Глава 17. Лесной король
15 апреля 2019 г., 00:58
Некоторое время висело напряжённое молчание, во время которого все присутствующие переводили взгляд то на Уилла, то на Леголаса. Никто не мог отрицать того, что сходство между ними было по истине удивительным. Будто две версии потерянных братьев-близнецов — светловолосый и темноволосый, голубоглазый и кареглазый.
— Кто ты такой, человек? — резко спросил Леголас.
— Меня зовут Уилл Тёрнер, — спокойно ответил юноша.
— Откуда ты здесь взялся?
— Скажи, что из Ривенделла, — шепнул ему на ухо Джек.
— Я и сам могу придумать ответ.
— А я лучше разбираюсь в переговорах.
— Что это за наречие вы используете? — уже грозно спросил эльфийский принц, а окружавшие пленников воины от его жеста ещё сильнее натянули луки.
— Вам его название вряд ли что-то скажет, — оттолкнув Уилла вышел вперёд Джек, — но у нас его называют английским языком.
— Никогда прежде я не слышал ни о каком английском языке, — нахмурившись произнёс Леголас.
— Разумеется нет! На нем говорят люди, населяющие часть мира, из которого мы прибыли в ваше Средиземье.
— Что ещё за «ваш мир»?
— О, поверьте, это придётся очень долго рассказывать.
— Ничего, у меня много времени.
— Ещё бы, бессмертный же, — усмехнулся Барбосса.
— Мы нисколько не сомневаемся в этом, — продолжил Джек, — однако время не будет ждать нас.
В это время один из воинов подал Леголасу меч Торина.
— Откуда он у тебя? — спросил эльф после короткого осмотра оружия.
— Мне его подарили, — коротко ответил Торин.
— Да ты не только вор, — Леголас направил на него его же меч, — но еще и лжец! Заковать! Ведём их всех в замок Короля!
— Стойте, стойте, диалог! — воскликнула во все горло Элизабет, заставив тем самым отшатнуться уже схвативших ее эльфов.
— Мы прибыли к Вам с миром! — прибавил Уилл, многозначительно взглянув на гномов.
— Любезный принц, — снова заговорил Джек, — одно дело заковывать гномов — они вспыльчивы и воинственны и способны прикончить голыми руками. Но к чему заковывать нас, безоружных, дружелюбно настроенных людей? К тому же, у нас имеется одно интересное предложение вашему королю, отказаться от которого он вряд ли сможет. Ведь речь идёт о… ой, едва не проговорился раньше времени!
— Ещё одно слово, — грозно промолвил Леголас, — и ты больше никогда не сможешь говорить. В замок Короля!
И безэмоциональные эльфы, повинуясь приказу своего принца, грубо толкнули пленных в сторону нужного направления.
Гномы готовы были испепелить своих ненавистных конвоиров одним лишь взглядом, но не имея такой возможности лишь проклинали их про себя и ругали всеми известными им способами. Пираты же сохраняли истинное эльфийское хладнокровие. Все четверо были абсолютно уверенны в благополучном разрешении этого очередного плена, а особенно Джек Воробей.
***
— Вам что, незнакомо слово «парламентёр»? Я же предложил переговоры! — с возмущением воскликнул Джек, когда их начали распихивать по камерам темницы. И хотя весь дворец Лесного короля походил на дерево изнутри, эти камеры были вырублены в холодном камне, которому добавлял сырости бьющий прямо перед ними водопад. — Король желает видеть лишь его, — небрежно кивнул в сторону Торина Леголас. — Насчёт тебя он ещё ничего не решил. — Да, но, возможно, процесс продумывания этих важный дум ускорит всего лишь одно слово: «Выгода». Леголас грозно взглянул на незатыкающегося человека. Однако его настойчивость возбудила в принце лёгкую волну любопытства, которую он все же не показал никому. — Ответ Короля ты узнаешь потом, — коротко бросил он и повёл Торина вместе с ещё двумя стражниками к королю. Гномы были напряжены и не сговариваясь решили помалкивать до тех пор, пока не вернётся Торин, хотя каждому жуть как хотелось поделиться с остальными своими мыслями и предположениями, да и просто всласть обругать эльфов. Уилл оказался в одной камере с Оином, Элизабет — с Фили, Барбосса с Двалином, а Джеку, похоже, предстояло вскоре разделить свою новую обитель с Торином — в данный момент капитан сидел в одиночестве. — И что же ты намерен сказать Трандуилу? — полюбопытствовал Барбоса, обращаясь конкретно к Джеку, дабы гномы не поняли их разговора. — О, о таком не говорят раньше времени. Скажу лишь одно — считай что свобода уже у нас в руках. — Надо же? А все-таки, что будет платой за эту «свободу»? — Мой козырь, — загадочно произнёс Джек. — А что у тебя на этот раз в качестве козыря? — спросил уже Уилл. — Тьфу ты, Тёрнер. Да Элизабет я предложу ему в качестве жены! — Что-что? — переспросили Суон и Тёрнер. — Спокойно, вот ведь заголосили сразу же. Не бойтесь, она тут будет ни при чем. — В таком случае, это тебе тогда нечего бояться, Джек, — сказала Элизабет. Вскоре стража вернула Торина обратно. Дубощит пребывал в самом угрюмом расположении духа. И, как и ожидалось, его втолкнули в камеру к Джеку, с грохотом и скрипом заперев железные двери. — Ну и как там прошла аудиенция у короля Лихолесья? — поинтересовался пират. — Весьма содержательно, — коротко ответил Торин, косо смотря на неудаляющихся эльфов. — Его Величество даёт своё согласие на разговор, — громко произнёс появившийся вдалеке Леголас. — Ведите. Но эти слова, вопреки всеобщим ожиданиям, относились не к Джеку — стража освободила Уилла и Элизабет. — Кажется, кто-то не полностью донёс просьбу до короля, — сказал глядя на них Джек. — Эй, Уилл, только не наделай глупостей. — Это твой вечный совет? — бросил через плечо юноша, уже отойдя от камеры Джека на несколько шагов. — Зато самый верный! Да, — вздохнул пират, когда пленники остались лишь в обществе друг друга и своей тюрьмы. — Надеюсь, они все-таки смекнули мою мысль. По крайней мере, Элизабет точно должна была что-нибудь сообразить. — А знаешь, — снова подал голос Барбоса, — при таком раскладе у нас действительно появляется гораздо больше шансов на свободу, нежели пошёл бы ты. — А, кто-то что-то сказал сейчас, или это эхо от водопада гуляет? — Считайте, что эхо, — ответил Торин.***
— Ты поняла, про какой козырь говорил Джек? — спросил по пути Уилл у Суонн. — У меня несколько вариантов. Но вот какой из них верный и есть ли таковой среди них — не знаю. Нам надо будет самим думать, а не гадать, что там собирался говорить Джек. — Значит, по плану наша привычная импровизация. — Именно. Вскоре их вывели в огромный зал, в центре которого возвышался величественный королевский трон. Ничего в убранстве дворца не могло заставить хоть на мгновение почувствовать, что ты действительно находишься в королевской обители. Холодная, величественная и однообразная суровость царила во всей обстановке. Трандуил стоял спиной к пленникам возле ступеней, ведущих к его трону. Свои роскошные платиновые волосы Леголас явно унаследовал от отца — только у короля они были немного длиннее. На звук шагов Трандуил медленно повернулся к пришедшим. Да, весь этот дворец был под стать своему хозяину — от одного взгляда на эти, словно сотворенные изо льда глаза, могло стать слегка не по себе. Но несмотря на это, Владыка был очень красив в своём, словно выточенным из мрамора, облике, и он явно это знал. — Так значит, — произнёс он глубоким голосом, раздающемся эхом под сводами дворца, — это вы те самые нарушители границ моих владений. — Владыка, мы… — начала было Элизабет. — Подожди, твой черёд говорить ещё не наступил. Итак, вернёмся к границам. Вы зашли в Лихолесье в сопровождении гномов и одного хоббита. Затем долго блуждали по лесу, не в состоянии отыскать путь к выходу из него. Пару раз вы двое едва не раскрыли слежку моих эльфов за вами, и если бы умели более верно использовать свои раскрывшиеся эльфийские способности, то наша встреча произошла бы гораздо раньше и при иных обстоятельствах. Теперь ваш черед говорить — скажите, кто вы такие и что делаете в отряде Дубощита? Молодые люди пересказали ему все, что с ними произошло до попадания в Средиземье, а затем кратко изложили и то, что уже приключилось с ними и здесь. — Торин пророчит себе имя великого короля в памяти потомков, — вновь заговорил Трандуил, отворачиваясь от людей и смотря куда-то в пустоту. — От того и затеян весь этот поход. Многие видят в его стремлениях именно то, чем он покрывает свои истинные намерения — благородный, самоотверженный порыв, влекущий к избавлению давно утерянного дома от разорившего его дракона. Однако истинная цель Торина вовсе не Эребор, а скрытое в его недрах сокровище — аркенстон. Прекраснейший из всех камней, которые мне доводилось видеть! Тут Трандуил вновь повернулся к Тернеру и Суонн и его глаза засияли так, словно они сами стали драгоценными камнями. — Да, я видел его всего раз, но забыть это мгновение не в силах ни один из живущих! Словно сотни звёзд сошли с небосвода и скопились в этом камне, мерцая и сияя ярче всех алмазов, и храня в сердцевине переливающийся голубоватый огонёк. Это истинное сокровище из сокровищ… и проклятие рода Торина, — Трандуил снова принял свой прежний облик. — Его дед сошёл из-за него с ума, а отец пропал без вести. Но его это не останавливает — камень, словно огонёк бабочку, манит Торина к себе, ведя его на погибель. Он не понимает, чем может обернуться это предприятие — если дракон будет пробужден ото сна, то придёт конец его отряду, стоящему у Эребора Озерному городу, а дальше… Драконы алчны не менее гномов — кто знает, куда он направится после! — Но неужели дракон может быть до сих пор жив? — спросил Уилл. — Ведь он провёл в горе столько лет! — Я бы очень хотел, что бы это так и было, однако маловероятно. Драконы не похожи ни на кого… И вот отряд Торина оказывается в моей власти! Теперь в моем праве решить запереть их в темнице на сотни лет до самой смерти, не дать осуществить свой губительный план, и тем самым уже навсегда рассорить род гномов с эльфами, или же позволить всем дойти до Эребора, подвергая риску в том числе и своё королевство, за что я в праве потребовать у Торина достойной этого риска платы. — Аркенстон? — предположила Элизабет. — Верно. Аркенстон. Сокровища Эребора несметны и одним богам известно, сколько ещё скрыто в его глубоких недрах, так что один камень — это вовсе не разорение для них. — Вы, стало быть, уже предложили это Торину? И, конечно же, получили отказ в самой красноречивой форме? — Верно, — кивнул головой Трандуил на слова Тёрнера. — Упрямец не понимает, что я прежде всего хочу избежать освобождения дракона — я не понаслышке знаю, что такое драконье пламя. И, как я уже сказал, если я отпущу его, то буду рисковать очень многим, и это по всем существующим законам требует искупительной платы. — И что Вы хотите от нас, рассказывая нам все это? — спросила Элизабет. — Ровным счетом ничего, это лишь рассуждения вслух. Для вас они длились слишком долго? — Да уже не меньше пары часов, — ответил Уилл. — Пары часов? — переспросил вскинув бровь Трандуил. — И это, по-вашему, много? Ах да, вы же люди, вот откуда такое понятие времени. Пока что. — Что значит «пока что»? — А то и значит, леди Элизабет, что пройдёт две луны и ваше необратимое перерождение в эльфов будет завершена. — То есть Вы хотите сказать, что мы с Уиллом вскоре из людей обратимся в эльфов? Навсегда? — Да. Видите ли, в Средиземье каждый должен находиться на своём месте и играть свою роль. Те двое так людьми и останутся, а вам же предстоит принять на себя бремя эльфийской жизни. — А остановить этот процесс можно? — Думаю, ты и сам догадываешься, каков будет ответ, двойник моего сына. Только возвращение в ваш прежний мир вернёт все обратно. Но сделать это не представляется мне возможным. А теперь мне было бы любопытно узнать о тебе несколько больше, — обратился он к Уиллу. — Твоё сходство с моим сыном поражает всех нас. Мне очень хочется узнать, кто ты. Уилл кратко пересказал ему историю своей жизни. О детстве в Англии, о безуспешных поисках отца, о том кораблекрушении, когда его спас корабль на котором была Элизабет, о своей жизни подмастерья кузнеца, о встрече с Джеком и их дальнейших приключениях. Трандуил слушал с глубоким вниманием, за все время даже ни разу не моргнув глазом. — Да, — произнёс он когда Уилл закончил. — Весьма насыщенная жизнь. Я теперь удивляюсь не тому, что вы вчетвером попали в Средиземье, а тому, что этого не произошло ещё раньше. Думаю вы сможете обрадовать своего Воробья — завтра я выслушаю его предложение, которое, как он говорит, сулит мне большую выгоду. Однако если вы не желаете возвращаться в темницу, то я велю подготовить вам комнаты во дворце — вы не являетесь моими пленниками. — Это будет только для нас или ещё и для остальных? — спросил Уилл. — Если вы про гномов, то я пока намерен держать их взаперти. Если про Воробья и Барбоссу, то их я ещё недостаточно знаю, чтобы предоставлять им такую свободу. — В таком случае, мы предпочтём остаться с нашими друзьями, — твёрдо сказала Элизабет. — Я ожидал этого ответа, — улыбнулся Трандуил. — И он лишь подтверждает, что я верно посудил о вас. Идите, я велю, чтобы леди принесли что-нибудь помягче соломы. Если завтра мой с Воробьем разговор окажется благополучным, то ваше заключение продлится всего одну ночь. Однако в тот самый момент, когда Трандуил заканчивал свою речь, к ним вбежал растревоженный стражник и громко с дрожью в голосе объявил королю, что гномы сбежали из темницы. — Как это сбежали? — с едва скрываемым гневом спросил Трандуил, потеряв маску равнодушного хладнокровия. — Не знаю. Все камеры пусты, Владыка, лишь двое людей остались на своих местах. — К темницам! — провозгласил король и, не теряя при этом своей величественности, как можно скорее направился к ним. Все так и было — камеры были пусты, лишь зевающие Барбосса и Джек сидели на своих местах. — Как это произошло? — грозно спросил их Трандуил. — Побег-то? Это ж гномы, их нельзя недооценивать, — сказал Воробей. — Дождались спокойного мгновения и упорхнули как стайка птичек. — Почему же вы остались в камерах, а не сбежали с ними? — А потому что выбранный ими способ побега не предусматривает участие в нем существа более крупного, чем гном. — Так ты знаешь куда они сбежали? — Знаю, — загадочно улыбнулся Джек, — но я так же знаю нечто гораздо более интересное — без чего они убежали. — Это без чего же? — спросил Трандуил. — Одной маленькой железной безделушки, — с этими словами Джек продемонстрировал на мгновение ключ, который неоднократно видели пираты на шее Торина. И ключ тут же стремительно исчез где-то в руке Воробья. — Полагаю, теперь действительно есть о чем поговорить и нам с Вами и Вам с Торином, верно, Ваше Величество?
