как он? – Держится, – ответил Клайд, взглянув на Твика. – Токен, ты не против, если сегодня поспишь на диване? – Совсем нет, – покачал головой тот. – Н-нет, – запротестовал Твик, неохотно высвободив руки из ладоней Клайда, и посмотрел на Токена с улыбкой. – Ты можешь спать на кровати, а я лучше здесь, на диване. – Ты уверен? – спросил Клайд, приподняв бровь. – Нам, действительно, без разницы. – С-спасибо, но мне хватит того, что вы мне позволили здесь остаться, – вежливо отказался Твик. – Я буду спать на диване. Поневоле согласившись, Клайд и Токен принесли Твику несколько одеял и подушек, чтобы ему было удобно, а затем пожелали спокойной ночи и ушли в другую комнату. Однако все это не помогло бедному крепко заснуть: как только он начинал дремать, перед его глазами возникал Крейг. Твик пытался убежать от видения, поэтому постоянно просыпался. Чтобы как-то успокоиться, он вытащил бутылочку валиума, которую всегда носил с собой, встал с кровати и направился на кухню, запить таблетки водой. Он крадучись подходил к своей цели, когда по пути уловил шепот Клайда и Токена, доносящийся из спальни. Дверь была закрыта неплотно, так что можно было отчетливо слышать содержание разговора. – Ты правда думаешь, он изменится? – спросил Токен. – Думаю, да, – признался Клайд после небольшой паузы. Он продолжил говорить, но Твик не мог разобрать и слова из его неразборчивой речи и отчетливо услышал только последнюю фразу: – Знаю, он уже неоднократно сокрушался о своих поступках, обещал, что больше так не будет, но сегодня… что-то было такое в его голосе… Я не могу тебе объяснить, чел, я просто почувствовал. – Очень надеюсь, что ты прав, – ответил Токен. – Мне ничего не стоит снова надрать ему задницу, если он хотя бы пальцем тронет Твика. – Большая нянька, да? – усмехнулся Клайд. – Ты же меня знаешь, – по его тону Твик предположил, что тот улыбался. Затем наступила тишина, и Твик вдруг сообразил, что они целуются. Он почувствовал себя неловко. – Я никогда не поступлю так с тобой, – вновь заговорил Токен, чей голос стал намного серьезнее. – Как будто я тебе позволю, дурак, – сказал Клайд с неприкрытой издевкой. – Как-то в это сложно верится, знаешь ли. Или это не ты на днях ныл из-за какого-то заусенца? – насмешливо спросил Токен. – А знаешь, как у меня палец от него болел?! Это как заноза в заднице! – попытался Клайд оправдаться, чем еще больше насмешил Токена. Далее Твик услышал неразличимое бормотание, а после – еле слышное шуршание одеял. Краснея, Твик поспешил удалиться на кухню, где налил себе стакан воды, выпил таблетки, а затем вернулся на диван. Он сильно завидовал Клайду и Токену: они отлично подходили друг другу. Эти двое начали встречаться примерно в то же время, что и Твик с Крейгом. Он свято верил, что Токен никогда бы не причинил Клайду столько боли, сколько Крейг ему. К тому же, Клайд был намного сильнее, чем он сам, и, случись подобное, он бы ушел и никогда бы не вернулся. Твику поначалу тоже казалось, что он никогда и ни за что в жизни не вернется к Крейгу. Ему представлялось, как Крейг прямо с порога накинется на него и станет избивать. Как он считал, у Крейга для этого были все основания: Твик его игнорировал, из-за Твика Крейг оказался избит, Твик не смыл за собой кровь в гостиной… От всего этого у него щемило сердце. Твик долго думал о том, почему же он так сильно боится Крейга, что даже не может ничего возразить или сделать. Только спустя несколько дней он понял, что причина, по которой его сердце так колотилось в груди, вовсе не страх. Он с ужасом осознал, что скучает по Крейгу. Да, Твик все еще был напуган, но вместе с тем к нему в душу прокралась невыносимая тоска по любимому человеку. А еще он испугался собственного решения. Он понимал, каким будет их встреча, прекрасно осознавал, что сто раз пожалеет о сделанном выборе, но ничего не мог с собой поделать. Крейг сперва не поверил своим ушам, когда услышал звук ключа, поворачивающегося в скважине входной двери. Он вскочил с дивана, лихорадочно поправляя на себе одежду. Волнение парализовало его, и он как вкопанный стоял, вперив взор во входную дверь и вцепившись в ворот рубашки. Он затаил дыхание в ожидании, что в дверь войдет Твик, а не хозяин дома. Как только из-за двери появилась знакомая светлая шевелюра, Крейг на несколько секунд забыл, как дышать: он не верил, что Твик вернулся. Все, чего хотелось ему в тот момент, это броситься к любимому в объятия и никогда больше не отпускать. Но тот так трясся, что какие-либо действия со стороны Крейга напугали бы его еще сильнее. Он приложил максимум усилий, чтобы не сдвинуться с места. Твик ощутил, как встрепенулось сердце, когда он посмотрел на Крейга, и отругал себя за это. Он ожидал увидеть его рассвирепевшего, бросающегося на него с кулаками. Однако все было абсолютно иначе. Что-то изменилось в его лице, в глазах… в ауре, окружающей его, – в ней больше не было ярости и злобы. Закрыв за собой дверь, Твик робко прислонился к ней спиной и от волнения начал кусать нижнюю губу, не зная, что же делать дальше. Спустя мгновение он осмелился поднять голову на Крейга, и тот, наконец, увидел его перевязанную голову, заплывший глаз, пластырь на носу, забинтованную руку, дюжину синяков и столько же пластырей, наклеенных на всех открытых участках тела. Смотря на него, Крейг как будто бы сам ощутил на своем теле его раны. Сердце забилось неровно, закружилась голова. Мысль о том, что именно от его рук Твик получил такие травмы, вгоняла его в стыд, поэтому он только и смог выдавить: – Хей... – П-привет… – тихо отозвался Твик. Повисла неловкая тишина. Надо было что-то спросить, но Крейг не знал, что вообще можно говорить в такой ситуации. От нахлынувшей паники он задал совершенно нелепый вопрос: – Ты в порядке? – Н-нет! – честно признался Твик, пронзающим взглядом посмотрев на Крейга. – Я не хочу больше проходить через такое! – с трудом выговорил он, с таким трудом ему давались слова. – В Саус Парке сотни пар, сотни людей, которые страдают. И… практически у всех есть тот, кто заботится о них, неважно, друг это или любимый человек. У всех есть тот, кто бы о них позаботился… кроме меня. К сожалению, у меня есть ты, – отрезал он. Он знал, что Крейгу нечего на это сказать. Твик почувствовал силу, дающую ему возможность высказать все, что накопилось у него в душе за годы, проведенные вместе, задать все вопросы, которые мучили его: – За что? Что со мной не так? За что мне такие страдания? Чем я заслужил такое обращение? У других пар тоже бывают конфликтные ситуации, например, как у Стэна и Кайла, Клайда и Токена, но никто из них не переходил границы дозволенного. Несмотря на все мои проблемы, я из кожи вон лез, чтобы вписаться в общество. Я старался мыслить позитивно, верил, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего, и со старшей школы больше не упоминал ни гномов, ни других монстров, которые, на самом деле, до сих пор меня преследуют. Так почему же я не заслуживаю того, что есть у других? Если я тебя так сильно бешу, тогда зачем я тебе? Что со мной не так? Он и не надеялся получить ответ ни на один вопрос, более того, он вдруг подумал, что такой напор может вызвать приступ ярости у Крейга. Но все его опасения рассеялись, как только он увидел, что глаза возлюбленного наполнились слезами. – Твик, – шепотом обратился к нему Крейг, осторожно шагнув вперед. – Это со мной что-то не так. Нормальный человек не стал бы поднимать руки на того, кого сильно любит. Не стал бы срывать на нем всю злость. Но ты прав, с тобой тоже что-то не так, – Крейг сделал паузу, чтобы проглотить ком, вставший в горле. – Потому что любой бы на твоем месте бросил меня после такого. С тобой что-то не так, потому что я до сих пор не могу понять, за что ты меня так любишь и почему меня прощаешь. Твик вздрогнул от этих слов. Никогда прежде они не говорили о своих чувствах: все как-то случалось само. Это же было чем-то новым, незнакомым для него. С непривычки он отвел взгляд, краснея, чем Крейг воспользовался, сократив расстояние между ними еще на несколько шагов. – И, как я уже говорил, – продолжил он тихим голосом, – я не заслуживаю тебя, Твик. Если ты уйдешь от меня, я не буду тебя останавливать, – Крейгу потребовались невероятные усилия, чтобы произнести причиняющие такую боль слова. Он полез в нагрудный карман, вытащил оттуда аккуратно сложенный пополам лист бумаги и раскрыл его перед Твиком. Тот ахнул, когда узнал в этом листе свою самодельную открытку, которую так тщательно и старательно делал к годовщине. Крейг сделал еще один шаг вперед. – Время уходит, но сердце остается неизменным, – процитировал он совсем тихо. Казалось, что в нем больше не осталось жизненной энергии – вся она истратилась на то, чтобы сдержать слезы, чтобы не спугнуть Твика своими действиями и словами. – К-когда ты нашел ее?! – встревожено спросил Твик, прикусив нижнюю губу. – Сразу после того, как ты ушел, – поставив открытку на тумбочку, ответил Крейг, не отрывая взгляда от Твика. Он был уже совсем близко к возлюбленному, поэтому, не делая резких движений, взял его за руку и медленно притянул к себе. – Прости меня… Эта открытка – еще одно доказательство, что мне не место рядом с тобой. Твик почувствовал знакомое тепло, даже не осознав, что стоит к Крейгу практически вплотную. Но затем у него всплыли в голове картины недавнего прошлого: когда последний раз Крейг стоял так близко, он схватил его за волосы и со всей силы ударил о стену. – Я хочу, чтобы ты мне пообещал, – начал он, зажмурив глаза в надежде избавиться от этих воспоминаний. – Обещай мне, что этого не повторится. Если это случится еще раз, я уйду и никогда больше не вернусь. Я серьезно, – проговорил Твик – твердо, как мог. – Я знаю, что ты серьезно, – дрожащим голосом ответил Крейг, одной рукой медленно обнимая Твика за талию. – И я обещаю, что если еще хоть раз ударю тебя, то позволю Токену сломать мне руки и ноги, позволю Клайду закидать меня камнями… и только тогда позволю тебе уйти, – поклялся он. Он нежно вытер тыльной стороной ладони слезы со щеки Твика. Тот издал какие-то непонятные звуки, после чего сам прислонился щекой к его руке. – Сможешь ли ты простить меня? – осторожно спросил Крейг, – Я сделаю все ради тебя… ради нашей годовщины… все, – сказал он нежным мягким голосом, притянув к себе Твика так близко, что они соприкоснулись кончиками носов. – Я всем тебе обязан, Твик. Я никто без тебя. Твик снова издал несколько странных звуков, но затем быстро успокоился: закрыв глаза, он начал наслаждаться таким до боли знакомым запахом. – Тебе понравились часы? – Не так сильно, как твоя открытка, – улыбнулся Крейг, снова погладив его по щеке. – Я ничего из этого не заслужил. – Ладно, Крейг, хватит… – покраснел Твик. – Нет, не хватит, – отчеканил Крейг, большим пальцем вздернул его за подбородок вверх, заставив поднять взгляд. – Я буду изводить себя столько, сколько это возможно. Только так я могу остановить себя от того, чтобы вымещать на тебе злость. Крейг более не мог сдерживаться, поэтому он сделал то, чего так давно хотел: зарывшись руками в волосы Твика, он вовлек парня в глубокий поцелуй. Крейг так сильно успел соскучиться по своему возлюбленному, что когда он снова почувствовал его губы на своих, стон непроизвольно вырвался из его груди. Такой же стон издал Твик, ответив на поцелуй. – Просыпайся, – знакомый голос пробудил Твика от сна. Твик лениво потянулся и потер глаза кулаками. А открыв их, увидел сидящего на краю кровати Крейга с чашкой кофе в руках. Твику стало неловко, он раскраснелся. Про кофе в постель он читал только в книжках сентиментального толка и никогда не думал, что что-то подобное будет делаться для него. Даже несмотря на то, что это уже не первый раз, когда Крейг приносит ему любимый напиток в постель, Твик все никак не мог поверить, что это происходит с ним. – Ты приносишь мне кофе по утрам вот уже… семь месяцев, – смущенно пробормотал Твик, взяв кружку из рук Крейга. – Я уже давно простил тебя, не нужно… – Возможно, ты и простил меня, но я себя никогда не прощу, – мягко ответил Крейг, наклонившись и поцеловав его сначала в губы, а затем в лоб. – Пойдем сегодня куда-нибудь позавтракаем. Я угощаю, – спокойно и вкрадчиво промурлыкал он. Твик улыбнулся в ответ. – Как давно мы в последний раз?.. – протараторил он невнятно, сделав глоток кофе. – Честно говоря, я уже и не помню. Во всяком случае, у тебя есть время, чтобы выпить кофе, а заодно подумать, куда ты хочешь пойти позавтракать, – пожал Крейг плечами. – А почему ты спросил? – Я… я просто, – неуверенно начал Твик, испуганно взглянув на Крейга. Он снова разволновался из-за того, что не может подобрать нужные слова. И тут его начало трясти. Твик отставил кружку на край прикроватной тумбочки, чтобы ненароком не пролить на себя содержимое. – А! Я подумал… мы… может быть…. Иногда будем… Но он не смог договорить, так как Крейг вновь накрыл его губы своими и начал жадно и властно целовать. Он откинулся назад, увлекая Твика за собой. Тот ахнул от неожиданности, но быстро успокоился, покрывая лицо любимого поцелуями. Его прикосновения рассыпались мурашками по телу Крейга, и, казалось, никогда ему не было так хорошо, как сегодня. Прошло семь месяцев, и Крейг никогда еще не чувствовал себя таким влюбленным.