Нежданное путешествие

      Пока Леголас колдовал над раненой ногой Кили, а Элизабет сидела в отдельной камере вместе со своим отцом (куда она уговорила переместить его на это время) под чутким присмотром стражника, за которым не менее внимательно следил Уилл, Гиббс вкратце рассказал Джеку о том, как они вчетвером очнулись сегодня утром на берегу озера и тут же были арестованы местной стражей. Ничего другого никто из них не мог больше поведать. Разве только то, что они все единогласно считали, что затонули вот только что. После чего Джек в свою очередь, с трудом удерживая себя от преувеличения своих заслуг, вкратце рассказал им о том, что пришлось пережить ему, Барбоссе, Уиллу и Элизабет, и заодно посвятил их в некоторые детали, касающиеся Средиземья.       — М-да, весёлое тут местечко, — покачал головой Гиббс почёсывая затылок. — Вот ведь влипли. Можно подумать нам мало было того, что творилось у нас. Так нет, теперь ещё здесь отдуваться придётся!       — Ага, а ещё вот-вот дракон нагрянет… — чуть съёжившись произнёс Раджетти.       — Это-то после шестидесяти лет добровольного заточения? — фыркнул Пинтел, сложив руки на груди. — Но уж нет, ни за что не поверю, что он мог выжить после этого!       — А вдруг он такой же, какими некогда и мы были? — осторожно предположил одноглазый пират. — Что если золото в этой горе было проклято гномами или их богами, когда он напал на них, и быть ему теперь бессмертным мертвецом?       — Насколько я помню, — вмешался Уилл, — те монеты, дабы проклятие начало работать, следовало сперва собственноручно забрать из сундука.       — А кто же ему мешал сделать то же самое, раз он стал единственным хозяином среди сокровищ? — возразил Пинтл. — Ему и до этого никто, как мы уже поняли, не смог помешать, а теперь уж и подавно…       — Весьма сомнительно, чтобы местные боги наложили такое же проклятие на сокровища Эребора, какое лежит на сокровищах Кортеса, — донёсся до них голос Элизабет.       — Верно, — согласился Уилл. — Да и кто в итоге попал бы под проклятие?       — Сами гномы и попали бы, как только вернулись бы, — отозвалась Суонн. — Нет, подобное совершенно исключено.       — Ну, знаете ли, тогда нам нечего бояться, ибо не мог он выжить.       — И тем не менее дракон жив.       — Откуда такая уверенность, Тёрнер?       — Потому что так неоднократно говорил Гэндальф…       — Это тот самый маг, который втянул вас четверых в эту авантюру?       — Он самый. Мы можем говорить что хотим, но этому магу уже не одна тысяча лет, и я не вижу причин не доверять его словам. Это мы с драконами не знакомы, и потому многое может быть совсем не тем, к чему мы привыкли.       — Иными словами, — вмешался Джек, — законы нашего мира отличаются от здешних. Нас сколько угодно может удивлять, что дракон умудрился выжить в подобных условиях, и спорить об этом можно хоть до следующего века. А всё же не это должно нас сейчас занимать.       — А что же?       — А сам не догадываешься, Раджетти? Тебя всё сейчас устраивает?       — Ты говоришь о побеге? — произнёс Гиббс и тут же воровато оглянулся на стражника и на Леголаса.       — Они нас не понимают, когда мы обращаемся непосредственно друг к другу, — сказал увидев это Воробей. — Но подобные оглядывания и без слов выдадут нас с потрохами…       — Да-да, я уже понял, Джек. Одно только не могу понять — как нам бежать отсюда, а главное — куда?       — С этим мы, я полагаю, разобраться ещё успеем, — раздался голос отца Элизабет. — Сперва надо на волю выбраться, а не сидеть здесь как овцы на убой в ожидании нападения дракона.       — Бывший губернатор прав, — согласно кивнул Пинтл. — Только как ты, Воробей, собираешься вызволить нас отсюда?       — Элементарно, — Джек расслабленно откинулся на жёсткую, сырую, деревянную стену, и лукаво сверкнул глазами из-под полуоткрытых век, — за счёт нашей обожаемой стражи.       — Как это понимать? — спросил Гиббс. — Подкуп?       — Нет. Да и чем нам их подкупать? Старыми вонючими сапогами?       — Тогда что же?       — Нам поможет их…       — Вот и всё, — громко сказал Леголас поднимаясь на ноги, оставив мирно заснувшего Кили на попечении его брата и сородичей, и Джек предпочёл замолчать. — К утру совсем обойдётся, но полные силы вернутся к нему не раньше чем через день.       — Не знаем как и благодарить Вас, Ваше Высочество, — с признанием промолвил Балин.       — Вы спасли моего брата, — добавил Фили, впервые в жизни взглянув на эльфа с искренней благодарностью, как и остальные члены их маленького отряда.       — Нет, меня не благодарите, — отмахнулся от гномов Леголас, выйдя из камеры и велел стражнику запереть пленников. — Направьте лучше свою благодарность богам, ведь у юного принца завидное здоровье. Любой другой на его месте уже давно отправился бы к своим предкам.       — Знайте, хоть мы и не союзники, но гном никогда не забывает той помощи, что была оказана его сородичу…       — Это излишне, принц Фили. Да, мы не союзники, и, видят боги, не по моей воле. Ни я вам, ни вы мне ничего дурного ещё не делали, и я не испытываю к вам неприязни, но и пойти против воли наших отцов мы не смеем. Я нахожусь в подчинении ровно как и вы все, я связан долгом сына и наследника своего королевства. Потому забудьте мою сегодняшнюю помощь, ибо я не уверен, что и в дальнейшем вам придётся дождаться от меня подобного.       — Благословен для Лихолесья будет тот день, когда нынешний принц станет его королём, — промолвил Балин.       — Я молюсь, чтобы этого никогда не произошло, — сухо ответил Леголас. — Давайте раненому как можно больше воды, — повернулся принц к вытянувшемуся по струнке стражнику. — И заходите почаще до рассвета проверить его самочувствие. Если что вдруг будет не так — дайте мне знать.       — Слушаюсь, Ваше Высочество!       — Вы идёте со мной, — коротко бросил Леголас Уиллу и Элизабет и направился к выходу, — вы не пленники, а друзья Короля Трандуила.       — Позвольте мне остаться с моим отцом, — попросила Элизабет. — Поймите, я считала что больше не увижу его никогда, и эта встреча…       — Леди Элизабет, — принц развернулся в её сторону. — Я всё понимаю, но оставаться в тюрьме вам ни в коем случае нельзя. Не пройдёт и нескольких дней как Вы и мистер Тёрнер станете одними из нас.       — Что это значит? — вырвалось у отца Элизабет, а остальные навострили уши.       — Скоро они оба завершат процесс перерождения, коему подвергается всякий, попавший к нам из иного мира, и кому суждено быть не человеком в нашем мире. Потому через несколько дней мистер Тёрнер и леди Элизабет станут эльфами, то есть моими сородичами.       — То есть, погодите… — вмешался Раджетти, — вот чисто теоретически; значит здесь можно превратиться в кого угодно? И в эльфа, и в гнома, и даже в дракона?       — Насчёт дракона не знаю, но в остальном всё именно так, — кивнул Леголас.       — И… и когда это начинается?       — У всех по-разному. Кто-то в первый же день перерождается, кто-то лишь по прошествии нескольких лун и в течении долгих дней.       — А остановить это можно? — спросил отец Элизабет.       — Нет, отец, нельзя… — помотала головой девушка.       — Так ты всё знала?       — Да, мы оба знали. Трандуил уже посвятил нас в это, — добавил Тёрнер, оглянувшись на заключённых пиратов.       — Ваша дочь будет бессмертна, и при этом все свои тысячелетия пребывая в той же красоте, в коей она ныне. Разве Вас это не радует? — произнёс Леголас. — Вы считаете, что для неё лучше будет удел смертного человека?       — Не знаю, — помотал головой Суонн. — Право, я давно уже ничего не знаю…       — У Вас будет вся ночь на раздумья. Идите за мной, — бросил эльфийский принц и направился в сторону выхода.       — Но нельзя же так… — начала было Элизабет, но её тут же перебил отец.       — Нет-нет, моя милая, иди за ним. Тебе не следует оставаться здесь.       — Он прав, — подключился Тёрнер, подойдя к ней. — Пойдём, Элизабет… Пойми же, нечего нам здесь делать. Раз нам суждено стать эльфами, то и надо держаться возле эльфов.       — И быть с ними союзниками, — вновь вмешался Джек приоткрыв один глаз. — А то это людское племя, кое вы так стремительно покидаете, такого может наделать, что во век не отмоетесь, если будут считать что вы были заодно с нами.       — И ведь это приведёт к неизбежной разлуке, — горько произнесла Элизабет, ещё цепляясь за отца. — Когда же я смогу его ещё увидеть, если вы все затеяли такое?.. А впрочем, — девушка быстро поцеловала его и выскочила из камеры, словно боясь упустить этот момент решимости, — так и должно всё быть. Это мы здесь можем стать своими, вы же все пленники. Да, разумнее уйти.       — Мы ещё увидимся, Элизабет, — уверил её отец. — Не для того же судьба вернула нас друг другу, чтобы тут же вновь разлучить навек?       — Конечно нет, — поддержал Уилл, мягко положив руку на плечо Элизабет. — Пойдём, а то нас сейчас этот стражник сожжет своим взглядом.       — Тогда он же первый и сгорит.       Наконец Уилл и Элизабет, попрощавшись со всеми, покинули это сырое, мрачное заведение, и спустя некоторое время Джек изложил товарищам свой план…       Рано утром на следующий день дворец бургомистра сотрясался от ругательств и проклятий главы Озёрного города. Бедные стражники, донёсшие до бургомистра дурную весть, стояли вжав головы в плечи и нервно кивали головой на любые его выкрики. Трандуил и Торин сидели тут же, молча наблюдая за этой сценой со смешанным чувствами. Известие о том, что стража, пришедшая к тюрьме чтобы заступить на пост вместо ночной смены, и не обнаружившая сперва никого на причале, в том числе и лодок, а затем увидевшая что в камерах вместо заключённых заперты полураздетые ночные охранники, крепко связанные взятой с причала верёвкой и с заткнутыми кусками каких-то тряпок ртами, а самих заключённых и след простыл, и людей и гномов, воспринялась королём эльфов и королём гномов по-разному. Первый был очень зол внутри себя; ведь эти заключенные, в основном гномы, должны были быть огромным козырем в его руке! В обмен на свободу родичей упрямый Торин согласился бы отдать ему не только Аркенстон… Напрямую Трандуил, конечно, не заявлял о том во время их длительных вчерашних переговорах, но Торин наверняка и без слов понял это. Сам гномий король воспринял эту новость с ощущением облегчения и тревоги одновременно. С одной стороны: его друзья и племянники на свободе, а с другой — куда они бежали? Обратно? Но ведь там может быть очередная засада орков! А может к Горе? Так ведь и он сам туда сейчас направится в сопровождении Трандуила и его воинов. Поедет буквально открывать этому эльфу вход в древнее гномье королевство… Но где же им там прятаться? Возле горы? На самой горе?..       Вот так и сидели они, один съедаемый злостью, а второй вопросами, и ждали когда бургомистр выбьется из сил и даст своим людям команду к сбору на причале и началу отправления двух королей к Эребору.       Провожали их и в самом деле красиво — торжественно играл оркестр, весь причал был завешан цветными флагами, собравшаяся толпа зевак радовалась и ликовала, посылая эльфам и гному благословения и пожелания удачи. Уилл, Элизабет и Барбосса были оставлены на берегу под надзором Леголаса, который ещё во дворце бургомистра получил от отца ясное приказание, сказанное шёпотом:       — Как только мы отчалим и немного отдалимся, неспешно покиньте причал и постарайтесь незаметно пробраться за тот утёс, что укрывает город от бушующей реки. Там есть где спрятаться не только от опасности со стороны горы, но и от возможных засад орков. Там и ждите. Ты поймёшь, сын мой, когда безопасно будет выйти, и когда, если понадобится, нужно будет схорониться ещё надёжнее.       — Отец, так Вы и вправду считаете, что дракон может…       — Я ничего не считаю, Леголас, я просто предполагаю. Ты же просто сделай то, о чем я прошу тебя.       — Хорошо, отец, я Вам обещаю.       Разумеется, после этого разговора настроение у эльфийского принца было очень мрачное. Он понял, что отец не брал его только из-за боязни, что дракон может вырваться и тогда… И неужели ему тогда больше не придётся больше увидеть своего отца?       «Твой долг выполнять приказы своего короля, — сказал себе Леголас на причале, глядя как Трандуил усаживается в лодку. — И не проявлять эмоций. Сдержанность, сдержанность и выдержка — вот что отличает принца от простолюдинов. Так что не роняй себя перед всеми этими людьми, не пытайся отговорить отца от его решения… Всё равно ничего не изменится, а ты только будешь унижен…»       — Ой, а что я пропустил? — внезапно пропищал где-то внизу голос Бильбо, появившегося буквально из ниоткуда.       — Где тебя черти носили? — воскликнул Барбосса. — Мы уже думали, что ты в реке утонул!       — Лучше бы ты и не появлялся здесь, Бильбо, — покачал головой Тёрнер. — Если удалось сбежать, зачем же опять соваться в самое пекло?       — Так ведь, — замялся хоббит, смущенный больше укоризненным взглядом Элизабет, — я посчитал, что я должен быть с вами…       — С нами ты не будешь, — прервал его Леголас. — Мы на берегу остаёмся.       — Почему это?       — А вот и он! — раздался возглас Торина, который ухватил бедного хоббита за шиворот и втащил в лодку как куклу. — Вот он, взломщик мой. Бесшумный, быстрый и почти невидимый. Он нам и доложит о том, что там с драконом…       — Судя по тому, как ему удалось скрываться здесь так долго, он нам сгодится, — сказал Трандуил на одно мгновение глянув на затихшего от испуга хоббита и перевёл взгляд на сияющую в свете солнца вершину Одинокой горы, так уже и не отрываясь от неё.       Наконец заиграл финальный марш, а бургомистр, ещё красный от недавней ругани, пожелал отважным путникам удачи и «привезти им как можно больше золота и обогатить здесь всех», и дал сигнал к отплытию.       Выждав нужное количество времени Леголас, словно решив прогуляться по городу, пустил вперёд своих троих подопечных и руководил куда им сворачивать в тот или иной момент. Наконец, спустя несколько часов этой ходьбы, Леголас повёл их к тому самому утёсу, имеющим со стороны берега нечто вроде широкой ращелины с частично нависшим над ней верхом, и велел им всем укрыться там, а сам забрался на вершину утеса и, держа лук на готове, лёг там, зорко оглядываясь во всё стороны. Позиция была удобна тем, что он видел всё, что окружало их, а самого его не было видно, так как со стороны подъёма он был закрыл деревьями, проросшими в ещё одной расщелине этих скал.       — Куда же они бежали? — прошептала Элизабет. — Я про наших.       — Надеюсь подальше отсюда.       — Или напротив поближе к Горе, — предположил Барбосса и усмехнулся: — У Джека просто талант по части побегов. Это надо ж — подговорить гномов притвориться, будто Кили стало хуже, затем изобразить драку и напасть на пытавшихся их разнять стражников! А затем в их же одеждах и бежать на лодках. Да, всё просто и так эффективно.       — Да, и всё это без лишнего шума. Но почему ты предположил, что они направились к Горе? — спросил Уилл.       — Рассуждаю как могли рассуждать они — куда первым делом полетит дракон, если вырвется на свободу? Конечно на Озёрный город. Значит, у Эребора у них больше шансов уберечься от него, и, соответственно, воспользоваться моментом бежать уже дальше никем не замеченными. Или же схорониться в самом Эреборе. По-любому безопаснее всего было бы находиться сейчас возле Горы, а не здесь, где мы сидим как птенцы в гнезде под надзором этого… — Гектор глянул наверх, где затаился безмолвный Леголаса.       — Конкретно в нашем случае это лучшая позиция, — возразил Уилл. — Неизвестно что устроит дракон возле Эребора — он может и разнести его, и тем, кто будет поблизости, совсем непоздоровится от его обломков. А мы здесь сидим никем невидимые, и достаточно далеко от Озёрного города и у нас есть где укрыться, — Тёрнер указал на углубления в камне, похожие на неглубокие пещеры. — Дракон до нас не дотянется. Заберёмся сюда в крайнем случае.       — Ага, и будем как крысы в ведре, — усмехнулся Барбосса. — Нет, если дракон полетит на нас, то спастись нам будет негде. У нас есть лишь один шанс — что он нас не заметит.       — Или если его убьют до этого, — сказала Элизабет. — И, надеюсь, ещё там, в Эреборе. Вспомните, сколько оружия взяли с собой эльфы. По-любому нам остаётся только ждать.       — Да, только ждать, — вздохнул Уилл. — Только наверху — нет сил сидеть здесь в этой дыре до ночи.       С этими словами молодой человек вышел из укрытия и поднялся на вершину утёса тем же путём, каким недавно поднялся Леголас.       — Что ты здесь делаешь? — сурово спросил его тот. — Я же велел вам сидеть в укрытии.       — Здесь тоже укрытие, да и две головы лучше, чем одна, — возразил Уилл и лёг. — Ты как хочешь, но я не могу сидеть в неведении и ждать чего-то неизвестного. Я должен видеть, что происходит.       — Ладно, если будешь лежать тихо, то тогда мы будем в безопасности. Нас же могут заметить и люди Озёрного города, и у них не может не возникнуть вопрос, почему мы скрываемся здесь.       — Неужели они сами не понимают, что стоят первыми на очереди уничтожения?       — От своего невежества они считают, что им ничего не грозит, так как верят в пророчество, обещающее им только богатство. А оно просто умолчало о подробностях обретения этого богатства… Кто хоть немного разумнее, те всё понимают, но являются заложниками жадности остальных и бургомистра. Если они захотят уйти без дозволения — их казнят на месте как предателей и преступников. Потому они и остаются на месте — так хотя бы можно ещё надеяться, что они не станут вторыми жертвами дракона. Первыми же должны стать те, кто окажется внутри Эребора, — дрогнувшим голосом произнёс Леголас. — Впрочем, там есть где укрыться — в Горе полно ходов и галлерей.       Разговор прервался появлением Элизабет и Барбосы, так же как и Уилл уставшие сидеть внизу. Леголас понял, что возмущаться нет смысла и просто ещё раз велел всем лежать смирно и молчать.       Время тянулось ужасно медленно, как всегда бывает во время ожидания чего-либо. А напряжение от осознания того, что именно они все ждут, ещё более неприятно действовало на натянутые до треска нервы. Вскоре Элизабет приспособила небольшую веточку наподобии солнечных часов, воткнув её в маленькую щель.       — Они войдут только когда будет садиться солнце, — прошептал Леголас. — Я слышал как Торин сказал это вчера. Последний луч заходящего солнца в День Дурина должен упасть на запечатанные двери Эребора и тогда им откроется замочная скважина.       Прошло ещё часа два томительного ожидания. Хорошо что их пост был покрыт толстым слоем мха, а на каждом был надет тёплый плащ, иначе холод от камня и от непрерывно грохочущей реки уже пробрал бы их до костей. Наконец тень ветки начала удлиняться, а солнце медленно начало отпускаться за горизонт. Все четверо напряглись так, словно это им предстояло успеть отыскать и открыть заколдованные двери. Но вот солнце послало последний луч и на западе небо начало надевать на себя ночную синеву.       Последние краски заката растаяли, уступая место ясному, усыпанному звёздами и залитому светом луны небу. Всё было спокойно и долгое напряжение начало сменяться робко подступающей мыслью, что ничего и не случится, как внезапный гул со стороны горы вновь поднял новой волной их самые худшие подозрения. Затем до них дошло сильное содрогание земли, как во время землетрясения, и вслед да тем все четверо увидели, как часть стены Эребора разлетелась на куски из от неё отделилось что-то огромное, взмывшее прямо в небеса и затем, как коршун на добычу, направился в сторону мирного города.       — Дракон… — чуть слышно выдохнула Элизабет, как и все с ужасом смотря на это чудовище.       — Всё вниз, живо! — скомандовал Леголас, толкнув их в сторону спуска.       В два счета все они оказались на земле, но никто не смог заставить себя скрыться за стенами скалы. Все как заворожённые глядели на эту огромную тень смерти, неумолимо несущуюся на Озёрный город… Вот мелькнула вспышка и первый огненный столб, изрыгаемый чудовищем, обрушился на несчастный город, спалив дотла несколько домов. В свете огня явилась наружность чудовища, заходившего на новый круг для нанесения следующего удара. Это была словно гигантская огненно-золотистая летучая мышь со змеевидной головой, четырьмя когтистыми лапами, длинным, мощным хвостом и со сверкающей чешуей, словно усыпанной драгоценными камнями. Этот дракон, именуемый Смаугом, принёсший много лет назад гибель Дейлу и Эребору, оказавшись вне Горы, где он тихо пролежал долгие годы, вновь принёс смерть своей яростью… С холодящим ужасом пираты и Леголас видели, как он уничтожал неспешно город, словно смакуя удовольствие от своей жестокости. Крики несчастных людей долетали до их ушей, но чем, чем они могли помочь им? Спасаться надо было прежде, теперь же всё было тщетно…       Но тут дракон внезапно издал грозный, яростный, полный боли и ненависти возглас, как-то неуклюже перевернулся в воздухе и как гигантская каменная глыба полетел вниз, рухнув прямо в озеро, подняв невиданный по своим размерам всплеск, затопивший часть уцелевших улиц города. Несколько минут Леголас и пираты стояли молча, чувствуя как бешено колотятся их сердца, а в ушах всё ещё слыша этот последний возглас дракона.       — Не может быть… — прошептал наконец Леголас. — Да ведь… Дракон убит!       — Убит? — переспросил Барбосса. — Но кем? И как?       — Не знаю, не знаю, но он упал в воду и не поднимается уже довольно долго. Да и этот рёв… Он убит, в этом нет сомнений! Скорее, скорее в город! Они должны думать, что мы были там! Только следите, чтобы горящие дома не обрушились на вас!       После этих слов все четверо стремглав помчались к уничтоженному городу, забежав в него так, что никто бы и не догадался, что во время нападения они были далеко в безопасности.       — Какой ужас, Уилл, — с содроганием промолвила Элизабет, крепко ухватив его его за руку и озираясь по сторонам. — Они же сгорели заживо…       — Не смотри на мертвых, ищи тех, кому можно помочь, — посоветовал ей юноша, сам с трудом сдерживая рвотный позыв при виде чёрных, обгоревших тел.       Несколько раз они натыкались на ещё живых, но пылающих людей, с оглушающими криками пытавшихся затушить охвативший их огонь и падавших замертво прежде, чем они успевали что-либо сделать.       Тут до их слуха донеслись несколько голосов, робкий восторг которых немедленно заставил себя обратить на них внимание. Голоса эти повторяли одно и то же, и вскоре они услышали: «Бард… Наследник Гириона — это он! Он убил дракона! Наш спаситель!»       Тут же все четверо бросились на эти голоса и увидели, как малая горстка людей окружила того самого высокого человека, который только вчера предсказывал что нельзя никому идти к Эребору и кого все поднимали за это на смех… Он стоял не обращая внимания на людей, уже начавших величать его своим новым королём, так как бургомистр неизвестно куда подевался, и нежно обнимал своего сына, какую-то юную девушку и маленькую девочку. По видимому это были дочери Барда и сёстры Баина.       — Да, вот это достойный король, — озвучила Элизабет свою и своих товарищей мысль.       Те молча согласились с ней, подбежав затем помогать выбираться из воды тем, кто прыгал в озеро спасаясь от дракона и каким-то чудом сумел не утонуть там и не разбиться от поднявшийся из-за дракона волны, или кого смыло туда в тот момент, когда Смауг упал в воду и поднял ту самую волну.       Но одна мысль как заноза нестерпимо раздражала мозг — что стало с теми, кто был в Эреборе? И где же беглецы, возглавляемые, несомненно, капитаном Джеком Воробьем?