Нежданное путешествие

      Как бы им не хотелось поскорее узнать о судьбе тех, кто отправился к Эребору, а всё же ни люди, ни тем более Леголас не могли отправиться тот час же; первым делом их помощь требовалась здесь, жителям не разрушенного до конца, но всё же непригодного отныне для жизни Озёрного города. И всё же Леголас не мог спокойно переносить мысль о том, что он не может отправиться на поиски отца, который быть может именно в эту минуту нуждается в его помощи. Призвав к себе двух дроздов из множества кружащих над лесом птиц, являвшихся одними из шпионов и докладчиков Лесного Короля, принц велел одному из них лететь во дворец и от его имени приказать собраться новому отряду, который, помимо оружия, должен был взять с собой всё необходимое для помощи пострадавшим людям. Ведь в лагере, спешно разбитом для раненых и выживших, катастрофически не хватало еды, тёплых вещей и прочего, а ведь на дворе всё-таки уже стояла зима и её приближающиеся морозы уже ясно давали о себе знать. А второму дрозду Леголас велел срочно лететь к Эребору и любой ценой выяснить судьбу отряда, и в первую очередь судьбу эльфийского короля.       Отдав такие распоряжения принц вернулся к людям, считавшим его вторым после Барда командиром над ними. Их бургомистр, хотя и оказался очень живучий малый или просто очень везучий — на нём не было ни царапинки, — а всё же он из-за своего неудавшегося трусливого бегства вместе со своими богатствами в самый разгар нападения потерял всякий авторитет в глазах людей, даже несмотря на все его убеждения в том, что он тут, собственно, вообще ни в чём не виноват, и что в нападении на них дракона надо винить гномов и покровительствующих им эльфов.       — И вы ещё после этого позволили одному из них взять командование над собой! — закончил бургомистр свою речь, указав на стоящего вдалеке Леголаса, обрабатывающего одной женщине ожоги на руках. — Вы забыли, что хотя город и разрушен, а всё же я всё ещё являюсь вашим бургомистром!..       — Да, ты — бургомистр Озёрного города, — отозвался стоящих поблизости Бард, в голосе которого сквозили стальные нотки. — Но не забывай, раз уж ты ставишь положение выше личных качеств, что принц эльфов выше тебя и ты не вправе прогонять его, к тому же люди принимают его помощь и доверяются ему. И кто бы не был виноват в том что случилось, — продолжил Бард, наступая на бургомистра, а окружающие их люди навострили уши, — а всё же рано или поздно мы не миновали бы этого нападения. Да, город разрушен, много людей погибло, множество женщин остались вдовами, а дети сиротами, но всё же нам надо не роптать, а благодарить богов за то, что чёрная стрела сумела поразить дракона и что мы на веки избавлены от постоянного страха в ожидании опасности.       — Верно, Бард с помощью богов спас нас, — проговорило люди, — да здравствуйте король Бард! Долой бургомистра, предавшего нас в минуту опасности!       — Вот значит как, — прошипел бургомистр, недобро взглянув на лучника. — В короли метишь, прощелыга. Не забывай, что твой предок был королём Дейла, а не Эсгарота! Но то, что ты сделал, — прибавил он погромче, — поистине великий подвиг и я ни в коем случае не смею отрицать этого и не благодарить тебя за наше спасение. Но мы в Озёрном городе всегда, во все века, выбирали себе правителей среди старых и мудрых.       — Насчет первого не поспоришь, а вот второе… — усмехнулся Барбосса, вместе с Уиллом и Элизабет наблюдавшими за этой сценой.       — Так что ты, король Бард, — продолжил с язвительными нотками бургомистр, — возвращайся в свое королевство — Дейл теперь в безопасности благодаря тебе. И те, кому холодные камни в тени Горы милее зеленых берегов озера, могут идти с ним. А мы останемся здесь и будем отстраивать заново наш чудесный город.       — Да здравствуйте король Бард! Долой бургомистра! Долой толстосумов! — снова кто-то крикнул из толпы, и этот возглас был тут же подхвачен остальными, отчего бургомистр со злости заскрежетал зубами.       — В твоих словах есть доля истины, — промолвил Бард спустя некоторое время, повелительным жестом велев толпе затихнуть. — Пока ещё я должен тебе подчиняться — но однажды я уйду на север со всеми, кто пожелает ко мне присоединиться, и мы отстроим наш Дейл. А пока что, — он повернулся в народу, — не будем никого винить в том, что произошло. Ведь те бедолаги, что первыми оказались на пути дракона, наверняка первыми же и сложили свои головы. По крайней мере не верится в то, что они могли выжить. Но если же я ошибаюсь и они действительно не погибли, то это будет истинным чудом, объяснить которое можно будет лишь тем, что нет их вины в нашем горе — иначе боги не допустили бы их спасения. Но, повторюсь, шансов на это почти никаких, а раз так, значит Эребор, как и его сокровища, открыт для нас — заходи и бери! Народ, это наш шанс взять причитающиеся нам по праву богатства, на которые мы не только возродим из пепла наш славный Дейл, но и обогатим каждого из нас. Кто из вас согласен отправиться со мной к Горе?       Желающих оказалось очень много, так что ближайший час ушёл на обсуждения плана предстоящего предприятия. Леголас слышал всё, о чём они говорили, как и разговор Барда с бургомистром, но на его лице не дрогнул ни единый мускул — принц, во-первых, не смел верить в смерть отца, а во-вторых он не имел права никому показывать свои чувства. Но на вопрос, пойдёт ли со всеми к Горе, Леголас едва сумел удержать съедавшее его волнение и ответил лишь которотким «да».       — Не знаю как вы, но у меня нет больше сил сидеть здесь в неизвестности, — произнесла чуть позже Элизабет, когда измученные, продрогшие от холода люди разошлись по своим наспех сооружённым палаткам. — Я пойду к Эребору сейчас же.       — Понятно, дезертируешь, — отозвался Барбосса. — Иначе твою самовольную отлучку из лагеря не оценят.       — Так я и не делаю тайны из своих намерений, — возразила Элизабет. — Бард наверняка даст добро на то, чтобы кто-нибудь наперёд произвёл разведку возле Горы, прежде чем он сам туда направится. Он, как вы все сами видите, не может сделать это лично — иначе кто останется за главного?       — Бургомистр, который сейчас трясётся в своей личной палатке над крошками скудного ужина, и от имени которого Бард и верховодит тут нами, — произнёс Уилл с усмешкой. — Вообще я согласен с тобой, Элизабет. Я пойду с тобой.       — Хорошо. Ну, а ты пойдёшь?       — Я? Конечно нет! — воскликнул Барбосса. — В такой темноте только вам с вашими новыми глазами и тащиться по этим проклятым камням. К тому же я рассчитываю отдохнуть хоть немного после всего творящегося вокруг нас безумия. И которому, как вы сами вскоре увидите, ещё не наступил конец — самое главное безумие начнётся во время дележа сокровищ Эребора. Так что ступайте себе, будущие эльфы, а я остаюсь в лагере и буду набираться сил, невзирая на холод. Доброй ночи.       Сказав это Барбосса отвернулся от них к стенке палатки и тут же захрапел. Молча перегляувшись, Уилл и Элизабет укрыли его своими плащами, в дополнение к его собственному, и тихо вышли из палатки, сразу же направившись к бродящему по лагерю Барду. Тот не высказал никаких возражений насчёт их затеи с разведкой, попросил лишь по-возможности возвратиться до рассвета. Вид у героя был изнеможённый, но то мужество, с которым он держался, не допускало никаких советов и предложений отправиться на отдых.       Вдвоём всё же Уиллу и Элизабет не пришлось идти — отойдя шагов на двадцать от лагеря они заметили как сбоку мелькнула чья-то тень и увидели направляющегося к ним лихолесского принца.       — Дрозд запропастился неизвестно куда, так что я пойду с вами, — твёрдо произнёс он, словно те могли начать отговаривать его и возражать. — Мои воины прибудут только через несколько дней — той дорогой, по которой мы шли сюда, им не пройти. Но запасы для людей они пустят в бочках по реке завтра утром, так что провизия прибудет гораздо раньше. Так что до утра мне в лагере точно нечего делать. Пошли.       С этими словами Леголас вышел вперёд, Уилл и Элизабет же пошли уже следом, решив ничего не говорить ему — хотя принц и пытался держать себя в руках, но во время его речи бушующее в нём волнение то и дело проскакивало наружу. Так что пускай себе идёт, хотя скорее бежит, вперёд.       — Хорошо хоть луна ещё светит, — произнёс шёпотом Уилл спустя где-то час. — Даже с нашими глазами идти здесь довольно сложно без дополнительного света.       — По Леголасу этого не скажешь.       — Я понимаю его — он хочет поскорее узнать судьбу отца. На его месте я бежал бы точно так же. Элизабет, — юноша взглянул на неё, — ты ведь тоже пошла сюда из-за своего отца?       — Уж точно не из-за гномов. Да… из-за отца я рвалась сюда, — прибавила затем она. — В сердце боль скребется, пока я нахожусь в неведении. Я знаю, что он был там — просто чувствую это и понимаю, что больше им идти было некуда, — и потому нет и не будет мне покоя, пока своими глазами не увижу что и как тут… — Элизабет не договорила, прервав себя судорожным вздохом.       — Уверен, с твоим отцом всё в порядке, — произнёс Уилл, положив руку ей на плечо. — Иначе просто и быть не может. Я уверен в этом.       — Спасибо, — с признательностью сказала Элизабет.       Тут громкий возглас Леголас заставил их забыть о своём разговоре. Они находились уже совсем близко от подножия Эребора, и оба с удивлением увидели, как эльфийской принц, словно потеряв голову, бросился бежать к Горе, а точнее к груде её обломков, лежавших там у подножия после освобождения Смауга.       — Отец, я здесь! Слышишь меня? Я сейчас… сейчас я освобожу тебя. Помогите же! — крикнул Леголас замеревшим встороне людям, начав оттаскивать первый тяжеленный обломок древней горы.       — Леголас, что случилось? — просили они, так как до них долетели лишь его слова с просьбой о помощи.       — То и случилось, что и мой отец, и Ваш, леди Элизабет, и весь отряд моего отца — они заперты за этими обломками! Помогите же скорее растащить мне их — силы в ваших руках должно уже хватить на это.       Не говоря ни слова оба бросились помогать Леголасу. Он оказался прав — силы в их руках прибавилось настолько, что они, хоть и с трудом, но всё же сдвигали с места те обломки, которые прежде не могли бы даже слегка пошевелить. Но некоторые им всё же удавалось спихнуть лишь втроём.       Вскоре до их слуха донеслось то, что более тонкий слух Леголаса уловил гораздо раньше — то были голоса, голоса Трандуила и отца Элизабет. Слова разобрать не удавалось, но зато в том, кому именно они принадлежат, сомнений никаких не было.       — Боже мой… Отец! — воскликнула с радостью и с тревогой Элизабет, начав, невзирая на боль в натуженных мышцах, на порезанные руки и на начавшие мерцать в глазах звёздочки от такого перенапряжения, ещё быстрее разгребать обломки Горы.       — Господи, да как же они там оказались? — спросил Уилл, так же ускорившись по мере возможности.       — Здесь в горе небольшое углубление, — отозвался Леголас. — Ума ни приложу как они оказались в нём…       — Да от дракона мы спасались, неужели не ясно? — послышался сердитый голос Лесного Короля. — Он там внутри устроил такой фейерверк, что я сомневаюсь — живы ли там остальные после этого! Мы стояли у подножия, когда эта проклятая ящерица из Горы вырвалась, ну и от летящих на нас обломков спешно укрылись здесь. Кто же знал, что, защищая себя от этих камней, мы окажемся ими же вот так плотно заперты!       — Давайте, поднажмите, ребята, — произнёс отец Элизабет. — Мы уже можем помогать вам. Ну-ка, вперёд, толкаем!       Спустя ещё около получаса изнурительной работы, Элизабет и Леголас сжимали в крепких объятиях своих отцов, а Уилл помогал эльфам остальным выбираться из этой ловушки.       — Вы здесь все? — спросил он у них.       — Да, весь наш отряд.       — А как отец Элизабет оказался с вами?       — Он вместе с другими четырьмя людьми и гномами каким-то образом оказался в Эреборе. Мы их обнаружили как раз перед пробуждением дракона.       — Значит Джек Воробей в Эреборе?       — По крайней мере был там. Наш Король уже сказал вам, что дракон устроил внутри такой погром, так изрыгал из глотки своё пламя, что выжить там можно было только по чистой случайности. Отец этой леди начал отступать вместе с нами, а остальные либо выбрали иной путь спасения, либо, что более вероятно, сгинули в огне.       — Надо бы подняться и проверить это…       — Уилл, давай попозже проверим, — произнесла Элизабет. — Думаю никто не станет спорить, что главное для нас сейчас то, что мы нашли моего отца, Короля Трандуила и его отряд в целости и сохранности, и что нам надо сейчас же возвращаться в лагерь. Если в Горе никого нет, то до завтра и даже в ближайшие несколько дней там всё-равно никто не появится. А если там кто и есть, то нам тем более нет резона соваться туда прямо сию же минуту. Вот когда вернёмся более полные сил, тогда и узнаем всё остальное.       Поспорить с этими словами было нельзя. Но всё же при уходе Уилл глянул вверх на Эребор и увидел, как там, в образовавшейся после дракона дыре, мелькнула чья-то фигура, очень уж похожая на Джека, и которую, кажется, заметил только он.

***

      Прошло однако много дней, прежде отряд людей, вооружённые как на войну, и эльфов с копьями и луками в руках, возглавляемый Бардом и Трандуилом, тронулся к Эребору. До Горы они дошли только после заката холодного солнца и разбили лагерь неподалёку от тёмных сводов величественной горы. Причиной этому столь долгому промедлению послужило то, что в ту первую ночь после нападения дракона многие люди, пережившие подобный ужас, самым несправедливым образом простудились. Кто-то, кто был слабее здоровьем, так и не смог уже оправиться. Потому люди решили первым делом дождаться подоспевающего отряда эльфов. Когда же те прибыли, ещё несколько дней ушло на последние этапы подготовки и набор сил.       — Смотрите; а дыра-то у них уже заделана! — сказала Элизабет, которая несмотря на всеобщие возражения пошла вместе со всеми. — Живы, значит, гномы наши!       — Ваша правда, леди Элизабет, — отозвался Трандуил. — Теперь в Гору не проникнешь через Парадные врата. Быстро же они закрыли вход! Явно от нас защититься желали.       — Как и от всех тех, кто точит зуб на неохраняемые сокровища, — сказал отец Элизабет, решивший, коль дочь не прислушалась к его словам, пойти вместе с ней. — Нам надо с первых же шагов дать им понять, что наши намерения мирные, и что никто из нас не намерен причинять им вред.       — Было и прежде ясно, что без переговоров, в случае если они остаются живы, нам не обойтись, — сказал Бард. — Полагаю говорить лучше всего мне — на эльфов они и так могут взъесться, а уж переговоры с ними точно вести не будут.       — Я согласен, — коротко кивнул Трандуил.       Лагерь засверкал мириадами огней — горели факелы, пылали костры. Утром, едва забрезжил свет, небольшой отряд вышел из лагеря, прошел по узкому гребню и остановился под самой стеной Эребора. Над отрядом развевались два знамени — зеленый штандарт короля эльфов и голубой стяг Эсгарота. Элизабет, Уилл, Барбосса и мистер Суонн присоединились к ним, получив, как им сказали на всякий случай, свою долю оружия и доспехов.       — Кто вы, пришедшие с оружием к Вратам Торина, сына Траина, короля Подгорного королевства? — донёсся до отряда громогласный голос Торина, летящий со стороны Парадных врат, где от недавнего широкого входа остались одни лишь бойницы.       На этот вопрос, как и условились минувшей ночью, вперёд выступил Бард, суровая и высокая фигура которого, а так же его недавний подвиг внушали идущим за ним воинам благоговейный трепет.       Но тщетны были усилия человека — Торин не пожелал иметь с ними никаких дел, пока возле Горы стоит вооружённое как на войну войско, и покамест Король Лесных эльфов со своими сородичами находится здесь же. Припомнив свой плен в его дворце, а так же высказав несколько гневных реплик по-поводу того, что близкий запах эльфов и разбудил дракона, Торин сказал Барду, что «они действительно пока ещё не враги друг другу, как тот только что говорил, но что и друзьями им не быть, пока они хотят что-либо отобрать у гномов силой и угрозами».       — В своё время люди получат своё золото, но только по уже известным тебе условиям, наследник Гириона. Покамест у вас в руках оружие, с вами я ни о чем говорить не буду. Ступайте прочь, коли не хотите отведать наших стрел! Пускай эльфы вернутся в свою чащобу, а там поглядим. И в следующий раз приходи без оружия.       — Одумайся, Торин. Как бы тебе не пришлось пожалеть о своих словах! Мы скоро вернемся. Думай! — Бард повернулся и зашагал к лагерю, уводя за собой весь свой отряд.       Минуло несколько часов. Знаменосцы возвратились вместе с трубачами, которые выстроились у стены и протрубили вызов.       — Торин Дубовый Щит, сын Траина, именующий себя королем Подгорного королевства! — воззвал глашатай. — Внемли голосам Эсгарота и Леса! Вот наши условия: одну двенадцатую долю сокровищ ты должен передать Барду, победителю дракона и наследнику Гириона. Бард готов помочь Эсгароту из своей доли, но если ты хочешь, чтобы впредь тебя любили и уважали, как твоих предков, то и сам поможешь восстановить Эсгарот. Принимаешь ли ты наши условия?       Тут раздался тонкий свит пущенной стрелы. Она вонзилась в щит глашатая и так и осталась в нем торчать.       — Если таков твой ответ, — воскликнул глашатай, — мы объявляем тебе войну! Никто из вас не покинет Гору без нашего ведома, покуда вы сами не запросите мира. Мы не будем на вас нападать. Сидите на своем золоте. Хоть ешьте его, коли оно полезет вам в глотки!       Сказав это глашатай повернул вместе со всеми в лагерь.       — Я же говорил, что самое безумие ещё только впереди, — сказал спустя несколько дней осады Барбосса собравшимся поздним вечером в палатке у пылающего костра Уиллу, Элизабет и её отцу. — Чую я, дело пахнет жареным. Нам, по-хорошему, нечего делать среди этой бестолковой грызни. Деру надо бы дать отсюда, и как можно скорее.       — И бросим Джека? — подключилась Элизабет. — Барбосса, он же наш друг!..       — Боги, да кто вообще знает, жив ли он ещё?       — Я это знаю, — отозвался Уилл. — Я сам видел его той ночью, когда мы ходили с разведкой к Эребору.       — И ты молчал об этом?       — Нет, я сказал Элизабет.       — Друзья, погодите, — вмешался мистер Суонн. — Давайте мыслить здраво — если мы, как выразился господин Барбосса, дадим отсюда дёру, то куда, простите, нам деваться после этого? У нас даже нет карты!       — Мы более-менее осведомлены об этих землях и сами повидали достаточно за время пути…       — И много ли мест, мистер Тёрнер, Вы можете назвать, куда мы могли бы податься и при этом не нарваться в пути на ещё более серьёзные неприятности, чем те, что намечаются здесь? В конце концов мы, то есть я с Элизабет, имеем право не учавствовать в этом — я не воин, к тому же далеко не молод, а она женщина. Мы можем укрыться с жителями Озёрного города…       — Первые разумные слова за последнее время, — раздался возле них вдруг голос, заставивших их всех вздрогнуть от неожиданности и тут же обернуться на его источник.       — Джек!       — Рад видеть радость на ваших лицах, — отвесил несколько театральный поклон капитан, усевшись возле Барбоссы и вытянув руки к пылающему огню. — Ну, как тут у вас жизнь молодая протекает?       — Ты лучше скажи, как ты сам-то здесь оказался? — спросил Гектор.       — И где остальные? — добавил Уилл.       — Да так, у нас там сейчас болван Бомбур дежурит, а точнее храпит, вот я и выскользнул из Эребора ненадолго. Я собственно по делу к вам, — Джек придвинулся поближе, понизив и без того тихий голос до едва слышного шёпота. — И времени у меня в обрез. Наши все целы и они пока что в случае чего могут прикрыть моё исчезновение, но надолго их не хватит, и вот тогда им несдобровать, а мне путь обратно будет закрыт. Лучше этого не допускать, так что сразу к делу. Торин всё рвёт и мечет в поисках своего Завет-камня, то есть Аркенстона, и вот уже несколько дней как отправил ворона к своему какому-то очередному родичу, вроде Даину из каких-то Железных гор или холмов… В общем они со дня на день ждут его войско. Птицы так же докладывают Торину, что нездоровое оживление творится в окрестностях; видимо ещё кто-то нацелился на сокровища… боже мой, если бы вы видели эту сокровищницу! Там ничего не стоит лишиться разума при виде всего этого золота, камней и прочего! Но к делу — Элизабет с её отцом и вправду стоит укрыться где-нибудь. И не в Горе, ведь в случае её захвата все, кто будут находиться внутри, станут той же добычей, как золото и камни. Прости, цыпа, я знаю, что ты умеешь сражаться, и очень хорошо сражаться, но здесь речь не о схватке с пиратами, и даже не с мертвецами-пиратами. Назревает война, настоящая война… Всего одна искра, и мы тут всё подлетим как на пороховом… Да, как же я забыл сообщить! Я же там, в Эреборе, нашёл целую пороховую бочку с моей «Жемчужины»! Вы представляете себе? Теперь мой пистолет пригоден для использования.       — О, да, теперь те твои две пули сослужат нам всем великую службу, — съязвил Барбосса.       — Может и сослужат, как знать, — произнёс Уилл. — Зависит оттого в кого стрелять.       — Джек, — Элизабет в упор взглянула на него, — неужели всё действительно настолько серьёзно, как ты предполагаешь? Я про войну.       — Стал бы я сбегать из Эребора и рисковать своей шкурой, чтобы сказки вам тут сочинять? — несколько обиженно ответил капитан. — Мне бы, по-хорошему, и этого не надо было делать, да только места эти пробудили такую противную и вредную вещь, именуемой совестью. Да и отчего-то больно уж привязался я к вам среди этого мира. Так что прислушайтесь ко мне, — Воробей поднялся с места, — и чтоб про меня тут никому ни полслова! Про приближающуюся армию гномов тоже помалкивайте, иначе не сможете нормально объяснить откуда прознали про то. К тому же о том и без вас уже наверняка знают. И лучше спасайте себя, пока не поздно.       — А что же ты?       — А что я, Элизабет? — усмехнулся Джек. — А я как всегда буду импровизировать. Глядишь удача не подведёт и на этот раз. Выкрутимся, и не из такого выбирались — нам даже тот свет преградой не стал. А теперь мне пора. Прощайте. Будем надеяться, что это не последняя наша совместная встреча при жизни.       Коротко попрощавшись с каждым, пожав всем по-очереди руки, Джек, кутаясь в свой тёмный плащ, взятый явно из каких-то тайных запасов в Эреборе, как мышь выскользнул от них, и, судя по царившей в лагере тишине, сумел вернуться к Горе незамеченным.       Появление Джека, столь внезапное, спешное и с подобными наставлениями, произвело на них тягостное впечатление. Все разговоры были отложены до утра, хотя ночью они почти не сомкнули и глаза.       Утром весь лагерь был поднят на ноги ни свет ни заря протяжным рокотом нескольких труб.       — Что такое? — сонно спросил Барбосса, всего несколько минут назад ненадолго задремав. — Уж не вторжение ли Джека они обнаружили?       — Нет-нет, тут другое, — произнёс мистер Суонн, выглянув из палатки. — Собирают отряд к Горе.       — Опять? Что они хотят ещё обсуждать? Там и так всё уже ясно.       — Ясно не ясно, а идти надо.       В глаза им тут же бросилась некая непривычная торжественность на лицах Барда и Трандуила. А ещё возле них появился какой-то высокий человек, укрытый в длинных одеждах и с натянутым на голову капюшоном, держащий в руках какую-то шкатулку, окованную железом. Посланный вперёд посланец доложил, что Торин согласен на разговор, только если они придут без оружия.       Подходя к Горе, воины, как было условлено, сложили своё оружие в нескольких десятков шагов позади себя, и только после этого Бард вновь выступил вперёд.       — Приветствую тебя, Торин. Ты не передумал?       — Мое решение не меняется от того, что несколько раз взошло и село солнце, — послышался сердитый голос Торина. — Ты пришел задавать мне пустые вопросы? Я вижу, войско эльфов не отослано домой, как я велел! Ты пришел зря. Пока они тут, я отказываюсь вести переговоры.       — Так, значит, не существует ничего, за что бы ты отдал часть твоего золота? — спросил человек.       — Ничего такого, что можешь предложить ты.       — А что скажешь об Аркенстоне Траина? — спросил Бард, и в тот же миг таинственный человек в капюшоне откинул крышку шкатулки и поднял вверх драгоценный камень, сверкнувший ярким белым блеском с голубоватым переливом.       — Бог ты мой… — выдохнул мистер Суонн, поражённый этим зрелищем не меньше, чем его дочь, Уилл и Барбосса. — Но как же он у них… Неужто Джек?       — Нет-нет, это не мог быть он… Думаю мы сейчас всё узнаем.       Наконец, после царившего продолжительного молчания, Торин вновь заговорил, и голос его звучал хрипло от едва сдерживаемой злобы:       — Этот камень принадлежал моему отцу, он мой. Почему я должен выкупать свою собственность? — тут он, видимо не сдержав от удивления любопытство, спросил: — Как попала к вам в руки святыня нашего королевского рода? Правда, ворам не задают таких вопросов.       — Мы не воры, — возразил Бард. — То, что принадлежит тебе, мы отдадим в обмен на наше.       — Это я его отдал, — вдруг испуганно пискнул Бильбо, высунув кудрявую голову из-за стены.       — Ты? Ты! — завопил Торин. — Ах ты, хоббит недобитый! Добытчик недорезанный!        — Торин, осторожнее! — раздался голос Джека Воробья. — Ты же сейчас от такой тряски дух из него вышибешь!       — И туда бы ему и дорога, клянусь бородой Дарина! Был бы тут Гэндальф, уж я бы ему высказал! Подсунул, понимаешь, спутника! Да отвалится борода у этого мага! А тебя я просто о стенку размажу! — гаркнул гном, поднимая Бильбо в воздух.       — Стой! — прозвучал суровый голос того таинственного незнакомца в капюшоне. — Твое желание исполнилось.       Он поставил шкатулку на землю и сбросил с головы капюшон.       — Вот тебе Гэндальф! Кажется, я весьма кстати. Будь добр, не покалечь моего добытчика. Лучше выслушай его.       — Все вы здесь заодно, — прорычал Торин, с грохотом швырнув Бильбо наземь. — Никогда больше не буду иметь дело с волшебниками и их приятелями. Ну, что ты можешь сказать в свое оправдание, ты, крысиное отродье?       — Ай-ай-ай, как всё это неприятно! — сказал Бильбо. — Может быть, вы помните, что разрешили мне самому выбрать свою полагаемую по контракту часть вознаграждения? Возможно, я принял ваше разрешение чересчур буквально, мне говорили, что гномы порой любезнее на словах, чем на деле. Правда, было время, когда вы, смею думать, считали, что я вам принес кое-какую пользу. Крысиное отродье… Нет, вы слыхали? Так это и есть благодарность за услуги, которую вы мне обещали, Торин, от себя и от всей вашей семьи? Считайте, что я распорядился своей долей, как хотел, и покончим с этим!       — Я покончу с тобой все отношения. Смотри не попадайся мне больше! — Торин повернулся и крикнул вниз через стену: — Меня предали! Расчет был верный: я не могу не выкупить Аркенстон, сокровище нашего рода. За него я отдаю четырнадцатую часть богатства серебром и золотом. На это уйдет доля изменника, пусть он убирается с этой наградой, а вы там делите её, как знаете. Ему перепадет немного, не сомневаюсь. Забирайте его, коли хотите, чтобы он остался жив. Я расстаюсь с ним без сожалений. Спускайся к своим друзьям, — буркнул он, обращаясь к Бильбо, — а не то я тебя сброшу.       — А как же золото и серебро? — спросил Бильбо.       — Отдадим своим чередом, когда управимся. Спускайся!       — Пока не будет выкупа, камень останется у нас! — крикнул Бард.       — Для Короля-под-Горой вы ведете себя не слишком красиво, — проговорил Гэндальф. — Но всё ещё может перемениться.       — Вот именно, — подтвердил угрожающе Торин; и так велика была власть богатства над его душой, что он уже прикидывал, как бы с помощью Даина захватить Аркенстон и не уплатить обещанный выкуп.       — С вашего позволения или без него мы пойдём с Бильбо, — вновь послышался голос Джека Воробья. — Поступок этот некрасив, но бедняга хотел лишь остановить твоё безумие, Ваше Величество! А наша миссия, с которой мы вступили в этот поход, окончена ещё с той поры, как вы достигли Эребора. Так что с этого мгновения мы не останемся более под сводами этой Горы, — будь она неладна! — и вернёмся к своим давним друзьям, которым, как вы может быть помните, вы так же обещали свою долю сокровищ. И есть за что — на нашем счёту несколько спасений твоей и твоих племянников жизней, не считая всего остального.       — Так и знал, что и ты, разбойник, уйдёшь на их сторону со всей своей шайкой! Как поедать наши припасы — так вы среди первых! А как дело становится сложным — так вы тут же сбегаете! Одного вы тут все поганого трусливого рода. Прочь с глаз моих! Обещанные сокровища и ваши контрактные доли мы отдадим вскорости — это ещё нужно отсчитать, собрать и спустить…       Бильбо в то время спустился по веревке со стены, и многие гномы не могли смотреть ему в глаза от стыда и искренне жалели, что Бильбо изгнан с таким позором.       — До свиданья! — крикнул им Бильбо. — Может, мы ещё встретимся как друзья.       — Прочь! — рявкнул Торин. — На тебе кольчуга, сделанная руками гномов, она слишком хороша для тебя. Стрелой её не пробьешь, но если ты сейчас же не уберешься, я тебе ноги прострелю, жалкая тварь! Скорей! А вы чего тут встали? Прочь, пока я отпускаю вас!       Пираты не стали мешкать и один за другим спустились вслед за Бильбо, который в крайне подваленном состоянии уже попал в объятия Гэндальфа:       — Не расстраивайся, Бильбо, ты очень храбр и всё правильно сделал!       — Ай-яй, Гэндальф, если бы ты только знал, как я уже жалею о том, что сотворил!       А Джек, Гиббс, Пинтл и Раджетти, сказав унывшуму хоббиту по паре подбадривающих слов, направились к Барбоссе, Уиллу, Элизабет и её отцу.       — Фух, кажись выбрались наконец из этой сырой каменной дыры, — вздохнул одноглазый пират. — И теперь мы все снова в сборе! Никогда не думал, что буду так радоваться этому.       — Выбраться-то мы выбрались, — ответил Гиббс, напряжённо глядя вперёд, — да только опять угождаем в самое пекло. Глядите!       Все, и не только пираты, тревоженно обернулись в этот миг, так как неподалёку раздался шум, и увидели наступающую на них армию гномов. Это прибыл Даин…       Этот гном, ещё более суровый на вид чем Торин, грозно осмотрел эльфов и людей. Ворон передал ему весточку от Торина, что гора в осаде, и сейчас гном был готов положить всему этому конец. Раз и навсегда. Он считал святым долгом освободить королевство своих предков от осады и помочь своему родичу.       — Кто вы такие? Зачем вы стоите под укрепленными стенами, словно враги? — грозно выкрикнул Даин.       — Мы не враги тебе, Даин, — произнёс Гэндальф. — Возможно, ты знаешь меня. Я — Гэндальф Серый. Я ваш друг, а не враг.       — Гэндальф? — Даин усмехнулся. — Тогда позволь спросить: что здесь под Горой делают эльфы и люди с оружием в руках? От благих целей?       И вдруг внезапно наступила тьма! Небо закрыла чёрная туча. Поднялся ураган и принес раскаты грома (и это накануне зимы!), молния осветила вершину Горы. А ниже грозовой тучи появилась еще одна — черный вихрь, мчавшийся к Горе не по ветру, а с севера, будто туча из птиц, настолько сплошная, что просвета между крыльями не было.       — Святая Матерь Божья! — воскликнул отец Элизабет, инстинктивно закрывая её собой от надвигающейся на них тьмы. То же сделал и Уилл. — Что это ещё за дьявольщина?!       — Никак сама смерть летит сюда, — дрожа пролепетал Раджетти.       — На сей раз ты похоже недалёк от истины, — прибавил Пинтл.       — Стойте! — закричал вдруг Гэндальф, встав между наступающими гномами, рядами людей и эльфов, подняв руки. — Стойте! — повторил он громовым и грозным голосом, и посох его сверкнул, как молния. — Грядёт ужас! Увы, скорее, чем я думал. Близятся гоблины! Призываю сплотиться вас для боя с нашим настоящим врагом!       — То есть, как, раньше, чем ты думал? — испуганно пискнул Бильбо, но вопрос остался без ответа.       Все с ужасом смотрели на стремительно приближающуюся армию. Над ними неслись огромные летучие мыши, каждая размером с хорошую свинью. Отвратительные визжащие орки и гоблины скакали верхом на скалящихся и мечущих из глаз искры варгах. Смятение охватило изумленных воинов. Тьма всё сгущалась. Гномы с ужасом глядели в небо. У эльфов из груди вырвался стон.       — Сюда! — повелительно закричал Гэндальф. — Мы еще успеем держать совет. Пусть Даин, сын Нейна, придет к нам.       Даин после минутного размышления медленно кивнул и, крикнув что-то своим воинам, направился следом за Гэндальфом, Трандуилом и Бардом…